Я улыбнулась уголками губ. Едва заметно с благодарностью кивнула Матвею и ушла с дороги, чтобы не мешать брату вести брата.

В квартире Максима нас встретили Люда, Ася и Саша Гурьев. Они накрыли праздничный стол и тепло поприветствовали, наконец-то, вернувшегося домой Максима.

Сам Макс в первую очередь прошёл в спальню, чтобы убедиться, что я действительно перевезла свои вещи к нему.

— Ого! Ты и ремонт забабахала? — присвистнул, разглядывая стены, новую штору и кое-что из мебели.

— Твоя холостяцкая берлога слишком брутальна для меня. Да и мне нужно было чем-то занять руки, чтобы головой не тронуться, пока ты в больнице. Но не переживай, всё необходимое для твоей бьюти-рутины и оставила. На тумбочке, — кивнула, чтобы Максим тоже посмотрел и лично убедился в том, что его туалетная вода, кружка, электробритва и сантиметровая лента никуда не делись.

— А в кружке что? Градусник? Ты простыла?

— Посмотри.

Я прикусила нижнюю губу. Волнение заставило ладони вспотеть. Даже живот скрутило.

Максим с тростью дохромал до тумбочки, вынул из кружки тест на беременность. Разглядывал его несколько секунд, пытаясь понять, что это такое. Но когда понял, выронил трость.

— Заикрил? — смотрел на меня во все глаза.

— Первый из двух обещанных копчиков, — не смогла сдержать широкую улыбку. Особенно тогда, когда Максим смотрит на меня с таким ярким счастьем в глазах.

— Мы так чпокались, что должны получиться сразу два копчика.

— Это вряд ли.

— Иди ко мне. Сейчас второй копчик догонит первого.

Утро восьмого марта пока не задалось — курьер где-то задерживался с цветами.

Поэтому мне приходилось делать вид, что я не помню, какой сегодня день. Хорошо, что и Ева о нём не вспомнила. По крайней мере, не намекала мне ни на букет, ни на подарок. Да и вообще, походу, не выспалась. Уж больно загруженная с утра, молчаливая. Уже несколько дней загадочная ходит.

Или дело всё же в том, что её утро в этот день не началось с традиционного букета тюльпанов?

Ой, и косячишь ты, Максимка.

В кухонное окно увидел машину и курьера.

— Наконец-то! — выдохнул облегченно и поспешил к двери. Нужно успеть поймать курьера с цветами до того, как он позвонит в дверь. Забрал букеты, закрыл дверь и вернулся на кухню, где ели малые. — Так, копчики, маму поздравлять будем?

— Будем! — сыновья побросали оладьи и потопали ко мне.

Раздал им по маленькому букету, себе взял большой. С секунду подумав, сбегал в комнату малых и взял для них бабочки от детских смокингов.

В нашей с Евой комнате взял бабочку от своего свадебного костюма. Наспех нацепил её на шею пофиг, что я с голым торсом и до сих пор в трусах. Зато красивый.

Присел рядом с сыновьями и стал надевать бабочки на них, очень волнуясь, что Ева может выйти раньше, чем я успею нарядить малых.

Мелкие были в майках и боксерах, но с бабочками сразу приобрели торжественный вид.

— Лёха, не вертись, — шепнул я.

— Пап, я Саня, — ответил сын.

— Лёха — я, — поучительно цокнул второй.

— Я вас точно подпишу, блин.

Пацанам уже четыре года и, кажется, что с возрастом они становятся только сильнее друг на друга похожи. Либо я старею, и пора носить очки.

Услышал, как в туалете провернулся замок. Быстро встал с сыновьями в один ряд.

— Равняйсь! Смирной! — скомандовал, когда Ева вышла к нам.

Красивая, что пиздец.

Клянусь, я никогда не перестану капать слюной на эти её шёлковые халатики.

— К поздравлению мамы приступить!

— Мама, с днём рождения! — закричали малые.

Чёрт! Забыл сказать им, с чем мы маму поздравляем. С днём рождения поздравляли несколько дней назад. Но мелким всё равно в радость поздравить маму ещё раз.

— Спасибо, мои хорошие! Спасибо, мои сладкие! Дайте я вас обниму! — Ева прижала наших пацанов к себе. Закрыла глаза и широко улыбалась, стоя в обнимку с ними на коленях.

Я тоже присел к ним. Обнял всю свою семью и так же потёк ванильной лужицей.

— Люблю вас, — произнесла Ева. Поочередно поцеловала сыновей, и напоследок оставила меня.

— Мы тебя больше, — шепнул ей.

Пацаны услышали.

— Да! Мы больше! Потому что мы — мужики!

— Мужики мои, — Ева крепче обняла сыновей.

— А тортик будет? — спросил Лёха.

Или Саня?

С затылка вообще хрен различишь.

— Будет. Но только после ужина. К нам вечером приедут дядя Матвей, Плюша и их дочка Кира.

— Ура! Кира приедет! — возрадовались копчики. Перестали обнимать нас и усвистели на кухню, где продолжили завтрак и начали строить планы, во что они будут играть с двоюродной двухлетней сестрой.

Я встал сам, помог подняться Еве.

С обожанием смотрел на жену, обнимающую букеты.

Она втянула их запах и с загадочной улыбкой посмотрела на меня.

— Что? — я чуть напрягся.

— У меня тоже есть для тебя подарочек, — игриво произнесла она.

— Ну, пойдём в душик. Приму его с удовольствием.

— Дурак, — мило улыбнулась и прижалась ко мне.

— Это ты меня соском там царапаешь?

— Проверь, — загадочно обронила Ева.

— Градусник? — нахмурился, ныряя под её халатик, где из подмышки что-то торчало.

— Ага. Тот же, что почти пять лет назад.

По коже пробежал табун мурашек.

Две полоски.

— Принцесса? — выдохнул я едва слышно.

Только не реветь.

— Не знаю. Возможно, ещё один копчик.

— Нифига! Восьмое марта сегодня. Это точно принцесса. Моя принцесса! — встал перед Евой на колени и поцеловал живот поверх халата. Поднялся и крепко поцеловал жену в губы. — Ну, вот! А ты говорила, что я зря набил на груди гнездо с колибри. Все на своих местах.

Ева коснулась пальцами татуировки на моей груди. Такой же, как у неё — летящая колибри, а под ней гнездо с тремя птенцами. Под гнездом имена наших сыновей, и как раз осталось местечко ещё для одного.