К обеду я был уже дома. Повозка, скрипя, въехала во двор, Буря, почуяв конюшню, сама направилась к водопою и кормушке. Гракх молча принялся отпрягать её, его движения были удивительно ловкими для таких огромных, покрытых чешуёй рук. Я же, сняв сумку, направился в дом.

Внутри пахло горячим хлебом, томлёной в печи репой с мясом и душистыми травами. Аня уже накрывала на стол в просторной кухне-столовой. Свет, проникая через окна, ложился на грубый, но добротно сбитый дубовый стол, на миски и кружки. Сергей прислонился к косяку двери, ведущей во двор.

— Вернулся, — просто сказала Аня, поставив на стол глиняный горшок с тушёным кроличьим мясом (видимо её добыча). Её каштановые волосы, заплетённые в привычную тугую косу, блестели на свету, а на щеках играл здоровый румянец от печного жара.

Мы сели за стол. Еда была как обычно простой, но сытной и вкусной: свежий, ещё тёплый хлеб с хрустящей корочкой, густая каша с кусками мяса и кореньями, квашеная капуста с клюквой. Пока мы ели, я в общих чертах рассказал Ане о визите к Элиасу, подробно остановившись на грибах.

— Эти синие «огоньки», — начал я, отламывая кусок хлеба, — не просто светящиеся грибы. Элиас упомянул одно из их названий: «Лунная печаль». Они обладают сильными магическими свойствами.

Аня слушала внимательно, перестав есть, её карие глаза были прикованы к моему лицу.

— Но самое главное, — продолжал я, понизив голос, хотя кроме нас в комнате были только верные Сергей и Гракх, ну может ещё фелид за окном, — об их существовании, и особенно о месте, где я их нашел, не должен знать. Мой учитель предупредил: если слухи просочатся, то наш лес превратится в перекопанное поле битвы: искатели сокровищ, наёмники, алхимики, дворяне — все сойдут с ума в погоне за тем, что эти грибы могут дать. Наша безопасность, безопасность хутора, будет под огромным вопросом, да и, если честно, хотелось бы оставить себе столь ценную находку.

Аня медленно кивнула, её взгляд стал серьёзным и взрослым. Она понимала: сама видела, до чего может довести жадность и слухи, на примере сгоревшей кузни отца и нападения бандитов.

— Ясно, — сказала она твёрдо. — Значит, молчок. Только мы и Элиас.

— Да, — подтвердил я. — На всякий случай я дам приказ Гракху и Сергею, хотя они, думаю, и так не станут болтать.

Сергей, услышав своё имя, насторожил уши, внимательно глянул на меня. Я кивнул ему.

— Сергей, Гракх, — обратился я к ним обоим. — Синие светящиеся грибы в нашем лесу — наша общая тайна: ни с кем о них не разговаривайте, ни слова в присутствие посторонних. Понятно?

Волкочеловек кивнул единожды, коротко и ясно. Гракх, доедавший свою порцию, лишь хрипло крякнул в знак согласия, его гребень на затылке слегка приподнялся.

После обеда, когда миски были убраны, а на столе остались лишь кружки с остывающим чаем из лесных трав, я достал из сумки ту самую книгу, подаренную Элиасом. Переплёт из тёмно-синей кожи был прохладным и слегка шершавым на ощупь, серебряные звёзды и полумесяцы отливали в свете дня. Я раскрыл её на закладке, которую сделал ещё в повозке.

— Посмотри, — сказал я, пододвигая книгу к Ане. — мой учитель дал её: это подробное руководство и просто хорошая книга по микологии. И здесь, — я перелистнул несколько страниц с красивыми, но уже знакомыми иллюстрациями обычных съедобных и ядовитых грибов, — есть целый раздел про «Лунную печаль».

Мы склонились над книгой вместе. Страницы пахли старой бумагой, пылью и едва уловимым, странным ароматом, будто смесью мха, грибов и озона: это был след магического воздействия, предохраняющего фолиант от времени и насекомых. Текст был написан мелким, но разборчивым почерком, с множеством сносок и примечаний на полях. Были схемы, показывающие строение гриба, таблицы, сравнивающие его с другими светящимися видами, и, самое главное, рецепты.

Меня особенно заинтересовал один, довольно сложный, занимающий целую страницу. Я показал его Ане.

