Опустил голову, открыл глаза и, повернувшись, увидел выходящую из универа Плюшу.
Улыбнулся ей, вот только она в ответ раздраженно закатила глаза.
Ей можно так на меня реагировать.
Она единственная в моей жизни девушка, которой я официально разрешил не млеть каждый раз при виде меня. Ведь она — девушка моя старшего и единственного братишки. И то, что я при всей своей невероятной харизме и неподражаемой сексуальности совсем ей не нравлюсь — это отличный бонус для их с Матрасиком отношений.
— А Матвей где? — бросила Плюша сходу.
Ни тебе «привет», ни «рада тебя видеть».
— На службе. Попросил меня за тобой заехать.
— По-вашему, сама я до дома добраться не в состоянии? — она хмурилась и ворчала как бабка. И это в свои девятнадцать.
— Не бзди, Плюша. Прыгай в карету и погнали. Мне ещё по одному делу надо отскочить.
Вздохнув матом, Плюша двинулась к передней пассажирской двери.
Пришлось её остановить и направить к задней.
— Ты сегодня едешь здесь. Матрасик сказал, доставить тебя в целости и сохранности. Не могу ослушаться.
Только тогда, когда Плюша подошла к задней двери, я открыл её и широким жестом пригласил присесть. Едва заглянув в салон, она молча показала мне средний палец.
— Сам там поедешь, — пошла к передней.
— А что не так? — с довольной ухмылкой посмотрел на розовое детское автокресло. — Ты мелкая, ещё и в безопасности будешь с пятиточечным ремнём.
— Ты где его взял, вообще?
— Для тебя своровал, — закрыл дверь и, обойдя машину, сел за руль. Запустил двигатель, и машина тронулась с места. — Друг попросил завезти ему в школу.
— Легенда про воровство для меня звучала круче.
Плюша предпочитала не верить никаким моим словам. Всё из-за того, что иногда я прикидываюсь тем, кем не являюсь. Работа такая.
Я подвёз её до дома. Отстегнув ремень безопасности, она подцепила пальцами ручку двери, чтобы выйти, но остановилась.
Повернулась ко мне и заглянула в глаза.
— Голодный?
— Волк, — хмыкнул самоуверенно.
Плюша в ответ лишь устало вздохнула, закатив глаза.
— Борщ лакать будешь, волк? Вчера варила.
— Буду. Но вечером. Сейчас мне нужно отскочить, отдать кресло и ещё пару дел.
— Вечером борща не будет.
— А что будет?
— Не знаю. Рыба запеченная. Горбуша. Под шапкой из сыра и овощей…
— Хорош меня соблазнять! — демонстративно вытер слюни. — Я всё равно тебе не дам. Я — не такая!
— Да ты-то мне нафиг нужен?! — она брезгливо поморщилась. — Мне бы Матвей… Ай, ладно! — она махнула рукой и вышла из машины.
Я следом за ней.
— Подожди… тебе что, Матюша не даёт?
— Отстань, — бросила она, не оборачиваясь.
— Реально?! У вас, чё, ещё не было?!
— Будешь шутить над Матвеем, и в следующий раз, когда ты будешь у нас ночевать, я смою с тебя все татухи.
Угроза звучала вполне реально. Даже татуированная шея зачесалась.
— Виагры ему на вечер запеки! — я не мог не пошутить над этим. И даже вновь показанный мне средний палец повеселил меня.
Убедился, что Плюша зашла в подъезд, и только тогда тронулся с места, находу написав братишке, что его девчонка доставлена в целости и безопасности домой.
Очень хотелось над ним пошутить, но пока не стал. Позже. Когда придумаю чёткую колкость.
Отправился к школе, к которой меня попросил подъехать Гурьев для передачи автокресла его дочери. Его пришлось переставить на время в мою машину, так как в своей Саня перевозил сегодня холодильник.
Припарковался у школы, в которой когда-то учился сам. Золотые времена. Вернулся бы в них, но с дисциплиной сейчас у меня ещё хуже, чем было в подростковом возрасте.
Передал подъехавшему Сане автокресло.
— Зайдёшь? — спросил он, кивнув на дверь.
— Зачем? Да и там по пропускам сейчас всё.
— Скажешь, что со мной. Моё лицо там примелькалось — из-за мелкого часто вызывают.
— Сегодня что натворил?
— Гандоны водой наполнял и из окна сбрасывал.
— Нормальное детство, — хмыкнул я. — Как у нас.
