— Смею предположить, что чувства были взаимными, — заметила Надия. — Думаю, он испытывал то же самое к тебе.

— Так и было. — Лисса кивнула. — Хотя он ждал, пока мне исполнится восемнадцать циклов и я достигну совершеннолетия, чтобы признаться. Он сказал… — Она горько рассмеялась. — Он хотел, чтобы наш союз был законным хотя бы в одном отношении, даже если во всём остальном он оставался под полным запретом.

— Значит, вы собирались сбежать вместе? — Надия подняла брови. — Это очень смело. Знаешь, я тоже сбежала от Й'декса. Родители хотели выдать меня за него замуж, но я просто не могла — он воплощал в себе всё, что я ненавидела в Транк Прайм, собранное в один мерзкий ком. — Она содрогнулась, вспомнив выпученные голубые глаза Й'декса и то, как ужасно он с ней обращался.

— Тогда вы оказались куда смелее меня, — тихо произнесла Лисса. — Когда Сэйбер признался мне в любви, я растерялась. Меня пугали последствия, и мне было глубоко стыдно — за свои чувства и за те, что я каким-то образом пробудила в нём.

— Неужели запрет настолько суров? — нахмурилась Надия. — То есть, я понимаю, вы жили в одной семье, но вы познакомились, когда уже были не детьми, и, как ты сама сказала, он заботился о тебе и был добр в момент, когда ты только пережила страшную утрату. Вполне естественно, что ты полюбила его.

— Да, суров, — мрачно ответила Лисса. — У вас есть братья — настоящие, по крови, госпожа?

Надия покачала головой.

— Ближайший из родственников — Сильван, мой старший двоюродный брат.

— А что, если бы вы влюбились в него? — тихо спросила Лисса. — Настолько сильно, что пожелали бы стать его парой, принять от него Глубокое Прикосновение и родить его детей?

— Фу! — Надия невольно сморщила нос. — То есть, пожалуйста, не пойми меня неправильно, я очень люблю Сильвана, но не так.

Лисса кивнула.

— Ваша инстинктивная реакция верна и правильна — мой народ разделяет это мнение. А теперь возьмите это чувство инстинктивного отвращения, которое вы испытали при мысли о союзе с двоюродным братом, и умножьте на десять. Именно такие эмоции нам, Тач-Киндредам, внушают с детства при мысли о браке с представителем собственного клана. Добавьте к тому, что мужчина, которого я полюбила, принадлежал к одной семье, по имени и по сути являясь моим настоящим старшим братом, и умножьте на сто, а то и на тысячу. Не найдётся слов, достаточно сильных, чтобы описать наш с Сэйбером грех.

— О боже, — выдохнула Надия, наконец понимая. — Вы стали бы изгоями… отщепенцами, если бы кто-то узнал.

— Но кто-то узнал, — мрачно сказала Лисса. — Сэйбер умолял дать шанс доказать свою любовь, убедить меня, что мы созданы друг для друга. И я… я согласилась. Так моя приёмная мать застала нас в лесу, когда Сэйбер прикасался ко мне.

— Прикасался? — нахмурилась Надия. — Как? Гладил щёку? Целовал? Или… делал что-то ещё?

Лисса отшатнулась, словно Надия её ударила.

— Он не касался меня физически руками или губами! — В её голосе звучали шок и ужас. — Даже признавшись в любви, мы не были настолько бесстыжи, чтобы прикасаться друг к другу телами. Во всяком случае, не так. Не… не в плотском смысле, — закончила она тихо, смущаясь.

— Как же тогда? — спросила озадаченная Надия.

— Он прикасался разумом, конечно, — ответила Лисса, словно это было самой естественной вещью на свете. — Видите ли, когда люди одного клана интимно прикасаются друг к другу разумом, это ощущается неправильно. Точно так же, как для вас было бы неправильно физически целовать или ласкать близкого родственника. — Она вздохнула. — Сэйбер хотел доказать мне, что между нами это не будет ощущаться как грех. Что его мысленное прикосновение к моему телу принесёт удовольствие, а не отвращение.

— Каково это было? — спросила Надия, полностью увлечённая рассказом. — Ощущалось неправильно? Или правильно?

Лисса нахмурилась.

