Мы ещё долго сидели у костра. Общались, смеялись, порой задумчиво молчали, и снова объелись. Хотя есть никто не планировал. Но как-то незаметно в костре пожарились сосиски к пиву, откуда-то взялась сырная тарелка, овощи, арбуз…

Утром я проснулась рано. С ужасно заплывшим после ночного дожора лицом, но очень отдохнувшая.

Братья и папа уже слонялись по двору, пилили дрова и собирались чинить крышу бани. Я решила прокатиться на квадроцикле по горам — одно из любимых развлечений, доступных мне только здесь, у Байкальского берега.

Спустилась к гаражу, чтобы выгнать квадрик.

— Ев, — позвал меня Лука, только что взобравшийся на крыше бани. — А ты точно со своим разводишься? — спросил он, глядя при этом куда-то за ограду нашего двора.

— В смысле? — нахмурилась.

Следую его взгляду, вышла за калитку. Глаза на лоб полезли от большого ослепительно золотого банта на капоте нового внедорожника.

Не нужно быть гением, чтобы не понять, что это от Егора. Похоже, его эго не выдержало, что я уехала на отдых не на подаренном им лексусе, а на общественном автобусе.

— Тут ещё и квадрик в прицепе, — крикнул Савва, выйдя следом за мной.

В машине никого не было. Я не проверяла, заперта она или нет. Было всё равно. Главное — я не видела Егора ни рядом с машиной, ни внутри неё.

Увидела, что к банту прикреплен белый конверт. В нём ключи и короткая записка:

«Моя райская девочка, знаю, что ты любишь дикую езду по бездорожью. Не отказывай себе в этом удовольствии из-за нашей ссоры. Люблю»

Молодец какой…

И моей семье пыль в глаза пустил, и меня попробовал подкупить.

— Ну, тут либо дико любит, либо люто накосячил, — присвистнул Савва.

Уже послезавтра все уедут, и в доме я останусь одна.

С одной стороны это расстраивает, ведь не хочется, чтобы теплая и веселая атмосфера покидала дом, но с другой я даже немного рада возможности остаться наедине и подумать.

За три дня, что я нахожусь в окружении семьи, у меня так и не вышло собрать мысли в кучу и подумать о том, что делать с Егором, и как сделать так, чтобы наш развод прошёл как можно более безболезненно для всех сторон

Честно говоря, пока я не придумала ничего лучше того, чтобы дождаться, когда фокус его внимания упадёт на другую девушку. Ведь, если верить кинематографу и книгам, как всем богатым, ему положено иметь любовницу. Молодой, успешный, сраный абьюзер…

Одна нервотрёпка даже просто от мыслей о нём.

Сегодня с раннего утра жара. Дети всё утро просились купаться, и вот, наконец-то, дождались, когда и взрослые тоже этого захотели.

Прихватив всё необходимое для отдыха на песчаном пляже, мы всей спустились к берегу. Родители остались следить за детьми и строить с ними песчаные замки, а я, Алёнка и братья нашли себе развлечение в виде пляжного волейбола.

Играли просто со случайно собравшейся компанией, которые, как и мы, оказались неравнодушны к волейболу и пустующей сетке, натянутой между столбами.

Пока играла, зачем-то вспомнила о Рамзине и подумала о том, что его здесь очень не хватает. Тогда бы, может, веселье не казалось таким натянутым. Или, может, оно только мне таким кажется из-за постоянно гуляющих в голове мыслей, что не дают расслабиться и полностью отдаться отпуску?

В общем, опять разозлилась.

Решила, что больше не хочу играть в волейбол. И людей рядом пока видеть не хочу.

Взяла напрокат сап и отплыла на нём подальше от берега. Туда, куда никто не заплывает. Туда, где могла в одиночестве спокойно полежать на сапе, молча смотреть в ясное голубое небо. Дать себе возможность подумать, пока тихие волны Байкала мягко укачивают, словно убаюкивая.

Закинув руки за голову, лежала на спине и смотрела в небо. Ловила взглядом периодически пролетающих вечно голодных чаек размером с собаку и постоянно возвращалась к мысли о том, что и моя семья абсолютно беззащитны перед Егором, его властью и деньгами.

Обратиться, по сути, не к кому.

