Услышав, наконец, долгожданную информацию, граф откинулся на стуле и стал уже медленно дожевывать, переведя взгляд на окно. Задумался он минут на десять, не более. Конец его размышлениям придал Люк, которому после начала очередного учебного года все же разрешили вернуться на неделю домой для покупки необходимых вещей и всего прочего, так как летом он не смог этого сделать, будучи наказанным.
— Пап, если ты разрешишь, я тоже хочу поехать. Мне нужно ещё новое ученическое оружие для школы закупить.
— А что случилось со старым?
— Я его спалил, — честно признался молодой огневик.
— Металл? — повернулся в сторону сына отчим и поднял бровь вверх.
— Так вышло. Не рассчитал силу, — развел молодой человек руки в стороны.
— Ладно. Поедем все вместе. Там вы, дамы, пойдете своей дорогой, а мы своей.
На этом разговор затих, и граф встал, подхватил бесценную книгу и зашагал прочь. Люк допил чай, пожелал хорошего дня и тоже удалился. А затем уже и мы.
Неделя прошла относительно тихо, меня никто не дергал. Я спокойно училась.
В пятницу мы собрались ещё с самого утра. Честно говоря, я раньше не видела, чтобы мать вставала в такую рань ни разу. Даже когда она была замужем за моим родным отцом. Обычно она просыпалась ближе к десяти утра, если сильно надо, или к обеду. А тут, когда я спустилась, она уже стояла в холле и ждала нас во всем своем великолепии.
Красивое, роскошно отделанное вышивкой бордовое платье. Высокая прическа с маленькой шляпкой в тон к платью. Маленькая вуаль, которая кокетливо спускается от шляпки и закрывает верхнюю часть ее лица. И красиво подведенные яркие красные губы. Поверх платья шел жакет почти черного цвета, который обещал не дать ей замёрзнуть. Все же уже не так тепло на улице, как летом, и ветер сегодня дует холодный. Заканчивали ансамбль маленькая черная сумочка с такой же вышивкой и черные дорожные туфли.
Я оделась спокойнее. В скромное платье в клетку коричневых оттенков. Светло-бежевый плащ поверх. И плотные дорожные ботинки. Волосы Милли запела мне в сложную косу. Вот и все.
Через минут пять после моего прихода к нам присоединились мужчины. Граф в синхронном с матерью наряде. Строгий темный сюртук, под ним темно-бордовая жилетка, темные брюки, которые уходят под черные высокие сапоги. И, конечно, белая шикарная рубашка с жабо. В руках он держал черную высокую шляпу.
Люк же был одет во все сине-черное и поглядывал на нас слегка недовольно-сонно. Но что мы могли сделать? Сам ехать захотел.
Так что, позевывая, мы все вышли из дома, заняли места в карете.
Ехали до Сен-Марсельяра в полной тишине.
Мне всю дорогу было интересно, как они умудрились не уснуть в такой обстановке? Хотя, видимо так же, как и я. Сидели, рассматривали пейзаж и зевали в кулак. Это мы с Люком. Граф увлеченно читал свою книгу, которую прихватил с собой. А матушка с вдохновленным лицом, периодически прикусывая нижнюю губу, сидела и что-то строчила в блокноте. Не иначе как список покупок. Казалось, у нее изо рта пар сейчас пойдет.
Приехали на место мы около девяти утра. Отец с сыном сразу, как мы все оказались на земле, предупредили, что встречаемся в пять часов у кареты, и исчезли в неизвестном направлении.
Меня это только порадовало. Было бы ещё лучше избавиться и от матушки, но тут уж не судьба. Да и деньги были у нее.
Мы с ней остались одни с охраной из двух человек. Но это долго не продлилось. Буквально через несколько минут к нам присоединились ее дражайшие подруги — графиня София де Шаброно и Аннабель де Ниццита.
Стоит ли говорить, что они сразу затрещали, как птички с того самого дерева по весне?
— Элен, дорогая, как я рада тебя видеть! — восторженно затрещала София (Брюнетка в зелёном платье).
— Мы так давно не виделись. Это надо срочно исправлять! — зачирикала вторая, то есть Аннабель (рыжая в голубом платье).
Дальше последовали поцелуйчики в щёчки и обнимашки. И это не смотря на этикет!!! И после этого мама утверждает, что я ещё могу подхватить «эти ужасные манеры от слуг».
