— Что, нравится тебе у нас? — с доброй улыбкой спросил Титус, который сидел через место от меня.

— Хорошо. Всегда бы так, — мечтательно произнесла я, принимая вкусный, крепкий, сладкий чай с малиной.

— Вот развеется нанесенное влияние и приезжай. Что скажешь, Дайкира?

— Я скажу, что сперва ей выжить надо. Дождаться, когда растают последствия ритуала. А вот потом, если будет такое у нее желание, буду рада маленькой сестре, — улыбнулась она, поднимая кубок, глядя на меня.

Спалось после целого дня в дороге и плотного ужина замечательно. Даже не поняла, как уснула.

Так начался путь до Обители. Точнее мой до Обители, остальных до дома.

Постепенно нимфы привыкали ко мне. Стали более разговорчивы, меньше боялись сболтнуть что-нибудь лишнее. Даже начали поручать ту или иную работу.

И вот вечером, на шестой день, когда мы с Фантисом помогали повару готовить и отошли от костра, заметили, что Дейкира, которая обычно всем командует и бегает из одного конца лагеря в другой, сидит одна на краю поляны, и ее плечи уж сильно подозрительно вздрагивают. Как смеётся она или плачет. Заметила это я и спросила у напарника, а нормально ли это. Фантис осмотрелся, нашел причину моего беспокойства и поманил меня пальцем в ее сторону. Мы тихо, как могли, подкрались к его матери.

Картина нам предстала живописная. Дайкира снова пила, хотя еще за первые четыре дня вылакала все вино подчистую и не только свое, надо заметить. Застали мы ее в компании Арима. Они перешептывались, хихикали, по очереди отливали из бутылки и снова хихикали. Говорил в основном «малыш», нимфа слушала и в ответ что-то, по-видимому, спрашивала. Сразу видно, «шалость удалась».

Тут Фантис не выдержал, вышел из кустов, в которых мы прятались, и громко спросил, заставив вздрогнуть эту частную компанию:

— А что это вы тут делаете?

Парочка замерла, постаралась быстро спрятать бутылку, но было уже поздно, и повернулись к нам.

— Воспитала на свою голову, — проворчал Арим.

— Цыц! — рявкнула на него нимфа. — Ты о моем сыне говоришь!

— Всем тихо! — рявкнул на них парень, на что парочка ещё больше притихла и попыталась изобразить невинность на лице — Что происходит? Быстро и по существу.

— Арим вернулся, — пояснила очевидное Дейкира и раскинула руки, мол, «Ураа!».

— Это я вижу. Рассказывайте, как все прошло, — продолжил он гнуть свое — Рина, хватит прятаться. Иди сюда. Тебя это касается в первую очередь.

Парочка скривилась и совсем поникла. Это что же там произошло?

— Мама, я жду.

— Ладно. Если в кратце, все удалось. Арим проверил лабораторию мага, а затем ее спалил. Тело там и лежало. Вовремя спохватились. Затем он превратился в Катарину и пару дней жил в поместье, отводя подозрение. «Страшно удивился» пожару и скорой кончине отчима. Затем улетел и появился почти одновременно в совершенно разных местах, привлекая к себе внимание. Вот и все.

— Нет, не все. По глазам вижу.

Дейкира раздосадованно поджала губы и пожаловалась:

— Арим, кажется, ты был прав.

— Мама!

— Что же ты такой умный?!

— Весь в тебя. Дальше.

— Почему ты так думаешь?

— Вы хотели пошалить, а это на шалости вообще не тянет.

— Ну… ну… Эх, — заломила она руки — Ещё мы слегка испортили порох на южной границе. Теперь, когда его попытаются использовать, он не сработает. А если сработает, то не так, — тут они снова переглянулись и захихикали с Аримом.

— Почему порох?

— Так его поставлял граф. Грех было не нагадить. Теперь эта семейка занята будет совсем другим.

— Угу. И поставляли его не только на южную границу, да?

— Ещё на северную и для некоторых морских потребностей, — добавил Арим.

— Мама, ты оставила страну почти беззащитной!

— В смысле беззащитной?! А маги их на что? А войска? Пусть пашут, как все.

— Ой, мама… — закрыл руками лицо сатиренок.

— Да, все хорошо. С Риной никто этого и не свяжет. Он делал это ночью, а днём появлялся в доме.

