— Проситель Сарай, ты собираешься вырвать все цветы? Не думаю, что агромаги, которые за ними ухаживают, будут в восторге, — нервно сказал Гайус.

Она уставилась на свои сжатые кулаки, в которых зажала охапку маргариток.

Она должна была спросить. Она не могла больше позволить мыслям крутиться в голове.

— Мне нужно поговорить с Кадрой.

— Но мы только что… — Гайус уставился на небо, нахмурив брови. — Проситель Сарай, живо в укрытие!

Ослепительная вспышка озарила всё вокруг, когда над головой сомкнулась бурлящая масса стально-серых туч. Она и Гайус присоединились к остальным, бросившимся со всех ног, чтобы втиснуться в ближайший учебный зал. Внутри она наблюдала, как молнии превратили закат в ослепительный день. Ветер дребезжал стёклами, а несколько учеников-магов сглотнули, глядя на небо широко открытыми глазами.

Прошёл час отчаянных молитв всем богам Эльсар о том, чтобы поблизости не оказалось ни одного скутума. Когда молнии наконец стихли и дождь перешёл в редкие капли, послышался всеобщий вздох облегчения.

Никто бы не увидел, как умирают Йовиан и остальные, в такой шторм, — мрачно подумала она. Клиенты Хельвуса знали, что делают.

Снаружи Гайус занервничал, пока она наконец не спросила, что не так.

— Могу я вернуться на станцию? — пробормотал он. — Просто… мой напарник был сегодня на городских укреплениях. Можешь вернуться сама?

У неё на языке вертелся отказ, но она понимала его беспокойство. — Конечно. Иди к нему.

Оставшись одна, она направилась к Аоранской башне, выбрав одну из западных троп и пожалев, что не взяла с собой Каэлума. Она брела по дороге, пока позади не послышался стук копыт. Сойдя с тропы, чтобы уступить дорогу всаднику, она замерла, когда лошадь остановилась.

— Проситель Сарай, какой сюрприз.

Все её мышцы окаменели. Дюйм за дюймом она повернулась, встречаясь взглядом с ухмылкой Туллуса, и страх сковал её. Этот человек здесь не для разговоров.

Горло сжалось. — Добрый вечер, Тетрарх Туллус.

— Вижу, твоя тень отсутствует. — Он спешился, его глаза были прикованы к её груди. — Неужели Кадра не знает, что оставлять тебя одну в наши дни — неразумно?

ДЕРЬМО. Беглый взгляд вокруг показал лишь траву и несколько деревьев, воздух был тяжёлым после бури. Дыхание участилось. Они были одни.

— Чем я могу вам помочь? — прошептала она, медленно отступая вправо, в сторону его лошади.

— Две недели назад ты могла. — Туллус цокнул языком. — Мы даже дали тебе время, чтобы отозвать все обвинения. Но вот мы здесь: имя добропорядочного бизнесмена опорочено, а нас ждёт досадное судебное разбирательство.

Надо добраться до его лошади.

— Я думала…

— Тетрархия берёт мысли на себя, Проситель Сарай, потому что простолюдины неспособны мыслить. — Он выгнул бровь. — Два месяца, и ты уже полностью обмотана вокруг пальцев Кадры. И, вероятно, не только пальцев…

— Я провоцировала его на каждом шагу. — Гнев подступил к горлу. — Я согласилась шпионить за ним для вас. — И, несмотря на всё это, Кадра не тронул и волоска на её голове. — Я видела взорванный скутум…

— Вот это уже никуда не годится. — Туллус кружил вокруг неё, излучая угрозу, но теперь он начал наступать. — Ты ничему не научилась за последние две недели, Сарай. Пора бы это исправить.

У неё замутило в животе от того, как жадно он смотрел на неё. И вдруг всё встало на свои места.

Паника взяла верх. Она рванулась к лошади Туллуса, едва успев поставить ногу в стремя, когда коренастые пальцы вцепились в её косу и рывком стащили вниз. Она ударилась о каменистую тропу, пронзительная боль прошила всё тело.

Эльсар, спаси меня, — успела подумать она, прежде чем его кулак обрушился ей на голову.

Она открыла глаза в тишине. Каждая косточка ныла. Воспоминания нахлынули лавиной, и она вскочила на ноги, но обнаружила, что привязана к стулу. Стул опрокинулся от её рывков, и она с глухим стоном рухнула на пол. Он заткнул ей рот.

