— Я вас понимаю, — кивнула я. — Мне он тоже показался неплохим. Даже… радушным.

— Йохан-то? — усмехнулась Лене. — Да, бывает он. Ладно, давай вернёмся к делам. Раз ты жить и готовить у кузнеца будешь, то ходи через калитку, тут рукой подать. Закупаться можешь у Зильке, мы все так делаем. Цены у нее недорогие. Да и бизнес они ведут честно.

После этого мы перешли к обсуждению выпечки. Обговорили, что нужно, прикинули примерные цены. Я пообещала подумать и потом озвучить уже свою точную ставку, а Лене добавит сверху свой процент. На том и разошлись.

Вернулась я домой в приподнятом настроении. По пути заодно договорилась о поставках с Зильке — жизнь налаживалась.

А дома меня ждал Йохан… Точнее, я застала его за тем, как он открывал шкафчики на кухне. И тут до меня дошло: я ведь совсем забыла про обед, как и про ужин для него. Как некрасиво получилось.

— Прости пожалуйста, — виновато заговорила я, торопливо подходя ближе. — Я заболталась у Лене и обо всем забыла. Сейчас я подогрею. Присаживайся пока.

На это оборотень ничего не ответил. Просто молча глянул исподлобья и встал, опираясь плечом о косяк. Вот не люблю, когда вот так стоят над душой. Хотя сейчас это моя вина. Так что сцепила зубы и вперед.

Я достала еду, оставшуюся со вчерашнего дня, переложила в сковороду и уже собиралась активировать артефакт, как вдруг Йохан шагнул ко мне, забрал сковороду прямо из рук. Уверенно поставил её на ладонь. Ладонь слегка засветилась, стали видны все прожилки на пальцах, появились маленькие всполохи огня, и от сковороды пошел парок.

Он помешал еду пару раз, молча переложил в тарелку… и только тогда неожиданно спросил:

— Ты сама ужинала?

— Да. У Лене поела, — ответила я, смущённо опуская взгляд.

Оборотень кивнул, сел за стол и, уже принявшись за еду, заметил:

— Разогреть я и сам могу. Незачем со мной носиться? Ты мне не мать. Да и я взрослый мужчина. Но в холодильном шкафу всегда должна быть готовая еда.

— Договорились, — улыбнулась я, глядя, как мужчина уплетает за обе щеки.

Мне вообще всегда нравилось смотреть, как другие едят. Почему — не знаю, но в этом зрелище было что-то эстетичное. Особенно в исполнении Йохана. Он делал это с большим аппетитом, но аккуратно. И не как в первый день, с бутербродом. Ел небольшими кусочками.

А мне вспомнилась снова та девушка, как ее… Лота? Вроде да. Уверенно шла, вполголоса напевая. Не похоже, что она была здесь впервые. Но и в то, что Йохан врёт, не верилось. Всё это выглядело слишком… странно.

Следующий день начался, как положено: с теста. Замесила, накрыла, оставила подходить, и отправилась навестить Адриана. Да и зная его, лучше приглядывать. А то мало ли, как бы раньше времени нас обоих взашей не выгнали.

Нашёлся он всё там же, но уже не на кровати, а на кухне. Стоял над большим котлом с вареньем, ворчал и пытался отстоять своё представление о мире, где готовка, по его мнению, не мужское это дело.

Первый раз его видела за таким занятием.

— Как ты? — спросила я его.

— Да нормально. Только спать хочется, и эта баба меня вот к плите приставила. Меня! К плите! Ты представляешь?

— Адриан, но в походах ты же сам себе готовишь.

— Ничего ты не понимаешь, — отмахнулся он. — Это другое.

Дальше разговор сложился не о чем. Но в целом стало понятно, что у мужчины всё хорошо и можно не переживать. Он даже успел с какой-то девушкой познакомиться — так, между делом упомянул, явно хвастаясь. Но я была за него только рада.

Следующую две недели я пекла разную выпечку, вспоминая разные необычные рецепты. И носила к Лене на пробу. Лене нравилось почти всё, но для начала она вместе с помощником отобрала несколько, которые, по ее мнению, точно должны пойти. Так что сейчас я занималась тем, что рассчитывала, сколько мне нужно ингредиентов на ближайшую партию и сколько надо будет закупать потом. Настолько увлеклась, что даже во сне мне снились весы и бесконечные горки муки и яиц. Проснулась среди ночи, вся в какой-то муке — мысленной, правда. Уснуть снова не получалось.

Что за напасть?

