Секретарша поставила на стол пакеты и отошла. Встала по стойке смирно и смотрела на моего мужа, будто в ожидании нового распоряжения.

— Что-нибудь ещё? — спросила она, бегая взглядом от Егора ко мне.

— Ты уволена, — бросил Егор абсолютно хладнокровно.

— Но… — у неё отпала челюсть.

— Егор, — прошипела я. — Зачем?

— Уволена. Можешь идти.

— Но… за что? Я же…

— Пошла вон, я сказал! — Егор крикнул так внезапно и громко, что мы обе вздрогнули.

Я посмотрела на девушку извиняющимся взглядом, желая дать понять ей, что это не я так решила.

Она посмотрела на меня с ненавистью. В её глазах стояли слёзы, но она, сжав губы в нитку, молча вышла из кабинета, не забыв хлопнуть дверью, разумеется.

— Егор, зачем ты так? — спросила я у мужа, который уже с лёгкой улыбочкой смотрел, что находится в пакетах из доставки.

— Что? — он невинно посмотрел на меня.

— За что ты её уволил?

— Ты же сама сказала, что тебе не нравятся её сиськи и ты подозреваешь, что у меня может с ней что-то быть. Как видишь, мне на неё плевать. Кофе или чай?

— Егор, это неправильно. Так нельзя. Мало ли, что я думаю. Если она хорошо справляется со своими обязанностями, то её не за что увольнять.

— Ев, давай пообедаем, и мне пора ехать на производство. Опять на одной из пилорам следаки что-то искали. Надо проверить.

— Я с тобой.

Я должна лично всё увидеть.

— Зачем? — он недовольно вздохнул. — Тебе там делать нечего. Там шумят пилы и работает всякий сброд. Не хочу, чтобы ты это видела.

— А я просто хочу быть к тебе ближе, — промурлакала я кошечкой и, подойдя к нему, положила голову на его плечо и как лань заглянула в глаза. — Ну, пожалуйста!

— Ладно, — сдался Егор и приобнял меня. — Но ты никуда не лезешь и не отходишь от меня. Не хочу, чтобы и с тобой что-нибудь случилось.

Большая огороженная территория за одним из загородных посёлков встретила нас лаем бродячих собак и шумом техники.

Работали погрузчики, ездили большегрузы, с которых либо разгружали брёвна, либо загружали на них светлый свежий брус, доски и прочий пиломатериал.

Огромные залежи брёвен вокруг, горы опилок, несколько строений внутри территории и на каждом кипит работа. Промышленные пилы не просто гудят, они визжат на всю эту огромную территорию.

И я знаю, что это далеко не единственная пилорама, принадлежащая семье Егора. От масштабов, с которыми они имеют дело, буквально кружится голова.

Здесь нет ни одного рабочего, который бы просто стоял прислонившись спиной к забору и курил, прохлаждался.

Работают все. Все чем-то заняты, каждый что-то делает.

— Здравствуйте, Егор Николаевич, — нас встретил пузатенький мужичок приятной внешности. На папу моего чем-то похож — такой же трудоголик, наверное. По крайней мере, визуально выглядит как очень ответственный человек с кучей обязанностей.

Он протянул Егору руку, чтобы поздороваться, но Егор, какого-то чёрта, её тотально проигнорировал.

— Что у вас? — спросил он вместо этого, глядя куда угодно, только не на собственного сотрудника.

— Здравствуйте, — я с улыбкой поприветствовала мужчину и вместо Егора пожара протянутую мозолистую руку настоящего трудяги, чтобы мужчина не чувствовал себя неловко.

— Здравствуйте, — мужчина слегка улыбнулся мне. Поправил козырек кепки на голове и начал объяснять Егору о неполадках в какой-то, видимо, важной местной технике.

— Ты не мог мне это отчётом скинуть? — рыкнул Егор недобро. — Нахрена я сюда ехал?

— Так вы же всё равно приедете, чтобы лично всё проверить. Мало ли, кто из моих ребят что-то спиздил и пропил, — в словах мужчины я услышала шпильку в сторону Егора.

Похоже, мой муж называет своих работников пьянчугами и отбросами не только при мне. Он и перед ними не скрывает своего к ним отношения.

