— Платят за выполнение задания, — произнесла она ровным, без интонаций голосом. — А не за сладкие речи и дешёвые понты.

Глеб замер, улыбка сползла, но он быстро восстановил самоуверенное выражение, лишь слегка нахмурившись.

— Понты? — повторил он с фальшивым смешком. — Девушка, обижаете, я профессионал. Я не болтаю попусту, я работаю, и работаю быстро и качественно. В этом лесу медлить нельзя: тут либо ты, либо тебя…

Он уже собирался продолжить, но из леса, с западной стороны, донёсся шорох. И не он один, а несколько звуков: тяжёлое, неосторожное шарканье ног, хруст веток, короткие, гортанные переговоры с ужи слышимым нами гиканьем, но на сей раз голоса звучали глубже и твёрже.

Все замерли. Добрыня прекратил резать уши, застыв с ножом в руке. Варвара резко обернулась, её рука потянулась к арбалету. Мирон и Данила выпрямились, вслушиваясь в эти, не значащие ничего хорошего, звуки.

В итоге из-за стволов, метрах в тридцати появилось ещё трое гоблинов. Однако они были чутка другими: не такими тщедушными, не такими жалкими. Ростом, естественно, они все равно не дотягивали до человеческого, но плечи имели при себе уже шире, тела плотнее, мускулистее, хоть и все те же жилистые. Одежда представляла все такие же лохмотья из грубой, невыделанной кожи, но её было больше, и она была плотнее. Также были отдельные наплечники и наручи из неё. Даже подобие шлемов имелось: кожаные шапки с нашитыми костяными пластинами. И оружие серьёзнее: длинные, около полутора метров в длину копья с массивными тщательно заостренными и отполированными каменными наконечниками.

Они вышли на край прогалины и остановились. Жёлтые, узкие глаза скользнули по трупам сородичей, по разрушенному шалашу и по нам: на морщинистых зелёных лицах не было ни страха, ни ярости, только холодная оценка. Они видели, что произошло, и мгновенно поняли весь расклад.

Один из них, чуть повыше, с ожерельем из когтей и зубов, коротко хрипло выкрикнул команду. Все трое разом развернулись и бросились бежать на утёк, однако не в панике, а организованно: почти синхронно разделились в разные стороны темного смешанного леса, словно заранее договорившись, и помчались вглубь него, быстро скрываясь за тенью деревьев.

Глеб, увидев это, лишь усмехнулся: его лицо вновь осветила самоуверенная, почти насмешливая улыбка.

— О, ещё троечка! — воскликнул он, как будто речь шла не о противниках, а о дополнительных медяках. — Видать, патруль был, или на охоте задержались, вернулись, а тут такое. Ну ничего, сейчас догоним и добавим их уши в общую копилку.

Он снова подмигнул Ане (этот жест уже вызывал тихое раздражение) и повернулся к своей команде, подняв меч.

— В погоню! — скомандовал он громко, чётко. — Врут, не уйдут!

И, не дожидаясь ответа, мечник рванул вперёд: в сторону, куда скрылся самый крупный из зеленокожих. Его движения были быстрыми, энергичными и полными той же безрассудной уверенности в себе.

У его команды выбора не оставалось. Добрыня вздохнул, но тут же вскочил на ноги, сунув мешочек с ушами за пояс, и побежал следом. Варвара бросила на место, где только что скрылся в лесу Глеб, взгляд, полный немого проклятия, но тоже кинулась в погоню. Мирон и Данила переглянулись, кивнули друг другу и последовали за остальными.

Мы с Аней остались стоять на месте. Лес вокруг снова затих, только вдалеке уже слышались звуки погони: хруст веток, отдалённые выкрики Глеба, подбадривающего свою команду.

Я смотрел в ту сторону, куда скрылись гоблинсы и наемники. Что-то внутри меня ёкнуло: не страх, а скорее предчувствие. Эти гоблины были другими: они не побежали в панике, они отступили организованно, у них было лучшее оружие, подобие доспехов, это не была просто случайная стайка. Возможно дело в наших перстнях и в заколках Ани, но мы оба явно смогли подметить эти факты.

И ещё: они побежали не куда попало, а вглубь леса, на запад. Судя по их обмундированию и того, что было тут: скорее всего, это не был их основной лагерь, и сейчас они не просто бежали, а отступали к основным силам. И Глеб со своей командой, опьянённые лёгкой победой, бежали прямиком туда.

