Только на обратном пути я решилась спросить:

— А что это за артефакт?

— В случае магической атаки отражает ее.

— О-о! Ты думаешь, мне грозит опасность?

— Не исключаю этого. Я видел, как ты чем-то долго была обеспокоена и металась почти месяц.

— Я не…

— Не нужно мне ничего объяснять. Я все понимаю. Поэтому решил сделать такой подарок, чтобы ты чувствовала себя более защищенной. Я же не всегда могу быть рядом, — пояснил свою позицию мужчина, поправляя мне воротник.

— Спасибо.

— На здоровье. Но ты же знаешь, что в случае любых проблем можешь обратиться ко мне? Я не буду спрашивать: как и почему. Осуждать или обвинять тебя. Просто помогу. Хорошо?

— Да. Спасибо, — совсем смутилась я.

С того разговора Йохан взял за привычку каждый день приносить новые цветы. Иногда дарил какие-то мне какие-то красивые вещицы, милые моему сердцу. Вроде новой шали. Старался помогать по хозяйству, когда появлялось время. Провожал меня до таверны каждый день. Потом мы гуляли. А затем снова возвращались каждый к своей работе. Вечером ходили по гостям, чаще к старосте или к Лене.

В таверне было весело. Вечером играли музыканты. Из путешественников были одни оборотни, но такие затейливые, разные. Я даже оборотня — куницу видела. Мелкий такой парень оказался.

Я выяснила, откуда-таки цветы. Оказалось, он с Зильке договорился. Они с мужем доставали ему цветы, а он им оборудование слегка обновил.

Но чаще мы оставались дома, сидели у камина, пили чаи, разговаривали о разном. Так я узнала, что лис живёт немного ниже по течению в соседней деревне, но виделись они в последний раз давно. Ещё когда жива Лора была.

Лукас разводит какую-то редкую породу больших кошек. Из них получаются отличные охранники. Вот это и приносит ему основной доход. Другой момент, что тренировать их приходится железной рукой.

Дни шли за днями. Мы встречались, целовались, но грань этого не переступали.

Мне было хорошо, сказочно хорошо. Вот теперь точно я бы отдала всё, чтобы жить такой жизнью. Даже если она будет недолгой. Хотя бы несколько лет.

И так продолжалось ровно до того момента, пока прямо в нашем дворе меня не выловил и не прижал к стене разъярённый Адриан.

— Ты с ума сошёл? — зарычала я от боли, ударившись затылком о стену. Выбралась из столь крепких объятий и пригляделась. Выглядел он странно. Волосы дыбом, одежда надета абы как. Это что же с ним произошло?!

— Это ты, видимо, берега попутала, милая. Всё, собирайся. Хватит этот балаган устраивать! Уходим.

— Как уходим? — вытаращилась я на него с испугом. Мне казалось, время ещё есть. Снег ещё лежит, а в горах так и подавно.

— Магия восстановилась. Не вижу смысла тут прохлаждаться. Я тебя уже неделю вылавливаю. Но, как назло, стоит тебе выйти из дома, тут же вырисовывается этот косматый рядом. Да и в доме постоянно рядом крутится. Но видишь, ничего, и тут добрался. Собирайся. Уходим сегодня ночью. И яйцо не забудь!

Предупреждаю для особо сентиментальных, если его забудешь, пожалеешь или ещё что, вернёмся и заберём. Только в этом случае я не обещаю, что твой мишка выживет. Мои таланты ты знаешь. Он меня не увидит и не почует. Да я даже и близко подходить не буду. Просто нож воткну ему в затылок и всё. Заберу яйцо, а тебя сдам.

— Всё будет. Не горячись! — попыталась я успокоить его.

— Вот и хорошо. Буду ждать тебя на выходе из деревни в три часа утра.

С этими словами маг наконец меня отпустил, щёлкнул пальцами и исчез.

Вот и настал конец моей сказки.

Настроение упало. На душе стало тяжело. От мысли, что мне нужно уходить, выворачивало и холодило душу. Но причин не верить Адриану у меня не было.

Он никогда не отличался мягкостью и добросердечностью. А про его владение ножами, особенно с использованием силы ветра, ходили легенды. Мне до сих пор не очень понятно, почему он был пиратом, а не перешёл в наёмные убийцы. Такой талант пропадает!