Но, похоже, слишком хорошо им платит, чтобы даже несмотря на его к ним отношение, они продолжали здесь работать.

— Показывай, — вздохнул Егор обреченно. Взял меня за руку и повёл за собой в цех.

Здесь оборудование шумело так, что закладывало уши. Казалось, я не слышу даже собственных мыслей. Но хотя бы большая часть работников находились здесь в специальных наушниках и даже очках.

Какая-никакая, а техника безопасности здесь соблюдалась.

Встретивший нас мужчина кому-то свистнул, жестом показал остановиться, и шум в помещении стал гораздо тише.

Пока Егор выяснял, что и с чем случилось, я, сжимая в руках ремешки сумочки, бродила рядом.

Работники на меня косились, но, стоило мне посмотреть на них, даже доброжелательно, как они сразу отводили взгляды в сторону.

Один из станков… лент… пила? Что это, я точно не знаю, но я точно поняла, что эта штуковина не работает. Увидела на ней остатки ленты, как на месте преступления, а под ней что-то напоминающее следы крови.

Хотя, вполне может оказаться, что это что-то типа машинного масла или, возможно, вообще смола.

Оглянулась, Егора рядом не увидела. Заметила его удаляющийся силуэт с тем мужчиной в кепке в воротах, через которые мы сюда попали.

Поймав момент, я подошла к ближайшему работнику и, перекрикивая вой других работающих станков, поинтересовалась:

— Говорят, здесь произошёл несчастный случай?

Сейчас главное продолжать невинно улыбаться и хлопать ресничками.

Работник несколько долгих секунд задумчиво смотрел на меня, потому перевел взгляд туда, куда ушёл Егор. Затем снова глянул на меня и отвернулся к другому работающему станку, скрестив руки на груди.

— Да, — ответил он сухо.

А что-то типа подробностей будет?

Судя по его позе и внезапно окаменевшему выражению лица, больше никаких деталей он мне сообщать не планирует.

— А из-за чего это произошло? Не знаете?

Улыбайся, Ева. Просто улыбайся. Ты — милашка.

И снова этот работник оглянулся на выход.

— Не знаю. Зуев ближе всех был, видел, — ответил сдержанно. И в момент, когда я думала, что нужно задавать какой-то новый наводящий вопрос, он добавил. — В ленту зажевало. Пиджак. Вроде, — как-то неуверенно прозвучало. — Опасное предприятие здесь, девушка. Пила может сорваться, трос порваться, бревно придавит, оступиться можно на любой залупе и угодить под ленту. Вы бы близко сюда не подходили. Нам ещё один опечатанный станок не нужен.

— Поняла. Спасибо, — улыбнулась мужчине и пошла к выходу.

Всё звучит я выглядит вполне логично. И мне, как человеку, ничего в этом не понимающему, кажется, что несчастный случай вполне мог здесь произойти. Учитывая масштабы, это даже хорошо, что подобного рода случай здесь был лишь один.

Сомнений к словам Рамзина на данный момент стало лишь больше.

Уже неделю чувствую себя Дашей-путешественницей, которая просит показать ей жулика. Прям детская травма какая-то. До сих пор помню, как кричала в телевизор, надрывая глотку, что вижу жулика, и сильно злилась, когда Даша-путешественница продолжала стоять и снова и снова просила показать ей, где спрятался жулик.

Где-то внутри меня есть полное ощущение, что с Егором происходит ровно то же самое. Но доказать это я никак не могу. Просто внутреннее чутьё. Будто все вокруг кричат и тычут в него пальцем, обвиняя моего мужа в том, что смерти на его предприятиях не случайны, но я продолжаю нихрена не слышать. Стою, моргая, рюкзачок уже даже приготовила. Правда, для того, чтобы в скором времени отправиться к родителям в гости, когда начнётся отпуск.

Егора тоже нужно позвать с собой. Но не хочется. Совсем. Знаю, что я больше напоминаю собаку-подозреваку, нежели любящую жену, но не могу перестать смотреть на собственного мужа, как на абсолютно постороннего мне человека, от которого жду прокола.

Чем дальше, тем больше мы становимся друг другу чужими. Мы не разговариваем. Мы не ужинаем вместе, не проводим милые вечера. Мы трахаемся. Быстро. Иногда жёстко. А потом он засыпает.