Я сглотнула злость и продолжила, уже спокойнее, но жестче:

— И при этом стоит тебе отключиться, твой зверь никого мужского пола ко мне не подпускает. Даже на старосту нарычал. Спать ты тоже один отказываешься в этом виде и вламываешься в мою комнату. Чтобы ты знал: замок на моей двери твой медведь уже выломал.

А стоит прийти в себя, так всё. Спасибо, пожалуйста. Дальше я как бы и не существую.

Я сделала паузу, прищурилась:

— Нет. Мне это так не нужно. Хочешь жалеть себя дальше и убиваться — без меня!

Йохан молчал, но я уже не могла остановиться.

— Твоя жена… Она сама сделала свой выбор. Да, он был ужасным. Да, эгоистичным. Она сбежала от проблем и повесила вину за это на тебя. А ты с радостью подхватил. Тащишь её груз до сих пор. Это, может, и благородно. Но, по-моему глупо.

За весь мой монолог Йохан не проронил ни слова. Лишь молча сидел, смотрел на меня в свете отблесков огня камина и сжимал, разжимал кулаки.

А я встала, запахнула рубашку на груди — и когда только успел?! — и развернулась.

Ушла с четким чувством, что хватит с меня. На сегодня точно.

После столь занимательного вечера я не ожидала ничего. Разве что кузнец попросит меня съехать. Поэтому ещё с утра собрала все свои вещи в походный рюкзак. Но всё было тихо.

Йохан, как ни в чём не бывало, спустился на завтрак, налил себе чаю, поел и ушёл в кузню. Я только проводила его подозрительным взглядом, как за особо опасным объектом.

Настроение у меня было не очень. Поэтому работа шла шатко-валко. Из рук всё валилось. Так что до обеда я сделала только половину всего запланированного и была уже без сил. Всё же не выспалась, перенервничала и вот. Мне всё казалось, что вломится медведище и прямо ночью в одной рубашке выставит наружу за мои слова. Всё же я тут не хозяйка, и разговаривать с ним в таком тоже не имела никакого права.

Но на обед кузнец появился. Молча поел, вымыл посуду и ушёл. Как будто ни вчерашнего разговора, ни напряжённого месяца вовсе не было.

На ужин ситуация повторилась. И всё это без единого слова.

А на следующий день, когда я планировала испечь пирожные, случилось странное. Я не нашла свой ликёр, который стоял для пропитки. Странно. Он всегда стоял на одном и том же месте. Я нахмурилась, пошла искать. Ладно, пришлось лезть в закрома мишки. Некоторое пойло, вроде коньяка, тоже подойдёт. Но и его не нашла. Я озадачилась и уже взялась за поиски основательно. Перерыла весь дом — ничего.

Делать нечего. Оделась и пошла в святая святых кузнеца. Склад встретил меня одной совершенно пустой стеной, где раньше стояло его пойло бочками, между прочим.

Это ввело меня в шок. Это… что? Куда всё делось? Мы же только сегодня ночью — сегодня ночью! — говорили. Неужели он?.. Или всё-таки мог?..

Нерешительно, в лёгком замешательстве, я шагнула дальше и приоткрыла дверь в кузню. Вокруг жужжало и ревело пламя, он удерживал огонь в кольце и обрабатывал заготовку. Выглядел как обычно. Сосредоточенный, серьёзный, собранный. Поэтому я собралась, набралась наглости и вошла в рабочее помещение кузни.

Я махнула рукой, давая понять, что хочу поговорить, чтобы не перекрикивать рычание огня. Маг меня заметил, кивнул, мол, вижу, подожди. Ещё несколько минут долбил раскалённый металл, и только потом, не отрываясь от работы, спросил:

— Что-то нужно?

— Да, — Я немного прищурилась. — Спросить. Ты не видел мой ликёр для пропитки тортов?

— Нет, — Ответ оказался краток. Выражение лица серьёзное и отстранённое.

— А где всё остальное? — Я неопределённо показала рукой на склад, но Йохан меня понял.

— Выкинул.

О как!

Кажется, моё лицо его развеселило, потому что он вдруг посмотрел прямо на меня и улыбнулся.

По-настоящему. Широко. Приятно. Совсем как раньше.

Эээ… Чего-то я, видимо, не понимаю. Или из меня такой хороший целитель душ? Да ладно.