— Кстати, может, юная мадемуазель подскажет. Я просмотрел все книги, что были у этого неуча. Там была куча книг по ритуалам. Описано неплохо, но не полностью правильно. Да не в том дело. Я так и не понял, как он догадался днём ритуал провести?

Я почувствовала, как запылали мои щеки. Я ведь и забыла. Сперва побоялась раскрыть все карты, а потом забыла.

— Это я его наработки и книгу, которая указала на это, забрала. Подумала, что может попасть не в те руки и повториться все то, что со мной сделали.

— Эм… это ты хорошо подумала, но могла бы и сразу сказать. Знаешь, сколько я их искал? — с возмущением и обидой подлетел ко мне Арим, жестикулируя и расплескивая вино в разные стороны. Про бутылку он уже и забыл. Чем воспользовался Фантис и отобрал ее. Затем размахнулся и выкинул в кусты.

— Мое вино!! — взвыли хором в панике эти двое.

— Вы на диете, — рявкнул парень.

— Я твоя мать! — с возмущением подлетела к нему нимфа и встала над душой. Но Фантис не растерялся:

— Иногда мне кажется, что это ты мой ребенок, а не наоборот.

— Ты прямо как твой отец! — заломила она руки.

— И рад этому. Хватит пить и заниматься всякой дурью. Мы как выезжаем за границы леса, так тебя как подменили. На охоту бы сходила лучше. Ты же умная и хитрая генерал Дейкира! Гроза Дервайна! А ведёшь себя, как дочь того дохлого мухомора!

— Я… я пойду.

— Вот и иди.

Нимфа со вздохом встала и повернулась с надеждой в глазах к своему собутыльнику, тьфу ты, соучастнику.

— Пойдешь со мной?

— А давай. Что ещё делать?! Да и я тебе потом такое расскажу…

— Что это ещё? — вмешался в их перешептывания парень.

— Ничего. И вообще, тебя это не касается. Иди, делай, что делал. Пойдем, Дейкира, — Арим взял под локоток нимфу, и они дружно пошагали в лес.

А у нас наступила тишина.

— Рина, вот что мне с ними делать?

— Ты меня спрашиваешь? — удивилась я.

— Это риторический вопрос. Пойдем. У нас ещё куча дел.

После этого эпизода дни протекали спокойно.

Делать было нечего, оттого я начала анализировать ситуацию. Вообще странно ощущала себя, покинув город. Почему-то именно он стал ассоциироваться у меня с графом, матерью, Люком и последними четырьмя годами жизни. Казалось, закрывается это сложная, тяжёлая, печальная глава и открывается новая. Такая, в которой я могу позволить себе расслабиться, пусть и немного, снова стать ребенком. Громко смеяться и плакать. Радоваться простым вещам. А тот факт, что это чувство безопасности и лёгкости дали мне не люди, а нимфы, только вносило ещё больший диссонанс. Я ощущала себя совсем маленькой девочкой рядом с ними. Они вообще другая раса, чужая для меня. Эта мысль не отпускала, но глядя на них, как они между собой общаются, шутят, подстраивают мелкие игривые полянки друг другу, не получалось напрягаться. Наоборот. Я неожиданно стала раскрываться все больше. Постоянно спрашивала кучу вопросов о совершенно простых для них и обыденных вещах, от чего наши спутники, что ехали ближе, часто не скрывали своего веселья и долго смеялись. Они вообще при ближайшем осмотре показались мне большими детьми. В них очень много игривого и непоседливого.

Но силой воли не позволяла себе обмануться. Из истории я знала, что это так же и самая мстительная раса нашего мира. Выжидать могут очень долго, если того требуют обстоятельства. Месть их будет в случае чего изощрённой, часто крайне изобретательной, пакостливой на первый взгляд и жестокой. В этом они не знают жалости. Пример, тот же порох. Шалость гадостью, почти детская, а какие последствия.

Исключением могут быть только дети. И не важно, какой они расы.

Мы в пути были уже месяц, когда нас догнал отряд из графства де Монсель. Отряд большой, человек тридцать, красивый, все в военной форме, правда, уже изрядно запыленной. Видно было, что люди устали, гнали лошадей. При взгляде на нашу группу они сразу одновременно посветлели лицами и в то же время напряглись. Не к добру.