Решила спуститься на кухню, подогреть молока. Глядишь, и усну. Я на цепочках, максимально тихо подошла к двери из моей комнаты и отворила ее. Но стоило мне выглянуть из комнаты, как увидела Лоту, которая выскользнула из комнаты медведя.

О как! А говорил-то… На уши лапша тоже украшение? А я и поверила, дурында. Вот как так? А главное, зачем? Всё равно ведь всплывёт — в одном доме живём. Проще было попросить меня молчать.

Зачем говорить прямо, если можно красиво запудрить мозги? Да?

Всё это пронеслось с досадой в моей голове. Все мужчины одинаковы. Не медведь он, а козел!

Лота тем временем тихо затворила дверь и на цыпочках спустилась вниз. Я подождала пару секунд, услышала, как щёлкнул замок входной двери, и тоже пошла вниз. Однако, проходя мимо комнаты Йохана, заметила, что дверь чуть приоткрыта. Из щели видно было… лапу.

Лапу?!

Они что, в зверином виде? Серьёзно? Не может такого быть.

Я настолько обалдела от открывшейся картины, что, не особенно соображая, толкнула дверь шире.

Йохан спал, свернувшись калачиком прямо на ковре, в облике огромного бурого мишки. Спал крепко, спиной ко мне. Рядом валялся кусок мяса, но он будто специально от него отвернулся. Всё это выглядело… Ну, мягко говоря, странно.

Что происходит?

На это закрыть глаза у меня уже не получалось. Так что я подошла к медведю и начала его расталкивать.

— Йохан, просыпайся! Давай, проснись!!! — уговаривала я его, тряся за шкуру, уж куда пришлось.

Медведь спал крепко и даже не шелохнулся. Спал как бревно. Такое меховое здоровенное бревно.

Тогда я плюнула на осторожность и начала звать его в полный голос и трясти уже всем телом. Ничего!

Устав, плюхнулась на ковёр рядом. Оперлась спиной на медвежью спину и со вздохом проныла:

— Ну пожалуйста, Йохан, просыпайся! Будь хорошим мишкой.

Я уже ни на что не рассчитывала. Однако на это мишка что-то прорычал и повернулся ко мне мордой, открывая сонные глазки. Обнюхал меня и, развернувшись, положил свою лобастую голову мне на бёдра. Потёрся ухом о живот. Мол, давай, чеши.

Ну а что я? Чешу. Чешу медведю ухо посреди ночи. Всё в порядке, да. Прекрасная жизнь.

Но пока он снова не вырубился, надо было действовать.

— Миша, отпусти Йохана. Мне очень с ним поговорить надо! Пожалуйста!

— Ммрррр! — не согласился косматый.

Я попросила ещё раз, и тогда он, недовольно пропыхтев мне в лицо, начал перестраиваться. Через несколько секунд на моих коленях лежала уже человеческая голова.

Мужчина был абсолютно голый и спящий. Хорошо хоть лежал спиной вверх, а то, конечно, я уже не девочка, но… впечатлений и так выше крыши. Не теряя времени, я схватила одеяло с кровати и накинула на него. Так гораздо лучше.

Погладила его по голове. Очень уж хотелось их потрогать после того, как он вспомнил, что мыться иногда надо. Тем более он их всё же подстриг, и они теперь доходили всего до плеч.

— Йохан, просыпайся! Очень поговорить надо.

— М-м-м! Что случилось? — пробормотал он, кутаясь в одеяло и садясь. Смотрелся дезориентированным, будто не понимал, где он и почему. Потом огляделся, узнал комнату, меня и немного расслабился.

Казалось, он сам удивился, что лежит на полу и, к тому же, голый. Закутался в одеяло плотнее, нахмурился и развернулся в мою сторону:

— Что здесь происходит? — недовольно проворчал он, изображая не иначе как оскорблённую невинность.

— Это я хотела спросить. Ты сказал Лоту эту на порог не пускать. А я ночью просыпаюсь и что вижу? Она из твоей комнаты выходит. Я уж подумала, грешным делом, что ты мне наврал, но ты тут, на ковре, в виде медведя. Вы что, в зверином виде развлекаетесь?

— Что?! — Йохан аж задохнулся и снова обвёл комнату взглядом. — Это физически невозможно. Не… будь она медведицей, ещё может быть, но она же волчица. Я же ее раздавлю. Это физически невозможно. Не звал я ее и вообще не знал, что она тут по ночам шастает. Так, погоди. Что за дела?! Сейчас выясню. Надоело мне это.