И пристало же Люку сейчас вернуться? Зачем ему срочно отец потребовался?! Вытворил что-то в школе эдакое, должно быть, и его исключили в очередной раз. Его, кажется, уже стабильно исключают раз в год.

Вот и каменная стена с плющом.

Наконец вылезла из кустов. Осмотрела свой вид… Нда… как покойница. Хотя почему как?! Я сегодня как минимум дважды почти умерла. А может и трижды. Вся в земле, руки красные от шипов. Но руки — это мелочи, да и царапины уже затягиваются на глазах. Оглянулась- никого. Хорошо. Проскользнула через калитку в огород.

И тут мое везение закончилось. Из двери на кухню вышла леди Мариетта с корзинкой чего-то. Увидев меня, она застыла. Ее брови поднялись к линии роста волос, глаза заскользили по мне. Она явно подмечала все. И платье, и грязь, и царапины, и весь весёлый внешний вид.

Из кухни донеслись какие-то звуки. Вот и все. Мне конец! Или она закричит, или ещё кто-то сдаст. Но леди неожиданно улыбнулась, показала мне стоять на месте. Затем резко развернулась и, частично скрывшись в кухне, сказала, обращаясь к неведомому мне собеседнику:

— Я сама все принесу. Не выходи.

Оттуда донеслось бормотание, и она вышла на улицу, захлопнув поплотнее дверь.

В секунду леди подскочила ко мне и вцепилась в локоть. Повела по направлению к углу конюшни, откуда никто бы нас не увидел.

— Леди, что вы тут делаете? — шепотом спросила она.

— Я… я… он… — не смогла я выдавить ни слова. Картина вновь всплыла перед глазами, и слёзы перехватили горло.

— Леди! Леди! Катарина! — зашептала она уже почти в панике.

— Я не хотела! Я не знаю, как так вышло… шкаф просто упал… а он там… а потом его глаза смотрят прямо на меня… — рыдала я, не в силах совладать с собой.

Тихо, тихо, моя маленькая… — мадам обняла меня и начала гладить по спине. — Он это заслужил. Жаль, не я сама прибила.

— Я не хотела… Хотела, но не по-настоящему…

— Я знаю, — мягко ответила она.

Когда слёзы, наконец, высохли, мадам немного отстранилась и заговорила:

— Леди Катарина, вам нужно уходить. Вас никто сейчас слушать не станет.

— Я знаю. Я уже собралась, — я показала на узел в руках.

— Это хорошо. Вам бы ещё денег…

Она вытащила что-то из кармана и вложила мне в ладонь. Я раскрыла пальцы — два золотых.

— Это совсем немного, но все, что сейчас есть. Хоть на что-то хватит. Уходите. Прямо сейчас. Пока ещё есть шанс, — засуетилась она и заглянула в конюшню. — Там уже смотрели, и сейчас никого нет. Пойдемте. Я помогу.

— А как же договор? — спросила я, входя.

— Пока меня напрямую не спросят, не помогала ли я вам, я в безопасности. Самое страшное, что случится, скажу, что видела вас в саду и тут.

— Спасибо.

— Рано благодарить, — ответила она, проходя между лошадьми и вглядываясь в них.

— По лошади меня быстро найдут, — отринула я ее мысль — Все снаряжение у графа зачарованно от кражи. И через амулет при необходимости найдут в течении нескольких минут. Так что пешком.

— Нет. Это личный мерин графа, Дож, — воодушевленно взялась объяснять она, войдя в денник и начиная быстро седлать скакуна. — Мне пришла идея, как оттянуть ваши и графа поиски ненадолго. Садитесь и едьте до города. Там, не доезжая до него оставьте лошадь где-нибудь. Пусть пасется. Сами дойдете в город пешком. А там любыми путями постарайтесь уехать прямо сегодня, сейчас. Лучше переоденьтесь мальчиком. Так меньше внимания привлечете. А я попытаюсь оттянуть ваши поиски. Привру немного, что видела вас. Что вы у себя, а граф уехал. Милли мне поможет.

— Но…?

— Мы поможем. Нас всех эта ситуация морально измучила, а уволиться раньше времени мы не могли. Пока юный граф не прикажет говорить правду прямым приказом и не будет через приказы допрашивать, мы сможем врать. Едьте и не беспокойтесь. Все. Готово. Давайте.

