Словно читая мои мысли, ко мне подошёл Макс. Мягко положил руку на талию и слегка прижал к себе.

Повернула к нему голову и поймала хулиганскую улыбку.

— Мы не дадим этим приторным извращенцам залить всю кухню сладким сиропом. Плеснём твоего фирменного «отвали, не лапай»?

— Я-то, может, и плесну. А ты что от себя добавишь?

— К твоему соусу недотроги у меня уже есть альденте.

— Макароны сварил?

— Писька наполовину встала.

Всей четверкой тихо рассмеялись.

— Дебил, блядь, — качнул головой Матвей, широко улыбаясь брату.

Смеясь, я не сразу заметила, как Максим обнял меня уже обеими руками, а я, будто так надо, будто так правильно, расслабилась и прижалась к нему, продолжая натирать вафельным полотенцем намытые тарелки.

Так — парами — мы закончили с посудой.

Матвей с Людой собрались уходить.

— Спать хочешь? — спросил Матвей у неё.

Люда, поманив его к себе пальчиком, заставила Матвея наклониться. Что-то шепнула на ухо, после чего Матвей с высоко поднятыми бровями и наигранной возмущенностью произнес:

— Грязная Плюшка!

— Всё, пошли, — она взяла его за руку и повела к выходу из дома.

— Я с вами, — бросил им Макс, явно над кем-то из этих двоих издеваясь.

— Только попробуй, — Люда строго на него зыркнула.

— И вы просто так уйдёте и бросите младшенького?

Бедная сиротка, да три подбородка.

— Матвей, скажи ему! — потребовала Люда, надув губки.

— Пойдём, Плюш. Сам до отеля дойдёт.

Матвей и Люда ушли. Мы с Максом остались на кухне одни. Теперь стоять в его объятиях стало неловко и слишком интимно.

Я ненавязчиво отошла в сторону. Макс опёрся поясницей о кухонный гарнитур, расслабленно, с легкой улыбкой смотрел на меня. На мгновение посмотрел в окно, из которого днём открывается отличный вид на Байкал.

— А правда, что первые часы после заката вода в Байкале особенно тёплая?

— На мелководье, скорее всего, да. Но я ни разу не плавала после заката. Поэтому точно не скажу.

— Поплаваем? — предложил Макс.

— Ну-у… Пойдём.

На берегу за нашим домом никого нет в радиусе трёхсот метров.

В конце берега виден костёр, слышна тихая игра отдыхающих на гитаре. В воздухе пахнет прохладой и влажностью озера.

А ещё кто-то жарит шашлык.

Мы с Максом остановились недалеко от воды. Он почти сразу снял шорты и футболка, а мне вот снимать нечего. Потому что на мне и так ничего нет, кроме майки и шортов, под которыми кружевные трусы.

— Не боишься, что местные коровы оставили здесь свои лепешки во время водопоя? — спросила я, указав на его небрежно брошенные на песок вещи.

— Если так, то придётся возвращаться к тебе, стирать их. А я же не могу в мокром идти. Ночевать у тебя придётся, — вздохнул так, будто не хочет этого. Актёрище! — Ну, что? Кто первый? Кто смелый?

— Это была твоя идея, — махнула рукой в сторону темной воды, в которой отражались огни домов, стоящих на высоком выступе берега. — Пробуй.

— Давай вместе, — Макс протянул мне руку. Замешкавшись на несколько секунд, я всё же вложила свою руку в его ладонь.

Сняла тапочки и позволила завести меня в темную воду.

— Смотри-ка, не соврали. Теплая, — хмыкнул Макс. Мы зашли в воду по пояс, всё ещё держась за руки. Ещё шаг, и нам стало по шею, а ноги едва цеплялись за камни на дне. И вот там вода была уже значительно холоднее. — Ладно. Соврали наполовину.

— Угу, — я отпустила руку Макса и стала плавать рядом с ним. Он тоже не стоял на месте, кружил вокруг меня, как акула, загоняющая свой будущий обед.

— Ты сняла кольцо, — сказал он вдруг, остановившись напротив. Над поверхностью воды торчали только наши головы.

А ведь я даже не припомню, чтобы он смотрел на мою руку сегодня.

— Сняла.

— Это намёк на скорый развод или тебе разонравилось колечко?

— Это намёк.

— Он что-нибудь тебе сделал? Угрожал?

