Вдалеке сверкнуло, плотный воздух начал стремительно ускоряться. Грозовые тучи забурлили наверху, закрывая обе луны. В нарастающей панике она завертелась на месте в поисках убежища, когда чья-то рука намертво сомкнулась на её запястье.

Какого хавида? Она попыталась вырваться, прежде чем обладатель руки указал на садовую беседку, едва различимую в нескольких ярдах.

Благодарю Эльсаров. Мир сузился до воздуха, царапающего горло, и крови, шумящей в ушах, пока они бежали. Каким-то чудом им с её спасителем удалось сдвинуть дверь беседки и втиснуться внутрь как раз в тот момент, когда шторм обрушился на город. Она взирала через окна с ужасом и трепетом, как небо треснуло, словно над Эдессой разверзлись врата ада. Дождь хлестал тяжёлыми пластами, гранулы булыжника разлетались от ударов. Факелы Академии погасли. Она едва могла разглядеть собственные руки.

— Спасибо. — Она повернулась к мужчине, который только что спас её от смерти в потоках воды. — Я в долгу перед вами, магистр…?

— Дреневан. — Баритон незнакомца был подобен ласке. Мягкий, как сливочное масло, каждое слово богато, безупречно артикулировано.

У Сарай отвисла челюсть. О боги. Она уставилась на пятно тьмы, где он сидел, и по спине пробежал холодок. Резко вдохнув, она подавила воспоминания о Падении. То, что у мужчины потрясающий голос, ещё не значит, что это он.

— Я Сарай. — Поняв, что не поблагодарила его должным образом, она потянулась к кошелю с монетами. — Простите. У меня есть только один аурей. Если хотите, возьмите его.

Часть её души надеялась, что он откажется. Это была её последняя монета.

Последовала долгая пауза.

— Вы мне ничего не должны.

— Вы держали мою жизнь в своих руках. Трудно поверить, что вы не хотите ничего получить взамен.

Боги, только пусть это не будет секс. Её пальцы скользнули к армилле, нащупывая рельефные края бешаза. Эта руна давала элементарный доступ к внутренним органам тела для тех, у кого были способности к целительству, и была столь же полезна в качестве оружия. Несмотря на её изувеченные руки, она всё ещё могла порвать пару сухожилий.

Снова тишина. Затем:

— Вы всегда воспринимали жизнь как сделку?

— Это так, даже если те, кто живёт в таких позолоченных местах, как это, думают иначе. Монета важнее здравого смысла, порядочности, закона. Мы все либо должники, либо кредиторы, вечно гоняющиеся за деньгами… — она прикусила язык, поняв, что находится в паре дюймов от тирады и к тому же косвенно оскорбила его.

— Неужели? — он звучал заинтригованно. Вспышка молнии выжгла его силуэт у неё на сетчатке. Он был выше, чем ей показалось сначала. — Кто же вы? Должник или кредитор?

Странно. Обычно она плохо ладила с незнакомыми мужчинами в замкнутых пространствах.

— Вы первый.

Маг не шелохнулся, и у неё возникло странное ощущение, что её оценивают сквозь тьму.

— Я сборщик долгов.

— Значит, блюститель закона?

— Да. — Снова это ощущение, что он пристально смотрит на неё. — Ваша очередь. — Его голос проскользнул вдоль её позвоночника, добравшись до той части её души, которую она давно игнорировала.

Она сглотнула, радуясь тьме, окутывающей их. Спорим, его постель никогда не пустует. Шторм заставил мир исчезнуть, унёс её в царство, где она не была женщиной, чьё лицо когда-то заставило ребёнка заплакать, а была Кандидатом, беседующей с мужчиной, чей голос был подобен нежнейшему ледяному вину. И это было так по-глупому умиротворяюще, этот кокон тишины вне времени, что она сказала ему правду.

— Я просто хочу отдавать, — тихо произнесла она, глядя, как дождь бьёт по земле. — Брать — неизбежно в жизни. Но я бы хотела отдавать больше, чем получаю.

Он снова замолчал. Снаружи Академия озарилась белым светом, когда разряд молнии, изогнувшись в вышине, замер, чтобы вместо падения вниз рикошетом уйти в небо. Маги на бастионах, должно быть, работали на пределе сил.

Погоди.

— Разве вы не должны помогать во время шторма?

— Я всегда это делаю, — в его бархатном голосе проскользнула ироничная нотка.