Я встала со стула, куда незаметно присела, пока ждала, отряхнула и без того чистую юбку, делая вид, что всё совершенно нормально, и, стараясь не смотреть на него, бросила:

— Молодец! Давно бы так. Ну, я пойду. Мне теперь ещё ликёр искать.

— Иди, — благословил меня на поход маг и проводил взглядом. Лопатками чувствовала, что это так.

Пирожные получились вкусные, хоть я и задержалась с ними и принесла позже срока. Лене ничего по этому поводу не сказала, как и про то, что ранее за ликёром пришлось сходить до нее. У Зильке его в данный момент не было.

Но дальше всё стало ещё интереснее. Через день, проснувшись и спустившись вниз, я застала Йохана, который готовил завтрак.

Сперва я логично подумала, что ещё сплю. Ущипнула себя за руку — больно. После этого, прямо в ночной рубашке и халате, с лохматыми после сна волосами и одеждой в руках я подошла ближе посмотреть, что же он там готовит и не отравимся ли? Хотя, может, он рано встал и сил ждать завтрака не было?

Медведь на большой чугунной сковороде готовил такой мужской вариант яичницы. С толстыми кусочками сосисок, зеленью, луком. На столе уже стоял готовый чай.

— Скажи честно, ты решил меня уволить? — все же дар речи ко мне вернулся.

— Нет. Просто решил сделать приятное. Не всё же тебе готовить, — удивил меня мужчина.

Затем снял яичницу с огня, развернул меня лицом к мыльне и, шлёпнув пониже спины, отправил умываться с напутствием: «Долго не плескаться. Еда стынет».

Умывалась я как в тумане, одевалась, запутавшись в юбке и чуть не упав в ванну. Когда наконец я аккуратно, чтобы не заметил, выглянула через щель в двери, Йохан разложил приборы и вполне спокойно ждал меня за столом. Яичница и чай поднимался лёгкий парок. Прямо идиллия.

Я вышла, подошла к столу, села. Всмотрелась в виновника потери моего спокойствия. Да ладно?!

— Ты что, и рубашку выгладил?! — не удержалась я от вопроса. За всё время он стирал одежду сам. Но НИ РАЗУ не гладил её. Чистая и так сойдёт.

— Да, знаешь, надо иногда за собой следить, — ответил он непринужденно и положил кусочек яичницы в рот.

Хм… не к добру.

Я помялась на месте, попробовала сесть удобнее, огляделась. Что-то меня смущает. Эм… А откуда тут цветы? Зимой. На столе, прямо между мной и хозяином дома, в небольшой стеклянной вазочке стоял букетик синих незабудок. Да, небольшой, но он был!

Да быть не может!

— Откуда ты взял цветы? — требовательно спросила я.

— Почему ты думаешь, что я? — спросил этот… этот… Он, в общем. — Ты кушай. Остынет. Жалко будет.

Я воткнула вилку в яичницу и отправила в рот. Нервно переживала. Все это время мужчина смотрел на меня, и уголки его губ подрагивали. Вот… Медведь!

— Так и? — настояла я, когда яичница закончилась и пришло время чая.

— Я не знаю. — ответил он.

— Не знаешь? — я не поверила.

— Не знаю. — повторил он.

— А кто знает?

— Тебе они не понравились? — спросил он. Значит, точно он.

— Почему ты такой сложный?! Ты принес? Ты! Я же вижу. Спасибо, конечно, но чувствую, мы друг друга не поняли. Йохан, я уеду сразу, как к Адриану магия вернётся. То есть по весне. Я не смогла бы остаться, даже если бы хотела. Не мучай ни себя, ни меня. Не нужно ничего этого.

Ну вот, сказала. Молодец! Даже правдоподобно звучит, и не сбилась ни разу. Держи звёздочку в лоб!

— Это мне решать, не находишь? — произнес он, повернувшись ко мне спиной и занимаясь посудой.

— Значит, так? — разозлилась я. — Это мы ещё посмотрим.

Я развернулась и ушла. К себе. Села на кровать и, перестав пыхтеть, сама себя спросила: «И что это я? Сама же ему всё высказала. Вот он и действует. Буквально по пунктам идёт. Пить перестал. Уже неделю в доме нет вообще ничего. Мой ликёр единственное, что осталось. Теперь вот ухаживать взялся».

А самое плохое то, что мне это нравится! Сердце так и екнуло. Я там в мыльне даже поверить боялась, что всё это для меня. Это же Йохан! Понимаете?! Целый он и весь мне!