У нас был выбор. Мы могли развернутся, уйти домой и дожидаться возвращения их команды. Это было бы разумно и безопасно, но что-то тянуло меня вперёд: не просто любопытство или беспокойство за этих искателей приключений на своё мягкое место, а какое-то внутреннее требование, порыв. Не знаю, что это было за наваждение.

Я хотел отправить Аню с Сергеем обратно, а самому пойти вслед за авантюристами, на что получил резкий отказ моей сестры. Всё было как прежде: куда ты — туда и я. Ощущение было тяжёлым и вязким, как застывший на раскалённой наковальне смоляной воздух перед первой выплавкой. Глядя на Аню, на её упрямо сжатые губы и твёрдый, почти горящий вызовом взгляд, я понял: спорить — значит терять драгоценное время. Её воля, откованная смертью отца, потерей дома и борьбой за место в этом чёртовом мире, а также, возможно, страхом новой потери, была прочнее хорошей стали. Спорить с ней было всё равно, что пытаться перерубить наковальню деревянным клинком: бесполезно и глупо.

Я перевёл взгляд на Сергея: Серый Коготь стоял чуть в стороне, его звериные медные глаза безошибочно считывали обстановку. Я кивнул ему, и слова вышли тихими, отрывистыми, но чёткими:

— Сергей. Твоя задача — Аня. Ни на шаг от неё. Стрела летит — ты становишься щитом. Копьё направлено на неё — ты становишься стеной. Если опасность станет слишком высокой, если поймёшь, что не сможешь справиться, — хватай её и убегай. Даже если будет пинаться и кричать, даже против её воли. Понял?

Зверочеловек медленно, с той самой степенной серьёзностью, что была ему свойственна, кивнул одним движением. Ни слова, но в этом кивке была вся клятва. Он подошёл к Ане и занял позицию чуть сзади и слева, готовый в любой миг шагнуть вперёд или оттащить её назад. Аня бросила на меня быстрый, колючий взгляд, но не стала протестовать.

И мы двинулись: не побежали сломя голову, как Глеб, а быстрым пошли, почти бесшумным шагом, каким ходили с Тарасом по осенней листве, выслеживая добычу. Лес сомкнулся над нами. Свет, ещё недавно пробивавшийся сквозь редкую листву на прогалине, стал жидким, зеленовато-оранжевым, как вода в лесном омуте. Воздух, кажется, охладился на пару градусов и ещё больше приобрёл запах влажной гнилушки да прелых листьев.

Аня быстро нашла интересный след: её острые и цепкие глаза сразу выхватили из мха и хвои неровный, широкий след: отпечаток подошвы грубого гоблинского башмака, а рядом с ним виднелась капля тёмной, почти чёрной крови. Охотница присела на корточки, провела пальцами по мху, подняла голову и жестом показала направление на запад, северо-запад, в самую чащобу.

Мы шли, прислушиваясь. Лес молчал, но это была не тишина, а напряжённое, выжидающее молчание. Птицы не пели, бурундуки не шуршали в подлеске. Все живое затаилось, чувствуя приближение крови.

Через пару минут мы наткнулись на первое тело: гоблинс лежал лицом вниз, раскинув руки, словно обнимая землю. Из его спины, чуть левее позвоночника, торчал арбалетный болт. Медный наконечник и половина древка ушли внутрь под острым углом. Смерть была не мгновенной: судя по положению тела, он бежал, когда снаряд настиг его, и пробежав ещё какое-то расстояние гоблин рухнул вперёд.

Это был точный, смертоносный выстрел на бегу, в движущуюся цель, сквозь деревья. Однако Варвара не остановилась, чтобы вытащить болт: значит, спешила, понимала, что её товарищам может быть нужна помощь. Это говорило о многом: о её навыках, выучке и опыте.

Я опустился на колени рядом с остроухим телом. От него тянуло резким, звериным запахом, смешанным с медным душком крови. Взявшись за древко, я почувствовал, как оно слегка подалось в ране. С крепким, но аккуратным усилием я довольно легко вытащил болт наружу. Древко вышло со звуком, похожим на шлёпок влажной глины. На острие и на первых сантиметрах древка остались кусочки плоти и сгустки тёмной крови. Я быстро вытер основную грязь о мох, потом достал из кармана небольшой, не самый чистый, но сухой лоскут от старой рубахи и аккуратно, чтобы не испачкаться и не пораниться отравленным грязным лезвием, обернул болт в ткань, затем сунул за пояс. Медный болт — не деревянный, не каменный и не костяной, ценился больше и стоил не мало. Верну владельцу при случае.