— Так я ему об этом и рассказал на днях, а он… Короче, пойду теперь объясняться перед училкой. Ты со мной?
— Ну, пойдём, — неохотно последовал за знакомым. Терпеливо дождался записи во все журналы и проверки документов на проходной. Знал бы, что ксива сразу отбросит все вопросы, показал бы её сразу вместо «здрасьте».
— Я пока училку поищу. Ты со мной? — поинтересовался Саня.
— Не. Погуляю тут.
Сколько я не был в этой школе? Лет тринадцать прошло с момента выпуска. Или четырнадцать?
Короче, школа почти не изменилась. Разве что теперь вместо рукописных стендов висят фабричные — яркие, глянцевые. А в остальном, даже пахнет так же. Слышу отголоски столовской пиццы и желудок ностальгически сжимается. А если вспомнить ещё их булочки с сахарной посыпкой или пюрешку с котлетой…
Чёрт! Всё-таки, не надо было отказываться от борща. Теперь жрать хочется.
В столовку я не пошёл, а вот в спортзал зарулил. Благо, сейчас перемена и в спортзале, как в старые добрые, рубятся в волейбол старшеклассники. В входа в зал толпится молодёжь, и я присоединяюсь к ним.
Свист подошвы по полу, шлепок ладонью по мячу, аут.
Будто и не уходил отсюда. Даже физрук тот же.
— Рамзин? Макс? Ты? — он тоже меня узнаёт.
— Я, Павел Валентинович. Здравствуйте, — пожимаю ему руку и становлюсь рядом с учителем. — Как ваши дела? Смотрю, всё так же тренируете чемпионов?
Взгляды детишек направлены на меня. Чувствую себя местной звездой.
— Тренирую, Макс. Тренирую, — улыбнулся Павел Валентинович и привычно взялся за свисток правой рукой. Всё тем же орлиным взглядом контролирует игру. Свистит, жестом показывает, что гол засчитан. Свистит на подачу. — Поколение сейчас нежное пошло.
Поднимаю взгляд под потолок и вижу камеры.
— Да, этих уже мячом по башке не воспитаешь, — хмыкнул я. — С нами попроще было, конечно.
Мы следим за игрой. Руки так и чешутся ворваться, но, боюсь, в таком случае застряну здесь на весь день.
— О! Ева Александровна, давайте к нам! — вдруг пацаны приободрились, разулыбались, да и в целом расцвели, залипнув на входе в зал.
— Нет! Давайте лучше к нам, Ева Александровна! Эти лохи всё равно не выиграют! — парирует команда противников.
— Какой счёт? — слышу смутно знакомый женский голос.
— Пятнадцать десять.
— Играю с проигрывающей командой до выравнивания счёта. Павел Валентинович, можно? — она выходит из толпы болельщиков-школьников, несёт в руках журнал и окидывает меня острым взглядом кошачьих глаз.
И тут я понимаю, что передо мной в прикиде типичной школьной училки, явилась та самая фурия из бара, которая практически в одиночку скрутила нужного нам серийника и технично навтыкала мне.
Я две недели искал её в спортивных секциях и студиях бокса, фитнес-клубах, а нашёл в школе.
Ева Александровна, значит?
Ну-ну…
— Конечно, можно, Ева Александровна, — Павел Валентинович, смотрю тоже разомлел в присутствии моей вёрткой птички-колибри. — Только ты ж на каблуках.
— А это не проблема. Вы же знаете, — она улыбнулась ему, передав журнал, и с лёгкостью сняла туфли на высокой тонкой шпильке.
Стала чуть пониже, но всё равно осталась высокой. Может, сантиметров на десять меня ниже, а я метр девяносто.
Подняла с пола туфли и пробежалась взглядом по ряду скамеек, очевидно, выискивая место, куда их можно поставить.
— Я подержу, — предложил свои скромные услуги.
Ева Александровна выстрелила в меня злым взглядом и демонстративно поставила туфли в свободный уголок зала под скамейку.
Босыми ножками в черным капронках дошла до проигрывающей команды, в которой ей уже освободили место и с нетерпением ждали.
— Так, пацаны, собрались! — она ловко собрала старшеклассников в круг вокруг себя. Лица тех реально стали собраннее и серьёзнее. — Берём все мячи. Не боимся упасть, удариться или выглядеть некрасиво перед девчонками. Всё, погнали! Кто сдох, тот лох!