Снова, — прошептала какая-то глубоко запрятанная часть её души.

Она закрыла глаза. Конечно. Четыре года назад это тоже был он.

Борясь с паникой, она попыталась разглядеть, где находится. Горящий факел тускло освещал начищенный пол бального зала.

— А, она очнулась. Снимите эту тряпку с её рта, — скомандовал голос. Холодный, властный. Знакомый. Она была права.

Она попыталась отпрянуть, но было поздно. Стул поставили на место, ткань вокруг рта сорвали.

— Меньше всего я ожидала, что вы в этом замешаны, — прохрипела она. — Тетрарх Аэлиус.

Из тени донёсся смешок, и вскоре показались безупречные одежды цвета слоновой кости.

— Отлично, Проситель Сарай. Я же говорил, что вы сообразительны. — Он развёл руками. — Это крайне прискорбно.

— Зачем вы это делаете?

— Потому что у вас нет дальновидности. — Он присел перед ней с виноватой улыбкой. — В результате мне придётся самому курировать суд над Адмией вместо Кадры.

— Вы не можете этого сделать, — охрипла она. — Убийство произошло в Квартале Тетрарха Кадры. Только он и я можем…

— Ничего не можем. — Достав из складок одежды свиток, он сломал печать и развернул его перед ней. Она отшатнулась при виде первых двух слов, и любая мысль в её голове превратилась в сплошной крик. Наверняка она ошиблась. Наверняка каким-то образом переставила буквы, как ребёнок. Но чем дольше она смотрела, тем отчётливее становились слова:

Ордер на арест.

«Сарай из Арсамеи, Проситель Тетрарха Дреневана бу Кадры, настоящим обвиняется в клевете за её злонамеренное сканирование разума Хельвуса из Эдессы. Её обвинения будут заслушаны в Эквитасе вместе с её же заявлениями касательно дефектных скутумов…»

Мир поплыл перед глазами, словно она смотрела на него со дна замёрзшего пруда, задыхаясь под льдом, водой и таким ужасом, какой, как она думала, её сердце не способно было вместить. Клевета. Тысяча ударов плетью. Наказание, выжить после которого было невозможно.

— Вы ведь не станете отрицать, что незаконно сканировали его разум. К тому же дважды. И вы не можете утверждать, что сделали это без злого умысла. — Аэлиус выглядел искренне разочарованным. — Гильдия Металлов даст показания против ваших заявлений о дефектах в скутумах. И вы также будете признаны виновной в лжесвидетельстве. На данном этапе суд — чистая формальность.

— Скутумы с самого начала были обманом, верно? — выплюнула она. — Дефектные они или нет, они никогда бы не сработали, но Хельвус хотел скупить обесценившуюся землю, поэтому пошёл ещё дальше. Вам троим нравилось смотреть, как люди скупают бесполезную сталь и обвиняют друг друга, умирая? Как вы смеете называть себя праведными…

Туллус с размаху ударил её кулаком в челюсть. Стул опрокинулся, и она так сильно ударилась головой о землю, что едва не потеряла сознание. Рот наполнился кровью.

— Что ж, мы самые могущественные люди во всём Ур Динье. — Аэлиус обхватил ладонью её щеку. Её кожа словно горела от его прикосновения. — Если бы богам было хоть какое-то дело до тебя или до тех, кто узнал правду до тебя, они бы уже поразили меня молнией. Но они лишь дают мне больше. В зарабатывании монет нет ничего плохого, к тому же я привёл им новых последователей. — Он оглядел её и усмехнулся. — Вы, простолюдины, все ненавидите богатых, но мечтаете примкнуть к нам. Я давал тебе шанс сделать это. Ты выбрала преступление. Обычно я бы отдал тебя Туллусу, чтобы он использовал тебя, а затем убил, но… — Он осёкся с кривой ухмылкой, когда она в панике забилась в своих путах. — Ты находишься в довольно выгодном положении, так что давай попробуем ещё раз.

Его большой палец замер у её яремной вены, больно вдавливаясь в кожу.

— Ты обыщешь башню Кадры и принесёшь мне всё, что я смогу использовать, чтобы подставить его, — дружелюбно произнёс Аэлиус. — Или я пущу ордер в ход. Тебя признают виновной, запорют до тех пор, пока твоя собственная кровь не привяжет тебя к позорному столбу, и ты умрёшь изгоем.