— Да, я голый, привыкайте, — прорычал Меррик. — И мне уже поперек горла всё это дерьмо с ритуалами очищения. Ополосните меня и дайте поговорить со старейшинами. Сейчас же.

— Думаешь, ты готов? — Внезапно в синем шатре из листьев, где проходил ритуал, появилась мать-целительница. Позади неё стояла Элиза.

Она была закутана в огромный лист яньян, её длинные тёмные волосы мокрыми прядями спадали на спину. Лицо выражало тревогу, и через связь Меррик ясно ощутил её беспокойство.

— Готов настолько, насколько вообще возможно быть готовым, — отрывисто бросил он матери-целительнице. Взяв у жрицы, которая стыдливо отводила взгляд, ведро с водой, он смыл с себя остатки молока тсслла и вылез из кадки. Обмотав талию листом яньян, он подошёл к Элизе. — Ты как, малышка? — тихо спросил он.

— В порядке. — Она кивнула. — Просто переживаю. И слегка тошнит. Эти гранулы чистоты…

— Знаю. — Меррик многозначительно кивнул. — Они отвратительные, да? На вкус словно набиты какой-то мерзкой дрянью.

— Они продолжали их мне подсовывать, — слабым голосом сказала Элиза. — Я съела, сколько смогла, но просто… — Она поморщилась. — Надеюсь, меня не вырвет.

— С вами всё будет в порядке, — твёрдо произнесла мать-целительница. — С обоими. Гранулы чистоты необходимы для процесса очищения. И тело, и разум должны пройти через смирение, прежде чем вы предстанете перед старейшинами.

— Мы уже смирились, будьте уверены, — прорычал Меррик. — А теперь можно нам вернуть нашу одежду, чтобы поскорее закончить с этим?

Мать-целительница приподняла белоснежную бровь.

— Боюсь, что нет. Вы должны предстать перед старейшинами обнажёнными. Такими же нагими, какими были в день своего рождения.

— Обнажёнными? — Лицо Элизы мгновенно залилось краской. — Мы не можем оставить хотя бы полотенца… э-э, листья?

Мать-целительница нахмурилась.

— Ты вошла в Глубокую Синь в скудном нижнем белье священного алого цвета, оскверняя наши обычаи своей богохульной одеждой. И теперь у тебя хватает наглости говорить о скромности?

— Она говорит о скромности, потому что она и есть скромная, — огрызнулся Меррик. — Алый цвет не считается священным там, откуда она родом. Элиза не знала, что совершает богохульство.

Мать-целительница пренебрежительно махнула морщинистой рукой.

— Берегите свои объяснения для старейшин. Мне нет до этого дела. Идёмте — пора встретиться с ними и узнать свою судьбу. — Она жестом приказала следовать за ней из шатра.

Элиза последовала за матерью-целительницей и Мерриком, крепко прижимая к себе лист-полотенце и отчаянно надеясь, что ей разрешат оставить его, когда они доберутся до места назначения. Её всё ещё слегка мутило от отвратительных гранул чистоты, и ситуацию не улучшало то, что желудок и без того сводило от тревоги и страха. Мать-целительница сказала, что им предстоит отстаивать свои жизни. Элиза не раз участвовала в судебных процессах с высокими ставками, но ни один из них не решал её собственную судьбу.

Но беспокоилась она в основном не о себе, а о Меррике. Что бы ни случилось, она была твёрдо настроена: он больше не пострадает. И она ни за что не позволит ему снова брать на себя её наказания.

«Если кто-то должен расплачиваться, то это буду я, — безмолвно пообещала она себе. — Я не стану прятаться в тени и позволять мужчине, который мне дорог, снова страдать из-за меня».

Они шли босиком, и кора дерева-праотца казалась шершавой под её ступнями. Дул лёгкий ветерок, доносящий с лесной подстилки насыщенный запах джунгли. Уже почти наступили сумерки — они провели на ритуале очищения несколько часов, — и хотя Элиза уже давно мечтала закончить с этим, она всё ещё не чувствовала себя готовой встретить свою судьбу в руках инопланетной расы, столь же древней, как сама вселенная.

«Но я должна быть готова, — сказала она себе, вскидывая подбородок. — Мне не остаётся ничего, кроме как пройти через это как можно лучше».

Они добрались до центрального ствола, и мать-целительница кивнула на почти невидимую сеть лиан, оплетавших шершавую кору.

— Я пойду первой, а вы следуйте за мной. Место собрания старейшин находится на самой вершине.