— Смотри, рецепт зелья восстановления духа, — пояснил я. — Все ингредиенты, что здесь перечислены, можно найти у нас в лесу. Корень мандрагоры молодой (не старше трёх лет, иначе последует эффект опьянения), если не найдем, то думаю можно купить в лавке алхимиков, также нужны листья сныти обыкновенной, собранные на рассвете, кора молодой ольхи, красный мухомор, вот ещё эти травы, ну и сам гриб, «Лунная печаль», свежесобранный, не старше суток после среза.

Аня впилась глазами в строки, её пальцы следили за текстом.

— Процесс приготовления… интересный, — продолжил я. — Гриб вместе с травами нужно отварить не один, а три раза. Каждый раз в свежей, чистой, лучше родниковой воде.

Я начал объяснять, водя пальцем по строчкам:

— Первый слитый навар — он самый концентрированный. В нём сосредоточена основная магическая сила гриба, но и… основной яд. Рецепт говорит, что этот отвар смертельно опасен, если его выпить в чистом виде. Его требуется особым образом нейтрализовать: смешать с антидотом. И что вы думаете? Антидот готовится… из красных мухоморов. Точнее, из их шляпок, особым образом высушенных и растёртых в порошок, который потом настаивается на спирту с вот этими травами. Чистый спирт трудно найти, но пойдет и самогон, чем крепче, тем лучше. Рецепт этого антидота тоже тут есть, на следующей странице. Если всё сделать правильно, смешав первый отвар с нужным количеством антидота, получается сильное, концентрированное зелье восстановления маны: очень сильное.

Аня заинтересованно хмыкнула.

— Второй слитый навар, — продолжал я, — уже средней эффективности. Яд в нём не смертельный, но… специфический. Вызывает приступы эйфории, ярости, сильно понижает болевую чувствительность. Получается так называемое «зелье духа-берсеркера». Его можно использовать в бою, если нужна временная ярость, прилив сил и нечувствительность к ранам. Подавлять этот эффект антидотом не обязательно, но… на всякий случай, лучше его тоже иметь под рукой. Антидот всё тот же.

— А третий отвар? — спросила Аня, уже полностью увлечённая.

— Третий, последний слитый навар абсолютно безвреден, но и самый слабый по эффекту. Из него получается малое зелье восстановления духа, что-то вроде лёгкого тонизирующего эликсира. А вот сами грибы, после третьего отвара… — я улыбнулся, видя, как у Ани загораются глаза, — их можно употреблять в пищу. Они теряют ядовитость, но сохраняют остаточный магический эффект. Их можно жарить, тушить, а ещё лучше мариновать. Такие маринованные грибы, если хранить их в прохладном месте, в подвале например, могут сохранять свойства год, а то и все три. И их поедание будет постепенно, но стабильно восстанавливать ману того, кто их съест. Представь: банка таких грибов на зиму: как запасной источник сил для меня. Это очень поможет в моем кузнечном деле, а также поможет в изучении магии.

У Ани аж глаза загорелись практичным хозяйственным огнём. Она тут же отодвинула книгу и посмотрела на меня с решимостью.

— Значит, завтра же идём в лес. Мы с тобой и Сергеем. Нужно набрать этих грибов, но осторожно, чтобы не оставить следов и не вытоптать всё вокруг. И заодно поискать остальные травы для рецепта: сныть, ольху молодую, мандрагору… хоть я и не очень люблю копать эти корни, слышала, некоторые виды могут кричать.

Я не был против, экспедиция была необходима. Однако прежде чем идти в лес, заросший чем-то столь ценным и, следовательно, потенциально опасным, мне нужно было подготовиться. Мои старые артефакты, вроде исчерпавших себя перстней удачи и потерявшего все руны «Клинка Ангбера», нуждались в замене.

— Согласен, — кивнул я. — Завтра с утра, но сегодня мне нужно кое-что сделать, подготовиться.

После обеда, когда полуденное «солнце» стояло в зените, я отправился в кузню. Лёгкая духота в воздухе и полуденная тишина, опустившаяся на хутор, как бы намекали, что сейчас самое подходящее время для сосредоточенной работы. Аня, воодушевлённая перспективой завтрашней вылазки и новыми знаниями, уже хлопотала по хозяйству, готовя сумки, проверяя инструменты и перечитывая страницы книги о грибах, которые я ей оставил.