— Спасибо. Обнадежили.

— Да ты не теряйся, девонька. Если что узнать надо — где муку закупать впрок, да и другие продукты, ты говори. Подскажу, сориентирую, — охотно предложила женщина.

— Ээ… спасибо. А вы, простите, чем вообще занимаетесь? Я так поняла, тут у каждой семьи своё ремесло?

— Все верно поняла. Муж у меня снабженец. Складами заведует, занимается доставкой. Я ему помогаю, учёт веду.

— Как интересно. А сейчас тоже работаете? Как же вы по снегу товары доставляете?

— Так он у меня портальный маг, — усмехнулась она. — Захотел — договорился, поставили товар в круг с другой стороны, и всё, переправил. Правда, с другой стороны тоже должны поставить в портальный круг. А что такое?

— Да ничего. Просто подумала: а вдруг вы ещё и птицы какие, может, и людей переносить умеете? — ляпнула я.

— Ахах! Это ты здорово придумала — рассмеялась Зильке. — Мы и есть птицы. Черные такие, крупные. Да только мы человека не поднимем в своей звериной ипостаси. Слишком уж тяжёлые вы будете. Даже тебя. Только мелочи носим.

— Понятно. А если я закупаться у вас буду, что почём? — перешла я на деловой тон.

Женщина охотно рассказала, что и за сколько можно достать, куда обратиться, если чего-то особого надо. Цены оказались вполне приемлемыми. Но я решила сперва поговорить с Лене, хозяйкой трактира. Поэтому, поблагодарив Зильке, пообещала заглянуть на обратном пути и направилась дальше.

Трактир оказался длинным крупным бревенчатым зданием в три этажа. К нему вели две наружные лестницы: с первого этажа они расходились в стороны ко второму, а потом снова сходились у третьего. По ним можно было подняться сразу на нужный этаж. Судя по вывеске, весь первый этаж занимала таверна, второй и третий — комнаты. Смотрелось здание нарядно и даже величественно. Дом выглядел нарядно и даже величественно: резные края крыши, крашеные ставни и сложный орнамент вдоль перил. Всё это выглядело натурально, будто дерево просто отполировали, но узоры говорили об искусной ручной работе.

Внутри было тихо и пусто. Хотя время ещё ранее. Да и, если верить Лене, не сезон.

Я вошла в просторное помещение со столами, вокруг которых стояли добротные лавки. На столах красовались белые скатерти с вышитыми рисунком по краю. А сверху на них стояли маленькие мисочки с сухариками и орешками. Сбоку красовалась массивная барная стойка, сразу бросавшаяся в глаза своей необычной столешницей. Она была сделана из цельного ствола дерева: просто срезали ветки, убрали сучки, распилили вдоль, отполировали и покрыли лаком. Край оставили естественным, как росло дерево — только кору сняли.

Позади стойки на стене раскинулся стеллаж с полками, уставленными кружками, бокалами и несколькими бочонками, вмонтированными прямо в стену. Даже отделка полок шла из неровных балок, словно только что из леса.

Затейливые все же эти оборотни. Сколько всего любопытного и необычного из дерева делают. Я бы до многого и не додумалась. А главное, все сделано максимально приближено к природе.

Уж когда я подняла глаза к потолку — и вовсе дар речи потеряла. Он весь был покрыт мелкими деревянными чешуйками, как у шишки. Размером, конечно, они были не такие и маленькие, но потолок большой. Вот и смотрелись на его фоне мелкими. По углам зала висели небольшие магические светильники, сейчас потушенные, и зал утопал в уютном полумраке.

Рассматривала я убранство долго. Просто не могла себя заставить оторваться. Я так увлеклась, что совсем не заметила, как за стойкой появилась хозяйка. Она спокойно устроилась на высоком стуле, склонилась на локти и довольно наблюдала за мной. Тут я поняла, что рот надо бы прикрыть.

— Красиво у вас тут, — похвалила я хозяйку.

— Нравится? — добродушно поинтересовалась она.

— Очень! — ответила я всё ещё восхищённо и совершенно искренне. — Я в какой дом тут не попаду, всё такое интересное, необычное. Диву даёшься. Весь так хитро придумано! И ведь это же не просто сделать — это ведь ещё и придумать надо!