Она начала взбираться вверх с удивительной для столь пожилой женщины ловкостью и вскоре исчезла в лиственном пологе над ними. Меррик жестом указал Элизе.

— Давай, детка, я буду сразу за тобой.

Элизу немного смущало, что под листом-полотенцем на ней ничего не было. Меррик уже видел её во всей красе, но ей всё равно было неловко от мысли, что он будет смотреть на неё снизу, пока она лезет.

— Нет, всё в порядке, — сказала она, махнув на дерево. — Иди вперёд. Я последую.

Он нахмурился.

— Нет, первая ты. Давай, старейшины не будут ждать. Нам нужно идти сейчас.

— Хорошо. — Было явно бессмысленно спорить. Ухватившись за лианы, она начала подтягиваться вверх. И вверх, и вверх… Вскоре она начала гадать, когда же вообще закончится это исполинское дерево. Её первое восхождение по стволу, чтобы добраться до Меррика, было ничем по сравнению с нынешним путём. И никакая хилая стенка для скалолазания в спортзале не могла подготовить её к тем усилиям, что требовались, чтобы продолжать карабкаться вверх. Но деваться было некуда — отдохнуть негде. Руки начали ныть и деревенеть, ноги дрожали от усталости, а они всё поднимались.

Наконец Элиза на мгновение остановилась, вцепившись в ствол.

— Что случилось? — услышала она голос Меррика и через связь ощутила его беспокойство за неё. — Ты в порядке?

— В порядке, — соврала она, стараясь звучать бодро и весело. — Просто немного устала, но всё хорошо. Осталось… ещё далеко?

— Уже недалеко, дитя-девочка. — Голос матери-целительницы донёсся сверху, сквозь листву. — Идите, старейшины ждут.

— Хорошо… я иду. — Заставив себя двигаться дальше, Элиза потянулась к следующей тёмно-синей лиане, чтобы подтянуться. Она попыталась вцепиться пальцами в шершавый, похожий на верёвку ус, но пальцы почему-то не сжались. С тихим вскриком она потеряла опору и начала падать назад.

Сильные руки поймали её, и крик, уже зарождавшийся в горле, резко оборвался, когда Меррик перекинул её через широкое плечо.

— Вот почему я хотел идти последним, — пробурчал он, продолжая карабкаться. — Чтобы поймать тебя, если упадёшь, а не просто пялиться на твои ноги снизу. Хотя признаю, вид чертовски неплохой.

— Меррик! — Она слабо шлёпнула его по спине, но он лишь рассмеялся и продолжил подъём.

Элиза сосредоточилась на том, чтобы перевести дыхание, и старалась не смотреть вниз с головокружительной высоты, на которой оказалась. Она вынуждена была признать, что рада, что Меррик настоял на том, чтобы она лезла первой. Если бы нет, она уже давно превратилась бы в бесформенную лужицу на земле далеко внизу.

— Меррик? — тихо позвала она, надеясь, что он услышит.

— М-м-м? — прозвучал в ответ рокот.

— Спасибо, — прошептала Элиза. — Как думаешь… мы выберемся? Они правда захотят нас убить?

— Нет, если я все правильно понимаю. — Его глубокий голос прозвучал мрачно. — Послушай, детка, постарайся не волноваться. Древние суровы, но также известны своей справедливостью. Вряд ли они решат нас убить после всего, через что уже заставили пройти.

— Через что заставили пройти тебя, — пробормотала она и вновь пообещала себе, что Меррик больше не будет принимать на себя её наказания.

Он фыркнул.

— Неважно. Главное — будь вежлива, и если всё выйдет из-под контроля, держись рядом со мной. Договорились?

— Я не отойду ни на шаг, — пообещала Элиза.

— Что, даже если появится биллиб? — сухо спросил он.

— Даже тогда. — Она попыталась рассмеяться, но в горле пересохло. Она знала, что Меррик просто пытается разрядить обстановку, но игнорировать серьёзность того, с чем им предстояло столкнуться, было непросто.

Они замолчали, и хотя мать-целительница говорила, что осталось недалеко, Меррик карабкался ещё добрых пятнадцать минут, прежде чем наконец ступил на ветку не шире тротуара. Они находились очень высоко, настолько высоко, что Элизе казалось, что воздух изменился, стал разреженным и более тяжёлым для дыхания. Листья стали меньше и располагались реже, открывая Элизе вид на небо. Синий полог над ними погружался в сумерки, окрашиваясь в тёмный, словно синяк, оттенок и застывая в молчании.