— Пока вам не пришлось спасать меня от того, чтобы я не поджарилась заживо. — Она поморщилась. Неявка на службу грозила ему суровым выговором, если не чем похуже. — Боги, простите. Я поручусь за вас, если у вас будут неприятности. Вы ведь всё равно спасали жизни — ну, одну жизнь. Уже поздно бежать к воротам башни или на валы? Как я могу помочь?

Пауза.

— А что, если для этого придётся выйти в шторм?

Она взглянула на безумие за окном и вздохнула.

— Я в долгу перед вами. Предпочла бы не выходить. — Долги в этом городе казались опаснее, чем шторм. — Что вам нужно?

Эта тишина была самой долгой. Она уже начала сомневаться, не жалеет ли он, что помог ей, когда он наконец заговорил:

— Оставайтесь здесь. — Шорох одежды подсказал, что он встал. — Я успею.

— О, — она запнулась. — Тогда почему вы вообще остались со мной?

Шаги в тяжёлых сапогах прошагали до самой двери и замерли. Вспышка молнии полыхнула наверху в тот самый миг, когда он склонил голову.

Взгляд, острый, как нож, вонзился в её глаза.

— Рад знакомству, Сарай из Арсамеи. — Дверь распахнулась, гремя от завывающего ветра. Она едва успела подняться на ноги, как дверь с грохотом захлопнулась.

Она никогда не говорила ему, откуда она.

Возможно, всем магам Академии было велено ждать её прибытия. Это было самым логичным объяснением, потому что если нет, то… он поджидал её.

Холод пробежал по её спине. Не будь параноиком. У мага не было причин делать такое.

Снаружи бушевал шторм, полосы молний раскрашивали небо, казалось, целые часы, прежде чем сойти на нет до нескольких случайных вспышек. Дождь забарабанил и стих. Волна влажности ударила ей в лицо, как только она открыла дверь. Почва, не покрытая булыжником, размокла и превратилась в сплошную грязь.

Значит, вот что оставляет после себя шторм. Она не могла представить себе жизнь до появления fulgur scuta Элия. По крайней мере, они защищали население от ударов молний, даже если и не спасали от ливней.

Стараясь не угодить в жижу, она попыталась сообразить, как вернуться к воротам Лисранской башни, когда позади раздался возглас:

— Сарай! — Размытая фигура неслась к ней. Она едва успела распознать знакомые черты, как оказалась стиснута в объятиях. — Как же здорово тебя видеть!

Натянутая улыбка тронула губы Сарай, когда она с такой же силой обняла свою старую подругу. Время стёрлось, и на мгновение ей снова стало четырнадцать — и она была без шрамов.

— Я как раз шла тебя встречать, но этот шторм… — Цисуре отстранилась, схватив её за плечи. — Как ты? Я так переживала, что ты не успела укрыться.

— Помог один маг. — Сарай улыбнулась, разглядывая её. В глазах Цисуре появилась новая зрелость, черты её озорного лица стали более жёсткими, но от девушки с бледными волосами по-прежнему исходило то же солнечное тепло. Четыре года. Казалось, прошла целая жизнь. — Правда, он уже знал, что я из Арсамеи.

— Это всё Телмар виноват. Он всем уши прожужжал о том, как ты перешла от разливания вина к Зондированию, словно опытный Проситель. Если так пойдёт и дальше, оценщики начнут прочёсывать таверны в поисках Кандидатов.

— Пусть хоть выгребные ямы проверяют, если хотят. Смерти — это полбеды, главная проблема — плата за обучение. Я думала, мне будет пятьдесят, прежде чем я накоплю достаточно.

— Такова цена престижа. — Сцепив их руки, Цисуре повела её мимо неприлично помпезного фонтана. — Если каждый сможет сюда попасть, то никто не захочет сюда стремиться.

— Это образование, а не путь в Светлые Чертоги, — язвительно заметила Сарай, вздыхая, когда подруга поморщилась и пожала плечами. Цисуре многого не хватало в жизни, но только не богатства. Иногда это было заметно. — Значит, ты мой сопровождающий?

Цисуре подмигнула:

— Маги знают, что я не сбегу, поэтому позволили мне провести тебе экскурсию. Кстати, ты отлично выглядишь. Твоя кожа… — она запнулась, поморщившись. — Должно быть, это такое облегчение — удалить шрамы.