— О да! — улыбнулась она. — В этой деревне в своё время, когда она только начали селиться, жил плотник и резчик по дереву. Он любил всякое вот такое — необычное. А главное, в нашем, в природном стиле. Вот он и начал строить дома — один других краше. А затем уже и другие подхватили. Над тем, как и что сделать, зачастую целыми семьями думали да гадали. Сам он уже давно умер, конечно, но дело его живёт. А семья его разрослась. Часть уехала, а часть тут осталась. Они так и занимаются резьбой по дереву.

— А этот трактир?

— Этот дом построил ещё мой прапрапрапрадед. С тех пор пару раз достраивался. Сейчас он трёхэтажный. Верхний этаж — для знатных гостей, там всего четыре комнаты. На среднем десять обычных номеров. А внизу рабочие помещения, таверна и комнаты для персонала.

— Здорово! — восхитилась я. — А я к вам пришла узнать: в силе ли наша договоренность?

— В силе, в силе. Ты не сомневайся. Недели через две недели окончательно заметёт, и начнётся. Народу будет — не протолкнуться. Так что у тебя как раз есть время подготовиться, решить, что печь будешь.

Я только кивнула в ответ. Хозяйка помолчала немного, потом продолжила, уже с долей неловкости:

— Ты уж прости меня, так неудобно получилось, что взять тебя к себе у меня не получилось. Я надеюсь, ты нашла, где остановиться?

— Да, да. Не беспокойтесь.

— Хорошо. Ты прости меня. У меня тут по два человека сотрудники в комнате живут. Полностью забито всё. Думала, выкручусь как-то, но та комната, на которую надеялась, под самый потолок заставлена. Куда всё деть — не представляю.

— Да не переживайте. Мне же лучше. У меня там целый дом в распоряжении. И всё мне одной можно сказать. И кухня большая вся в моем распоряжении. Я с хозяином уговорилась, — улыбнулась я, стараясь успокоить оборотницу.

— Да-а? Это где же ты остановилась?.. Нет, не говори. Дай-ка сама угадаю… Эм… неужели у кузнеца?! И пустил мишка наш?! — изумилась она, а главное, ведь верно угадала.

— Да. Там. А как вы так ловко всё угадываете?

— Кто это «все»? — с любопытством уставилась она на меня.

— Так и староста предположил, что Йохан пустит, и соседка его сразу же догадалась. Вот и вы тоже.

— Соседка — это не Зильке ли? — спросила она, рассмеявшись.

— Она, — подтвердила я.

— Ну так от нее вообще ничего не скроешь, как ни старайся, — махнула она рукой в сторону и продолжила: — А что касается Вальма… Так он давно пытается хоть как-то на мишку нашего повлиять. Да толку?

Раз в неделю, ну, может, в две, всей деревней его ищем. Как работу закончит — напивается до невменяемости.

Она помолчала, вздохнула.

— А ведь какой хороший парень был. Загляденье. А кует как! Говорила я, не стоит женить его так. Да кто меня послушал! Эх. Жаль его. Говорят, конечно, что время лечит, да тут боюсь, как бы в один день не стал он с концами медведем. Или не утоп где.

Вот, видать, тебя староста ему специально и сладил. — Она взглянула на меня с лёгкой улыбкой. — Всё же девушка ты молодая, видная. Да и видно, что работы не боишься. Сразу ведь и печь начала, и Розе помогать. Может, мишка наш хоть немного оттает. А нет, так берлогу его в порядок приведешь. А то ведь заходить страшно.

У нас кому что надо, сразу в кузню идут. Он там сидит безвылазно, пока не напьется.

Она заметно оживилась, говоря о кузнеце:

А уж какие вещи делает — сказка! Даже лучше, чем раньше. С каждым годом всё искуснее. Я вот себе на кухню ножи только у него заказываю. Правда, сейчас к нему такая очередь, что и не пробиться…

Она вдруг понизила голос до шёпота и с заговорщицким видом добавила:

— Он мне, как соседке, иногда в обход делает.

На этих словах мы обе громко рассмеялись, прямо как старые знакомые.

— Ты не подумай, я не из тех, кто сплетничает, — добавила она уже мягче. — Просто Йохана я же с детства знаю. Он ещё мальчишкой ко мне бегал, булочки со стойки таскал. Переживаю едва ли не как за своего сына.