Пока мы общались, я нашла у стены грязные пыльные сапоги Люка. Мне они большие, конечно, но лучше так, чем босиком. Главное не потерять по дороге.

Я вывела коня и последний раз обернулась. Попрощалась с мадам Мариеттой и пешком повела Дожа за ворота.

Там судорожно выдохнула, оседлала коня и пустила в галоп.

До города добираться около часа. За это время лёгкая морось, что началась, пока я ещё была в усадьбе, превратилась в противный мелкий дождь, а у меня даже плаща нет. Но это поможет скрыться. Если посчитают, что граф уехал в город, как и предположила мадам, то подумают, что он застрял из-за дождя и обождут. А вот завтра, если дождь закончится, уже поедут искать.

Добиралась я, как мне показалось, бесконечно долго. Но, может, это всё из-за нервов.

В город заезжать я не стала. Слишком уж много внимания бы привлекла. Все правильно мадам сказала — ребенок, ещё и девочка на дорогой лошади одна… Да меня ни стража, ни обычные люди дальше ворот не пропустили бы. Всем хочется жить и жить хорошо. А такую странную меня могут задержать, обобрать… это в лучшем случае.

Я не так часто бывала в городе. В лицо вряд ли кто узнает. Но на всякий случай измазала лицо землёй. Платье простое, коричневое, со шнуровкой спереди, тоже запачкано. Может, если повезёт, примут за крестьянку.

По дороге мне попалась убитая жизнью корзинка. Валялась у куста. Я ее подобрала, сложила туда свою одежду. Все выглядит приличнее.

Но вот как пройти мимо стражи на городских воротах — вопрос. Золотом платить нельзя. Сразу спросят, откуда у ребёнка такие деньги. И оставят «до выяснения». Ребенок же. Других денег у меня нет. Значит, придется врать и давить на жалость. Идти зайцем.

Пока шла, всё раздумывала, что же сказать. А ворота всё приближались. Подходила к ним я так и не определившись. Так что решила попробовать сперва в наглую зайти в город, а там — как пойдет.

— Ты куда пошла?! — крикнул один из четырёх охранников и резко схватил меня за руку. Не вышло.

Я обернулась, опустила взгляд в землю и затараторила:

— Простите, дяденька, я к тётке иду с мелкими помочь. Буквально на пару дней. Муж у неё уехал, а она одна с малышнёй не справляется. Меня как самую старшую и смышлёную послали…

Причем старалась тараторить так, чтобы они и слова вставить не могли. И выглядела глуповато, настойчиво, по-детски прилипчиво…

Пока тараторила, успела рассказать и про «свою» семью, и про то, как умею пелёнки стирать и с ребятнёй управляться.

Надолго бравых вояк не хватило.

— Да иди ты уже, — махнул рукой самый старший — Чё, мужики, пропустим ребенка? Чё с нее взять?!

Мужчина уже в летах, волосы хорошо посеребрила седина, борода уже вся белая почти. Видно, добрый человек, семейный. Порядок любит, и молодёжь держит в узде.

— Спасибо, дяденька. Так я пойду?

— Иди, иди, — махнул он мне рукой.

Остальные, потеряв интерес, вернулись к игре в карты, в которую играли на закрытой бочке тут же. Что ни говори, солдат спит, а служба идёт. Скучно им, вот и развлекаются, как могут.

Дальше я почти сразу свернула в боковую улицу. Шла вдоль главной, стараясь не выделяться. Потом ещё пару раз свернула, устремилась вглубь.

Брать с меня визуально нечего. Значит, грабить не станут. А в остальном… я пока ещё ребёнок. Поэтому и шла спокойно, но быстро. Погода такая, что я уже давно промокла до нитки, а заболеть не хотелось.

Через какое-то время решилась выйти обратно на главную улицу, единственную, что знала. И пошла по ней дальше.

Поэтому логично, что вышла в итоге на главную площадь — там сейчас сворачивалась ежегодная ярмарка. Не такая пышная, как три года назад, но все же.

Мне повезло в том смысле, что внимания на меня никто не обращал. Народа было уже совсем мало. Все же последний день ярмарки был вчера. Сегодня распродали остатки менее удачливые торговцы и сворачивали шатры. А чуть поодаль собирались в дорогу приезжие. Они, должно быть, уже бы снялись с места, да погода подвела. Дороги раскисли, грязь месить никто не спешит.