Стало не по себе от того, насколько хорошо Макс знает Егора.

— Все ссорятся. У некоторых это доходит до развода.

— Да, но не у всех в мужьях двинутый Егорка. Просто скажи, угрожал?

Моё молчание затянулось.

Но во время этого молчания я взвешивала все за и против, решая, рассказывать Максу сейчас обо всем или нет.

— Мы просто разводимся, — обронила я.

— Ев, — Макс оказался совсем близко. Настолько, что поймал меня под водой за талию и прижал к своему горячему даже под прохладной водой торсу. Поняла, что в отличие от меня, там под водой он стоит. Поэтому расслабилась, положила на его ладони плечи, чтобы не болтать безвольно руками в воде. — Расскажи мне всё, как есть. Я уже по подарку от Егорки у твоих ворот понял, что он сотворил какую-то дичь. Так?

— Во время ссоры мы часто не следим за словами. В этот раз он переборщил конкретно.

— Что сказал?

— Ничего хорошего.

— Ев…

— Не вмешивайся в это, хорошо? Ты для него и так слишком сильный триггер. И если он узнает, что мы с тобой вот так ночью плещемся вдвоем в теплой водичке, то новых татушек тебе не видать.

— Почему?

— Потому что есть вероятность, что он спустит с тебя шкуру на одной из своих лесопилок. С меня, кстати, тоже.

— Получается, у меня, наконец-то, появится уважительная причина применить к нему табельное, — хмыкнул Макс. — А то иначе расписывай на десять листов, почему его очко забито пулями, как мишень в тире.

Даже в темноте, в которой мы здесь находились, я по его глазам понимала, что он серьёзен, хоть и пылит шуточным флёром.

— Ты дрожишь? Замёрз?

— И вибрирую от возбуждения.

— Не могу похвастаться тем же, — усмехнулась я.

— Как же? Я же вижу, что ты вся мокренькая. Со мной так всегда, я знаю…

— Врёшь ведь.

— Называй меня вагинальным шариком.

— В смысле?

— Ну, негоже училке говорить «пиздобол».

Я сначала не поняла, а потом как поняла…

Рассмеялась, наверное, на весь берег.

Макс сильнее прижал меня к себе под водой, очевидно, чтобы я не уплыла на волнах смеха.

— Надо запомнить, — обронила, вновь заглянув в его глаза.

Мы молча смотрели друг на друга. Нас плавно покачивали волны. Или это Максим качал меня в такт им?

В любом случае, не было чувства неловкости и неуместности из-за того, чтобы мы вот так стоим в воде среди ночи и обнимаемся.

— Ев? — произнес Макс тихо с лёгкой хрипотцой в голосе.

— М?

— Ты мне реально нравишься. Даже слишком.

— Я знаю, — кивнула с лёгкой улыбкой.

Приятны ли мне его слова?

Конечно.

— И что будем с этим делать?

— Терпеть. Я должна сначала развестись. Безболезненно. Для всех.

— А если я не могу больше терпеть? — спросил он тихо и, подавшись ко мне, потёрся кончиком носа и мою щеку. — Если, я больше не могу себя сдерживать рядом с тобой? — шептал он горячо, почти касаясь моих губ своими.

По телу прокатилась дрожь. Но не от холода. Губы распахнулись, в попытке впустить больше воздуха, так как его явно стало не хватать.

— Макс, — шепнула и я, чувствуя, как Макс поддел мою нижнюю губу своей.

— Ев, — выдохнул мне в рот, и больше не осталось преград и здравых доводов для поцелуя.

Он накрыл мои губы своими на удивление нежным трепетным поцелуем.

Судорожно втянула носом воздух. От поясницы выстрелом в соски и низ живота мгновенно прошлась горячая волна.

Макс тоже её почувствовал на себе, когда я ответила на его поцелуй, позволяя его ладоням скользить по моим изгибам под водой.

Поцелуй уже не был таким нежным. Мы нетерпеливо пожирали друг друга, рискую утонуть.

Я почувствовала, как Макс подхватил меня под бёдрами. Инстинктивно оплела его бедра ногами.

Он вышел из воды вместе со мной, ни на секунду не отрываясь от моих губ даже тогда, когда повалил меня спиной на песок, а сам утроился сверху.

Максим целовал меня горячо и вместе с тем нежно.