Знаю, что в полиции у отца Егора есть связи. Думаю, эти же связи прямо сейчас мешают следствию или намеренно его тормозят в расследовании гибели людей. Уж больно Егор спокоен и уверен, что ему ничего не будет.

Обратиться напрямую к Рамзину и понадеяться, что он сможет помочь или даст какой-то дельный совет?

Не знаю…

Хотя, может, стоить попробовать?

Очевидно ведь, что в одиночку я с этим не справлюсь.

Только как связаться с Рамзиным так, чтобы об этом не узнал Егор и ничего не заподозрил?

Максим его личный триггер. Боюсь, если он узнает, что мы могли где-то пересечься даже случайно, Егор окончательно потеряет контроль и самообладание. И тогда, его этот захват за шею, для меня останется сущим пустяком.

Чёртов Рамзин! Не мог в юности мотать нервы кому-нибудь другому, а не Егору?

— Одна здесь отдыхаешь?

Едва я услышала этот голос с лёгкими шаловливыми нотками, как внутри меня поднялись нотки истерического смеха.

— Твою мать, — выдохнула я обреченно. Закрыла глаза и накрыла их сгибом локтя.

Мне конец. Мне, определенно, конец…

— Ты в курсе, что в твоё очко скоро лупой залезут?

— Главное, чтобы не залупой, — хмыкнул я, постучав пальцами по рулю.

Мы с Саней стояли на светофоре, а за две машины от нас остановился самый обычный среднестатистический серенький седанчик.

И всё бы ничего. Если бы не тот факт, что эту тачку в непосредственной близости к своей заднице я вижу уже больше месяца.

Кто-то настойчиво за мной следит. Разумеется, я знаю, кто.

— Егорка всё никак не перестанет баловаться? — Саня поёрзал на сиденье и ещё раз посмотрел в зеркало заднего вида.

— Нравлюсь я ему, — пожал невинно плечами. — Кто ж виноват, что я такой охуенный?

— Главное, чтобы он за твоей охуенностью не заметил, что у его очка лупа ещё больше.

— За это, Саня, можешь не переживать. Я сияю так, что он больше ничего не видит.

— Настолько боится, что ты его жене можешь присунуть?

При упоминании Евы сердечко сжалось.

Внешне я выгляжу так, будто мне плевать и я ничего не потерял, намеренно прекратив с Евой всякое общение, чтобы она была в безопасности. Но глубоко внутри я вою волком и сжимаю зубы, кулаки и очко, чтобы не написать ей и, тем более, не приехать, чтобы увидеть лично.

Довольствуюсь её фотками, рисунками и воспоминаниями о единственном вечере и ночи, что мы провели вдвоем.

Ломает меня. Сильно ломает.

Но даже перед другом приходится держать лицо.

— Фу какой! — манерно машу рукой в Санину сторону. — Никаких присунуть. Исключительно высокодуховное занятие любовью. Соитие, друг мой.

— Ты б нормально потрахался, Максон.

— Ты сам-то давно начал стабильно трахаться? — наконец, загорелся зеленый. Мы тронулись с места, седан за нами.

— Недавно. И очень этому рад, — в этот момент ему позвонили. Саня, только увидев, кто звонил, расплылся в омерзительно довольной улыбке. — Привет, кисуля…

— Ебааать… — усмехнулся я тихо, за что получил от друга тычок кулаком в плечо. — Что за котя этот тигр?

Пока Саня ворковал со своей кисулей, которая, знаю, подружка Евы, я ехал в отдел и палил по зеркалам, что наблюдение от нас не отставало. Хотелось подразнить его, попрятаться по улицам, но тогда Егор поймёт, что я понял.

За Евой он, наверняка, наблюдает не меньше.

— До вечера, кисуля… Хорошо, — Саня закончил разговор и, не прекращая неприлично счастливо улыбаться, смотрел перед собой через лобовое.

— Фу! Чувствуешь? — я начал принюхиваться. Саня со мной.

— Что?

— Воняет чьими-то ванильными яйцами.

— Иинхй, — продолжая счастливо улыбаться, Саня вновь откинулся на спинку своего сиденья.

Через неделю я узнал, что Ева уехала к родителям на Байкал — отдыхать.

Похоже, Егор слишком в себя поверил или решил, что там я её не достану, судя по тому, что снял наблюдение.