— Я вас тоже, девочки, — последовал снисходительный ответ от маман, когда они, наконец, нацеловались.
Дальше взгляды всех трёх скрестились на мне. Я сделала непроницаемое лицо. А они синхронно вздохнули, как-будто я — это самая сложная работа в мире, которую они сейчас понесут на своем горбу. И мама произнесла:
— Да, девочки, ничего не поделаешь. Придется идти с ней.
У меня вообще-то имя есть, мама! Подумала я, но промолчала. А то ещё денег зажмет.
Дальше мы чинно шли вдоль рядов, рассматривали товар. Чего тут только не было. И диковинные ткани, где женщины зависли на добрых два часа. И ленточки, шляпки, перчатки, где тоже было оставлено немало графского золотишка. Потом ещё всевозможные детали женского туалета. Я думала, помру где-то там, погребенная под всеми этими тряпками, пока дожидалась этих леди.
Справедливости ради стоит сказать, мне тоже прикупили некоторые вещи. Вроде пары новых сапог, туфельки, пару отрезов ткани на платья, новую шляпку. Но все мои новые вещи уместились в одну сумку. А их обновки слуги уже дважды относили до кареты, потому что надорвались бы таскать все это за ними.
А вот потом начались уже и разные предметы для дома и не только. Зачастую о предназначении тех или иных вещей оставалось только догадываться. Тут уже и мне стало интересно. Какие-то необычные столы, шкафы, резные клетки для птиц. Оружие с функциями артефакта. Шкатулки всевозможных размеров и предназначения. Зачастую содержащие магию для сохранности или защиты. Шкатулки для пересылки почты. Магические светильники.
Я так увлеклась, что забыла о своих сопровождающих. А опомнилась только когда рядом раздался громкий визг восторга моих «леди» с криком «Нимфы!!!».
Я так и подскочила от него, больно ударившись о полку с медными обручами головой. Выбралась из того закутка, где я была. И как я сюда залезла?!
Я оказалась в глубине чьего-то шатра с восточными товарами.
Пару раз чуть не упала, но выбраться удалось, чтобы узреть картину, как эти три гусыни бодрым шагом подбежали к крайнему шатру, который стоял ближе к парку. Около него стояли три низкие фигурки. О нет! Пожалуйста!
Тут надо пояснить. Нимфы, когда путешествуют по другим местам, за исключением своего священного леса, всегда останавливаются в максимально лесистом естественном участке земли. Где с помощью своей силы возводят лагерь. Когда же они решают трогаться с места, так же с помощью силы они снимают лагерь и убирают все свидетельства своего пребывания. Включая кострища, кости и тому подобное. Все же они хоть и лесной народ, но плотоядные.
И вот сейчас моя маман, сопровождаемая своими подпевалами, несётся по направлению к тройке нимф, что недалеко от своей стоянки рассматривают что-то у шатра с товаром.
Я сообразила, что ничего хорошего они не хотят и как бы себя не повели, скорее всего, оскорбят нимфу. А это ой как нехорошо. Поэтому, несмотря на всю мою нелюбовь, я побежала наперерез дамам. Вот только не успела. Они успели подойти и, хихикая, встать вплотную к лесным девам.
Мать покашляла, привлекая внимание, и когда одна из нимф повернулась, ткнула той ладонью прямо в лицо. Да так, что нимфа даже чуть отшатнулась.
А я мысленно взвыла и произнесла молитву богам. Затем подошла ближе и встала около родительницы.
— Погадай мне, нимфа! — потребовала капризным голосом мама, а я схватилась за голову и закрыла руками лицо. Какой ужас. Что сейчас будет?! Она не «проклянет»?
— А кто вы такая, уважаемая? — спросила красивым, прямо чарующим голосом другая нимфа, которая выглядела чуть старше и стояла подальше.
Я раскрыла пальцы и в образовавшуюся щелку посмотрела на эту женщину. Она оказалась невысокой, как и они все. Ростом маменьке по плечо. Но с очень, не по годам мудрыми глазами. Они были красивого зелёного цвета. Так же она обладала пухлыми губами, высокими скулами, тонким, чуть вздёрнутый носом. Волосы распущены и зелёным плащом спускались аж до земли. Местами в них виднелись маленькие косички с вплетенными в них цветочками.
