— Вы меня не слышите. Я не могу с ним тут остаться. Совсем и вообще.

— Так тебя никто и не заставляет.

— Вы хотите сказать, что он всё бросит и поедет странствовать со мной? Бросит любимую работу, клиентов?

— Я не могу говорить за него. Но обстоятельства меняются. У меня тоже планов не было на Вальма. Но вот — встретила, полюбила, осталась. Всё может быть.

— Я зря начала этот разговор, — поняла я, что разговор на эту тему бессмыслен, и встала с кресла.

— Садись, Рина, — мягко, но настойчиво остановила меня Роза. — Я понимаю. Слишком надавила на тебя. Ты не видишь того, что вижу я, да и мы с Вальмом — люди старые. Я не знаю всех твоих обстоятельств. Но вот скажи мне: что тебя конкретно сейчас пугает?

— Я уже объяснила.

— Я тебя поняла и услышала. А сейчас спрашиваю о другом: что именно навело тебя на такие мысли? Что стало той каплей?

Я снова села. Покрутила кружку в руках, чай уже остыл. И поставила ее обратно на столик и вздохнула:

— Йохан резко сменил линию поведения. Перестал пить и пытается ухаживать. А я не знаю, что с этим делать. Не хочу причинить ему новую боль, когда он только-только в себя начал приходить. И не хочу страдать сама.

— Ты закопала ваши отношения ещё до того, как они начались, — с легкой укоризной заметила Роза. — Почему бы не расслабиться и просто не получить удовольствие? Ну, поухаживает он за тобой, ему хочется. А ты? Почувствуешь себя женщиной. Разве это плохо?

Она сделала паузу, глядя на меня поверх чашки.

— Никто тебя замуж сейчас не тянет. Ты можешь уйти в любой момент. А может, ему просто хочется почувствовать себя мужчиной? Ты об этом не думала?

У меня пропал дар речи. В горле пересохло, а язык будто забыл, как говорить.

Я вообще на это с этой стороны не смотрела. А ведь Роза права…

Что медведь, в самом деле, сделал?

Да ничего такого. Подарил цветочки, приготовил завтрак. Это простые, ни к чему не обязывающие ухаживания. А я сразу в панику ударилась.

От этих мыслей стало так нестерпимо стыдно. Нет слов.

Роза мое молчание оценила правильно. Поняла, что дала пищу для размышлений, и не стала торопить. Она подлила горяченького, пошевелила угли. Затем решила немного меня расшевелить.

— Может, у тебя другие вопросы есть? По нам, оборотням, может, что-то непонятно? Все же другая раса.

— Да. Это было бы замечательно, — взбодрилась я.

В тайне радуясь, что не нужно продолжать предыдущий разговор и могу переключиться на что-то другое.

— Дайте подумать… М-м… Скажите, а что если оборотень нашёл себе пару с высокой совместимостью, женился, а потом встретил ещё более подходящую, он будет жалеть о своём выборе? Ломка начнётся?

— Вижу, Йохан рассказал тебе про свою ситуацию, да?

Женщина тяжело вздохнула:

— Нет, все не совсем так. Видишь ли, все зависит от случая. Такая ситуация, как с кузнецом, случается крайне редко. Ключевой момент был в том, что у них была очень низкая совместимость.

— А если бы была высокая?

— Тогда бы они запечатлелись.

— Запечатлелись?

— Запечатление — это своего рода биологический якорь. После него инстинкты поиска отключаются. Он бы стал невосприимчив к другим потенциально совместимым партнёрам. Просто перестал бы их чувствовать. Была бы только его супруга.

— Прям идеальная у вас система. Значит, и измен нет, — восхищенно подытожила я, обдумывая, как же им повезло.

— Нет, от этого никто не застрахован. Тут как у всех. Просто детей можно завести только с парой, с которой есть совместимость. И эта тяга, она исчезает после запечатления. Но если кому захочется поразвлечься, кто ему запретит? Тут все как у людей. Так что счастье в семье поддерживается обоими супругами, как и у вас.

— Ясно. Я думала, у вас иначе.

— Так и есть. Просто… оборотни изменяют намного реже. Но, увы, и среди нас находятся любители приключений.

С Розой мы проболтали ещё долго. Потом пришел Вальм. И с ним тоже. В итоге я засиделась допоздна и домой пришла, когда уже наступила ночь.

