Я позвал Гракха. Массивный лизард вышел из тени, около печи. Его глаза, похожие на расплавленный изумруд, вопросительно уставились на меня.

— Идём в кузню, — коротко пояснил я. — Поможешь.

Он издал гортанное, низкое «Хррмм», что, судя по всему, означало согласие, и неспешно поплёлся за мной. Его чешуйчатые ступни шуршали по утоптанной земле двора.

Кузня «Алая Подкова», возведённая нами всего за пару недель, уже была обжита и не выглядела новой. Сырые саманные стены успели просохнуть и покрыться сетью тонких трещин, как и подобает хорошей глине. Широкая дверь из тёмного дуба была распахнута настежь. Внутри пахло угольной пылью, кожей мехов, металлами и чем-то ещё.

Я переступил порог. Пространство было просторным и заполненным: слева, вдоль стены, стояли две мои печи. А также рядом располагался горн. Все три конструкции были соединены меж собой паутиной моей магической сети, которая тянулась к центральному источнику: массивному бронзовому ящику с крупным коричнево-бежевым селенитом внутри. Туда же, через бронзовую проволоку, спрятанную под слоем глины, шёл слабенький поток маны с овального ветряка на крыше, который потихоньку подпитывал систему маной из воздуха. Система работала; я словно чувствовал её ровный, едва уловимый гул где-то на границе восприятия.

Напротив печей стояла наковальня — тяжёлый железный брус, врытый в дубовый чурбан. Рядом — стойки с молотами, клещами, бородками, зубилами. На полках в углу лежали слитки: меди, олова, бронзы, железа, стали и несколько кусков серебра, что я как-то мимо дела выплавил из монет. Там же, в отдельном ящичке, хранились магические камни/кристаллы: добытые или купленные.

Я сбросил с себя верхнюю одежду, оставшись в простой рубахе из грубого льна и кожаных штанах. Поверх рубахи лежала моя бронзовая «кольчуга». На пальцах правой руки — два бронзовых перстня с треснувшими, почти рассыпавшимися камнями цитрина и авантюрина: их магия была полностью исчерпана при эксперименте с грибами, теперь это были просто куски металла и пыли. Кроме того, были и другие, все еще действующие перстни, а на шее под рубахой скрывался ажурный бронзовый кулон «+1 к пониманию огня». У пояса висел в магических кожано-бронзовых ножнах «Клинок Ангбера Мк I» — теперь, после схватки с троллем, просто хороший, отлично сбалансированный стальной меч без единой целой руны. Рядом на столе в футляре лежала волшебная лупа, позволявшая видеть мои собственные метки, через неё синие грибы не просто светились, а горели синим холодным адским пламенем.

Это был мой текущий арсенал. После недавних событий он выглядел… потрёпанным. Пора было исправлять ситуацию.

— Гракх, — сказал я, обернувшись к лизарду, который замер у входа, заполняя его своей массивной фигурой. — Мне нужно сделать новые перстни. Твоя задача — качать меха, когда попрошу, и следить, чтобы пожара не было.

Я стоял посреди кузни, оценивая свои запасы. На полках в углу, в деревянных лотках и кожаных мешочках, лежало моё богатство: серебро. Его было достаточно: несколько небольших слитков, выплавленных из монет. Золото… золота было мало: мой мешочек с монетами. Пуская для одного перстня требовалось совсем немного металла, однако использование данного металла было чрезмерным. Серебро подходило идеально: оно хорошо проводило ману, было благородным, но не таким мягким, как золото, и относительно доступным. На перстни подобные тем, что я уже носил, мне необходимо было всего пару серебряников на кольцо и три-четыре на перстень с площадкой для камня.

— Подготовь печь и горн, — кивнул я Гракху, указывая на сложенный рядом уголь. — Не простой, древесный, а каменный, дающий более высокую и стабильную температуру.

Ящер послушно подошёл, схватил лопатой крупные чёрные куски и принялся засыпать их в глубь горна. Я тем временем подошёл к полкам с сырьём. Первым делом я взял слиток серебра: он был небольшим, с матовой, чуть потемневшей поверхностью. Также я принёс к печи небольшой глиняный тигель и графитовый пинцет.