— Ощущалось… запретным. Будто нам не следовало этого делать. Но настолько… настолько приятно, что я едва могу описать. — Она содрогнулась, словно заново переживая экзотическое ощущение. — Я до сих пор чувствую, как его шепчущие пальцы скользят по моим волосам. Понимаете, я была единственной женщиной Киндред в нашем клане, и все смеялись надо мной. Говорили, что мои зелёные полосы делают меня похожей на цеебу — уродливого зверька с полосками на спине. Но Сэйбер… он просил не обращать на них внимания. Он считал мои волосы прекрасными.

— Значит, приёмная мать застала его за тем, как он мысленно перебирает твои волосы? — Для Надии это всё ещё звучало крайне невинно.

Лисса густо покраснела.

— Он… он также целовал меня. Не ртом, конечно. Но его шепчущие губы были такими мягкими, такими нежными…

— Как же ваша приёмная мать вообще поняла, что происходит? — спросила Надия. — То есть, если вы просто стояли, даже не касаясь друг друга физически…

— Можно почувствовать, когда двое людей прикасаются друг к другу, — мрачно сказала Лисса. — Поле Прикосновения вокруг них распространяется довольно далеко. Оно… оно возбуждает всех, кто находится поблизости.

— Словно ментальный афродизиак. — Надия покачала головой. — Поразительно.

— И весьма красноречиво, — грустно добавила Лисса. — Поэтому, понимаете, скрыть то, что мы делали, не было никакой возможности, даже несмотря на то что между нами оставалось не меньше метра.

— Что она сделала? — спросила Надия, хотя уже догадывалась.

— Конечно же, пришла в ярость. — Лисса сжалась от явно мучительного воспоминания. — Она заявила, что я совратила её сына, что он никогда бы на такое не пошёл, не искуси я его. Сэйбер пытался защитить меня, но она ответила, что его желание оберегать — лишь ещё один симптом чар, которые я на него наложила. Она… — Лисса с трудом сглотнула, словно заставляя себя продолжить. — Она сказала, что я могу смело плевать на могилы родителей, ибо позор, который я им нанесла, настолько велик, что не подлежит прощению.

— О, Лисса… — Надия сочувственно сжала её руку. — Мне так жаль. Значит, именно тогда она решила отправить тебя в Первый мир, чтобы ты стала жрицей?

Лисса кивнула.

— Если бы нас застали в физическом объятии или… не дай богиня… если бы я позволила Сэйберу дать мне Глубокое Прикосновение… — Она покраснела от смущения, произнося эти слова. — Впрочем, я даже не знаю, возможно ли это было между нами, но если бы мы хоть попытались, нас бы обоих забили камнями насмерть. Однако поскольку Прикосновение сейбера оказалось слабым и не физическим, приёмная мать предпочла скрыть произошедшее и просто разлучить нас.

— Слава богине, что вас не забили камнями, — воскликнула Надия. — Как это по-варварски!

— Да, мне сохранили жизнь, хотя я заслуживала смерти. Но порой думаю, а не была бы смерть милосерднее. — Лисса выглядела встревоженной. — Видите ли, перед отправкой в Первый мир она заставила меня отречься от Сэйбера.

— Отречься? Что это значит для вашего народа?

Лисса опустила голову.

— Мне пришлось сказать ему, что я его больше не люблю. Заявить, что не желаю видеть его никогда. Я принесла формальную клятву, что никогда не стану его. И о, госпожа… — Она подняла взгляд на Надию. — Когда я произнесла эти слова и увидела, как гаснет свет его любви в глазах… тогда я сама захотела умереть. Я причинила ему боль… ужасную боль, потому что это был единственный способ удержать его подальше от меня. Уберечь от того, чтобы его мать предала огласке то, что произошло между нами.

— Она шантажировала тебя, — возмущённо сказала Надия.

Лисса кивнула.

— Да. Она заявила, что, хотя он её сын и она любит его, но откроет правду всему клану, если он не отречётся от меня. Сэйбер… он оказался храбрее меня. Он отказался произносить формальные слова и приносить клятву никогда больше не видеть меня. Но я боялась за него… за его будущее. Он должен стать следующим правителем нашего народа, точно так же, как чалла Раст — советник Первородных. Всё это рухнуло бы, если бы кто-то узнал о нашем позоре.