Вернувшись домой, я прошла в свою комнату и, не думая, собрала вещи, спрятала в шкаф уже готовый рюкзак. Я боялась, что, дав себе задуматься над ситуацией, позорно разревусь, а этого делать было никак нельзя. Поэтому старалась отключиться и не думать. Просто действовать. Если Йохан заметит красные, припухшие от слёз глаза, а он заметит, было как-то. И возникнут вопросы. А я и так не представляю, как ему в глаза посмотреть.

Этот месяц был… прекрасный, волшебный, пьянящий. Да и до этого со всеми медвежьими приключениями — это было лучшее время в моей жизни. У меня даже с Ричардом ничего и близко похожего не было. Там скорее мы просто привыкли друг к другу, притёрлись.

Время до ночи ещё хватало. Да и будет подозрительно, если я всё брошу. Поэтому я занялась своими обычными делами, да всё валилось из рук. В какой-то момент я даже умудрилась сломать артефакт подачи воды, и на меня из крана выстрелила струя прямо в лицо сплошным потоком. Вода была холодная. Это освежило, так освежило. Сразу в тонус привело. Остановить поток удалось далеко не сразу. Так что, когда я всё же это сделала, вымокла до нитки. Печальное зрелище.

Я откинула влажные волосы с лица, схватила полотенце и пыталась привести себя в порядок. Но куда там! Рубашка пропиталась насквозь и липла к телу. Надо идти переодеваться.

И только подняв голову, я поняла, что всё это время, пока возилась, была не одна. В пяти метрах от меня, у стола, стоял Йохан с большим полотенцем в руках. Видимо, он как-то услышал и бросился спасать, да только я и сама справилась.

Я подняла глаза к его лицу и задохнулась. Он смотрел на меня с потемневшими от желания глазами и не моргал. Буквально пожирал взглядом. Я прямо чувствовала, как он оглаживает моё тело взглядом. Как его взгляд замирает на промокшей рубашке, на моих ключицах, шее, губах. Я бы пыталась прикрыться, но… Что-то в этом взгляде было такое, что заставило меня замереть, боясь пошевелиться. Казалось, шевельнись я, и он нападёт, как дикий зверь.

Так и стояли.

Отмер первый Йохан. Моргнув, подобрался и преодолел разделяющее нас расстояние, укрыл меня полотенцем.

— Заболеешь, — хрипло произнёс он и поцеловал в лоб.

Мои глаза распахнулись. Я уставилась на него, как впервые видела.

В его действиях было нечто большее, чем страсть или обычное влечение. То, что он сделал, показывает всё. Всё, что я когда бы то ни было хотела и желала. Любовь! Это забота и любовь. Только любящий человек будет переживать, не холодно ли тебе, и поправлять шапку, таскать за меня тяжести, укрывать мокрую полотенцем. Переживать, комфортно ли мне.

А самое страшное… Я тоже полюбила этого невозможного медведя. Когда детское восхищение и забота переросли в это чувство? Я бы не смогла сказать, даже если бы захотела. Но чувствовала, что это так. Я люблю его. Люблю безумно, глубоко, всем сердцем, до боли. Поздно защищаться и спасаться. Он уже давно проник в моё сердце. А когда и как, кто его знает? Может, и совсем давно. Поэтому я и не любила никого до этого по-настоящему. Потому что все они не были им.

Поэтому сомнения вылетели из моей головы. Я схватила его за ворот рубашки и притянула к себе.

Всё! Хватит! Пусть это будет только одна ночь, но я буду с ним. Я хочу любить и быть любимой. Почувствовать, как это — быть рядом. Пусть это иллюзия, что мы можем быть вместе, пусть даже это всего лишь воспоминание, но оно останется со мной навсегда.

Я поцеловала его сама. Это был первый раз, когда я проявила инициативу. Обвила шею руками и жадно приникла к его горячим губам. Медведь не сопротивлялся, но и не отвечал. Я прошлась по его губам и ничего. Паническая мысль уже начала формироваться в моей голове: «Я что-то сделала не так? Может всё? Больше не нужна?» Но когда я начала отстраняться, он отмер. Его руки мягко, но уверенно прижали меня к себе, и я снова почувствовала тепло его тела. Его руки на себе.

И поцеловал он уже сам. Его губы на моих. Сперва их робкие движения, нежные, тягучие. Они лишали меня разума и подчиняли. Мое сердце затрепетало в груди и, казалось, сейчас выпрыгнет.