Затем зажёг лучинку и сунул её в растопку из мелких щепок и сухой трухи. Огонь схватился мгновенно, жёлтыми язычками. Затем пошел уголь. Когда печь была готова, я кивнул Гракху. Лизард взялся за огромные кожаные меха, прикреплённые печи массивным кованым кронштейном. Его мощные руки сжали рукояти. Он начал качать: сначала медленно, разгоняя огонь, потом всё быстрее и равномернее. Воздух с глухим шелестом пошёл по кожаным трубкам, вдуваясь под решётку.

Под нагнетаемым воздухом пламя быстро погрузилось вглубь, заставляя уголь тлеть, а затем и разгораться ярким, почти белым жаром. Сухой и обжигающий жар ударил в лицо, я привычно щурился. Людоящеру же это явно доставляло нескрываемое удовольствие, словно теплое солнышко в хорошую погоду.

Когда горение стало стабильным, я поместил тигель с серебряным слитком прямо в эпицентр пламени, используя длинный стальной прут с захватом на конце. Металл лежал на дне грубого керамического сосуда.

Сначала серебро просто нагрелось, потом его матовая поверхность начала менять цвет: тёмно-серый, затем тускло-серебристый. А потом он засветился: сначала бледным вишнёвым свечением, будто тлеющий уголёк, затем ярче: оранжевым, жёлтым. Края слитка начали плавиться, стекая вниз, образуя лужицу жидкого металла. И наконец, весь слиток превратился в сияющую, почти ослепительно-белую лужу, которая колыхалась в тигле, отражая яростное пламя. Поверхность её была зеркальной и чистой, словно ртуть. Я убрал прут, дал металлу ещё немного прогреться, чтобы выгорели все возможные остаточные примеси.

Тем временем я подготовил литейные формы. Они были сделаны из смеси глины, песка и толчёного древесного угля: прочные, способные выдержать жар расплавленного серебра. Формы для элементарных колец: это были просто желобки в бруске из этой массы. Для перстней с площадкой под камень были чуть более сложные, двухчастные, с выемкой для будущей касты. Я смазал их внутренности тонким слоем сала на тонкой кисточке, чтобы металл не прилип и поверхность получилась чище.

— Осторожно, — сказал я Гракху, хотя тот и сам уже знал, что делать.

Я взял тигель длинными клещами с теплоизолирующими ручками, обёрнутыми мокрой кожей. Вес был приличным. Аккуратно, стараясь не расплескать драгоценный расплав, я вынул тигель из горна. Белый свет лился из него, заливая кузню резкими тенями. Я поднёс его к форме и начал лить.

Расплавленное серебро полилось тонкой, тягучей, ослепительной струёй. Оно заполнило желобок с тихим шипением, от которого в воздух поднялись струйки едкого дыма: кипела/горела смазка. Я заполнил несколько форм для толстых колец, затем перешёл к другим. Нужно было точно рассчитать количество металла, чтобы и каста получилась, и ободок был достаточной толщины. Я лил медленно, контролируя процесс. Глаза немного слезились от жара и яркого света, однако мои наручи на защиту от жара делали свое дело.

Когда формы были заполнены, я принялся ждать, пока серебро застынет. Это заняло немного времени. Затем я аккуратно раскрыл формы деревянным молоточком. Оттуда, из тёплой ещё песчано-глиняной массы, выпали заготовки: несколько перстней с массивными площадками. Они были тусклыми, покрытыми мелкой рябью и окисной плёнкой, но форма была чёткой. Это был лишь первый этап.

Дальше началась кропотливая работа по доводке. Я взял самую грубую заготовку кольца, зажал её в тисках с медными губками (чтобы не повредить мягкий металл) и начал обрабатывать напильником. Сначала рашпилем снимал литники — те канальцы, по которым металл заливался в форму. Потом перешёл на более мелкий напильник, выравнивая поверхность, сглаживая неровности. Пыль серебряной стружки сыпалась на верстак, блестя на свету. Я проверял толщину, округлость, примерял на свой палец. С каждым движением заготовка становилась всё более похожей на ювелирное изделие, а не на кусок литья.

Параллельно я подготавливал камни. Из своего ящичка я достал небольшую, но роскошную коллекцию. Рубин — маленький, но густо-красный, как капля крови, огненный. Хризолит — прозрачно-зелёный, с лёгким золотистым отливом, камень ловкости. Гранат — тёмно-красный, почти чёрный в глубине, но вспыхивающий алым при свете, символ выносливости и жизненной силы. Аметист — фиолетовый, с лёгкой дымкой внутри, камень ясности ума и восприятия. И два авантюрина — непрозрачные, с мерцающими золотистыми искорками внутри, камни удачи.