И каково же было мое изумление, когда я только сняла верхнюю одежду, и с лестницы спустился Йохан.

И как он это сделал! У меня аж дыхание сперло и неожиданно жарко стало.

Спустился он, облаченный только в свободно висящих на самом честном слове пижамных штанах и всё. Да, я, конечно, видела его разным до этого, но тогда он был или пьян, или не в себе, или ещё что. И я как-то не обращала внимание на всё остальное. Кроме самой первой встречи, конечно. Нужно было помочь человеку (или не человеку) и всё. А сейчас всё совсем иначе. Да и ведёт он себя тоже… иначе.

Мой взгляд прикипел к этим широким плечам, рельефной груди, мускулистым рукам. Как мышцы перетекали от каждого его движения под неярким освещением. И при всём при этом взгляд так и падал на эту полосочку штанов, которая сидела так низко и так ненадёжно. Казалось, если чуть-чуть потянуть, они и свалятся. По ним видно, что под ними нет ничего. Совершенно ничего.

Я закусила губу в попытке привести себя в чувство. В горле пересохло, в голове помутилось. И как мне пережить этот месяц-два под одной крышей с ним? Когда, глядя на него, мне хочется дёрнуть за шнурок и позволить им упасть. Запустить пальцы в его волосы, провести руками по его плечам, пройтись дорожкой поцелуев по этому крепкому торсу. У меня аж воздух в лёгких сперло.

Пока я мучилась от возникшей картинки, предмет моих дум подошёл ближе, чуть наклонился, жадно вдохнул воздух над моей макушкой и произнес:

— Где это ты так поздно ходила? Я уже переживать начал за тебя.

И все это тихим, почти мурлыкающем голосом.

Мамочки! У меня аж чуть ноги не подкосились. И то, как его дыхание шевелит волоски на моей коже ни разу не помогало.

Я, облизнув пересохшие губы, поняла, что ещё немного и сама сделаю какую-нибудь глупость.

— Я у старосты была, — хрипло ответила я.

— Да, с ними такое бывает. Было интересно? — спросил он, проводя носом вдоль виска и как бы случайно зацепив ухо губами. Ой-ой.

— Очень, — скорее каркнув, добавила я.

В ответ он играючи прикусил кончик уха, от чего по мне табуном помчались мурашки. А затем отступил.

— Пойдем спать? — по-простецки спросил он, утягивая меня за руку наверх.

Анализировать и понимать, что происходит, я уже просто не могла. Особенно когда смотрела в его такие теплые шоколадные глаза. Они смотрели на меня с такой теплотой и нежностью, что не было сил.

А уж глядя на его крепкие ягодицы, которые мелькали, пока мы поднимались, кажется, я начала понимать, почему оборотни кусаются во время игр. Сейчас я бы сама его покусала.

И каково же было мое разочарование, когда он привел меня в мою комнату, и я осталась одна.

И только тогда я пришла в себя и задалась вопросом: «Что это вообще было?!»

Спала я в эту ночь плохо. Утешало только то, что и оборотень не спал. Я слышала, как он выходил несколько раз из своей комнаты, хлопал дверью.

Забыться сном получилось только под утро.

И проснулась я, соответственно, поздним утром. Вся кровать оказалась смята и скручена, а я всклокочена и в поту.

Этот нахальный медведь мне всю ночь снился! И что я там с ним только не делала. А как вкусно это было! Страстно, ярко, обжигающе.

Поняв, что это был всего лишь сон, хотелось по-звериному зарычать.

Поэтому я уткнулась носом в подушку и пробилась об нее пару раз в попытке вернуть разум. Это помогло. Немного.

А спустившись вниз, обнаружила новые цветы. В этот раз голубую розу.

Откуда он ее взял?! Где он вообще их берет? Этот вид растет только в Кап-Розье. Знаю я это точно, так как там была.

Ох. Чувствую, на меня охотится слишком опытный хищник и все ловушки он уже рассчитал. Ни одна жертва не останется не посчитана и на свободе.

В этот раз сил сопротивляться и рычать у меня не нашлось. Мало того, было до глубины души приятно. Тем более самого медведя внизу не обнаружилось, и у меня появилась возможность не обнаруженной рассмотреть цветок и взять в руки, понюхать.