После окончания трапезы нас повели в приготовленные комнаты. Коридоры, по которым вели в противовес парадной части храма, оказались совсем простые. Тут уже не было всех этих росписей, но красивые светильники оживляли пространство, создавая игру света и тени.

Нас отвезли в один из открытых внутренних двориков с небольшим садом в центре и парой лавочек. Вокруг от сада располагались открытые коридоры с дверями, отделенные колоннадой.

Наша комната оказалась за одной из первых дверей. Маленькая, простая. Ничего лишнего. Небольшое окно — створка, которая распахивалась при желании, стекло, которое состояло из маленьких ромбовидных стеклышек, соединенных черными швами. Две узкие кровати с тонкими матрасами, но с чистым, свежее застеленным бельем и тёплыми одеялами. Тумбочка с тазиком и кувшин с водой. Вот и все убранство.

— А где туалет? — сразу спросила я, оглядевшись.

— Туалет у нас это отдельное помещение. Это вот та дверь в конце вашего ряда дверей.

— А есть ли возможность помыться с дороги? — спросил Фантис.

— Если хотите искупаться, то это нужно вернуться к лестнице и спуститься на уровень ниже. Там находится купальня. У нас, как и у вас, горячий ключи под замком. Должно быть, поэтому в свое время тут замок и возвели. Только просьба молодому человеку идти в дальнюю купальню. Там есть рисунок на стене, что она для мужчин.

— А-а-а! Так вот почему озеро у вас никогда не замерзает? — догадался парень.

— Да. Оно не замерзает до конца и в холода. Это верно. Но не такое горячее, как у вас. Как я слышала.

— Да. Вы правы. У нас в некоторых и обжечься можно, — согласился подросток.

— Вам нужно что-то ещё или я пойду?

— Нет. Все остальное есть. Спасибо, девушка, — отозвался Фантис.

Монашка на это кивнула и, прикрыв дверь, ушла.

— Что ж. Поели мы хорошо. Пошли мыться и спать?

— Давай, — согласилась я, складывая свою корзинку и рулон с меховым одеялом.

Мы вышли во двор и пошли обратно до лестницы. Она располагалась почти сразу около входа в крытую часть коридора. Затем спустились по крутой лестнице вниз. Там оказался ещё один коридор, ведущий в несколько наполовину зашторенных комнат с небольшими бассейнами. Занята была только одна комната. Это было понятно по зашторенному входу. Оттуда доносился смех Дейкиры и голос аббатисы. Тоже купаются.

Не с ними же мне идти? Я замялась.

Что делать?

— Давай. Иди в крайнюю. Как помоешься, встречаемся тут, — предложила я.

— Нет уж. Ты долго моешься. Я тебя в комнате подожду, — не согласился парнишка.

— Как хочешь, — согласилась я, но холодок по спине прошел. Все же место незнакомое, и возвращаться одной было некомфортно.

Вода оказалось теплой, правда, слегка пахла чем-то не очень приятным. Через несколько минут ко мне, постучавшись, добавились две девочки из учениц. Сперва они, как мне показалось, испугались и смутились от моего вида, даже хотели уйти. Я же предстала для них в образе нимфы. Но старшая, на вид лет четырнадцати, все же отважилась спросить разрешения присоединиться. Я согласилась, и девчонки, быстро раздевшись, плюхнулись в воду. Младшая, лет семь на вид, все ещё побаивалась. Поэтому пряталась за старшую.

— Это твоя сестра или подруга? — решила я выяснить все, что мне нужно, раз уж попалась такая возможность.

— Сестра, — ответила старшая.

— Вам тут нравится?

— Да. Кормят вкусно, много работы не дают, позволяют учиться. Да и учат много чему.

— А какие предметы ваши самые любимые?

Так мы проболтали весь разговор. Девочки оказались хорошие, из простой крестьянской семьи, довольные своим пребыванием и благодарные родителям за такой выбор. Я не смогла удержаться и постаралась выспросить волнующие меня вопросы, даже с учётом того, что уровень знаний, который давали девочкам, был причислен к минимальному. В Обители они научились много чему по хозяйству, это помимо правописания, математике, основам географии и природоведению. У девочек-дворянок уроков намного больше, но помимо учебы они трудятся на равные с крестьянским детьми. Мальчиков-дворян в Обители не было. Их отправляли для обучения в более престижные места. Дворянок, которые именно отрабатывали свое обучение, сейчас было только две это на все курсы. У остальных обучение оплачивалось сразу за год или при поступлении внесена вся сумма. Этот момент меня не особо порадовал. Я-то рассчитывала отработать обучение. По стоимости оно выходило почти все те деньги, что у меня были с собой. А это удручало.

Помывшись, я надела ночную рубаху, на что девочки удивленно на меня посмотрели. Ведь рубаха была моя собственная, человеческая.

— Это подарили, — пояснила я и девочки снова расслабились и защебетали о своем.

Я завернула волосы в простыню, и мы вышли в коридор. Правда, поднявшись по лестнице на этаж, девочки пошли дальше крытым коридором, а я свернула к комнатам с садом. Фантис уже спал без задних ног. Быстро же он. Я же вроде недолго в этот раз была.

Эх, завтра они уедут, и не увижу больше. Что со мной дальше будет? Приживусь ли? А дальше, что делать буду? Дайкира весьма красочно обрисовала, почему мне придется покинуть и это место. А куда дальше? И что делать, если мне и правда внешне останется одиннадцать лет?

С этими мыслями я расчесала свои длинные волосы, заплела их в слабую косу и легла спать. Кровать была жестковата, но я так устала, что уснула быстро.

Проснулась среди ночи от того, что меня кто-то трясет за плечо. В темноте я не поняла, кто это и испугалась, но зажглись в воздухе магические светлячки, и тогда я и смогла разглядеть, что будила меня Дайкира. Тогда же поняла, что она не одна. В паре шагов от нее стояла аббатиса.

— Фантис, сними иллюзию с Рины, — приказала нимфа.

Я села и потянулась за халатом, который положила перед сном на край кровати. Накинула его сверху и встала. Спать хотелось неумолимо. Фантис поднялся и, зевая, подошёл ко мне, проводил руками, как и когда накладывал иллюзию. Только в этот раз, после тренировок, которые показали мне нимфы, почувствовала всплеск силы.

— Спасибо, сын, — поблагодарила генерал и отошла. А аббатиса подошла ко мне ближе.

— Невероятно. А была как настоящая. В жизни бы не поверила, если бы не увидела своими глазами. — восхитилась аббатиса, разглядывая меня. А мне стало неловко. Вся лохматая, с помятым лицом.

— Не смущайся, девочка, — успокоила меня аббатиса и спросила — Прости, можно до тебя дотронуться. Сильно уж разница между тобой и нимфами большая.

— Да, конечно, — почти прошептала я.

Тогда аббатиса потрогала меня за волосы, провела по груди, которой ещё не было. Я видела, как она была впечатлена. Ведь до этого тут была пусть и небольшая, но вполне видимая грудь не обтягивала ткань. А закончив, похлопала меня по ладошке, которую взяла в свои руки, как бы благодаря и стараясь поддержать.

— Женевьева, мне очень важно сохранить этого ребенка. Чтобы ее никто не нашел и дали образование. Она уже многое знает, но ее нужно учить. И учить практическим вещам, а не всяким тонкостям философии и танцулькам. Хотя кто знает, что ей пригодится, — тут нимфа вздохнула и продолжила — Ее могут найти и тут, но, надеюсь, не скоро. Поэтому не слова о том, как она здесь оказалась.

— Я понимаю, — закивала, всё ещё разглядывая меня, аббатиса, но уже с какой-то отеческой улыбкой.

— Выдай ее за одну из сирот, что вы приютили. Деньги на дворянское образование я тебе оставлю. Мы хотели оставить ее с возможностью отработки, но сейчас она слишком будет у вас выделяться. Отрабатывающих всего две девочки.

— Отрабатывают ещё наказания, — добавила аббатиса.

— Все равно слишком заметно. Пусть учиться дворянкой. Остальное придумай сама. Откуда она как тут оказалась. Я знаю, что сейчас уже не начало года, но ты же можешь что-то придумать?

— Дети появляются у нас не только с наступлением осени. Этому никто не удивился. Я помогу этому ребенку. Сделаю все, что могу. Вот только лучше бы ее вывести и привести в человеческом виде и человеческой одежде. Чтобы видели, как она попала к нам, и не ассоциировали с вами. Еще лучше, если бы она появилась после вашего отъезда, но я так не скажу, куда ее можно временно разместить, да так, чтобы ее никто не увидел. Надо подумать.