Поймал лёгкую улыбку в уголке её губ.

— У тебя явные проблемы со слухом. Тут либо лор, либо психиатр. Второе — предпочтительнее. Ты слышишь то, чего нет, никогда не было и не будет.

— Уверена? — возвышаясь над ней, переложил футболку с плеча на плечо.

Ева опустила взгляд на мой обнаженный торс. Бегло посмотрела на татуировки и вернула внимание моему лицу.

Ни один мускул на её лице не дрогнул.

Даже обидно как-то.

— Я к тебе по делу, — включил серьёзный тон и сунул руку в карман шортов.

— Если ты сейчас выложишь на мой стол Матвейку, я проткну его насквозь.

Она взяла остро заточенный карандаш и сжала его в кулаке.

— Мой Матвейка слишком большой. Его так просто на стол не выложишь. А вот это… — вынул из кармана браслет, положил его на ладонь и протянула Еве. — С днём рождения, девочка-грех.

— Что это? — она настороженно заглянула в мою ладонь. Принимать подарок не спешила.

— Браслет ручной работы, — произнес спокойно и взял его двумя руками, чтобы открыть замок. — Сделала одна хорошая знакомая. По моей просьбе.

— Дай угадаю: она тоже тебя хочет? — Ева повела тонкой бровкой.

— Девочке не повезло: у неё страшная патология — абсолютно отсутствует вкус. Поэтому она выбрала моего брата, — Ева тихо усмехнулась и осуждающе качнула головой. — Позволишь? — спросил я, ожидая разрешения надеть на неё браслет.

Ева колебалась несколько секунд, а затем едва заметно кивнула, подставив хрупкое запястье.

— Что это? — она разглядывала браслет, пока я его застёгивал. — Он же не из секс-шопа?

— Браслеты для наших будущих горячих ночей я буду брать на службе. А этот — реально ручная работа. Нравится?

Ева оценивающе крутила браслет на запястье. Касалась пальчиками подвесок, которые я подбирал вместе с Плюшей.

— Колибри, волейбольный мяч, губы… — она перечисляла всё то, что видела на тонком ремешке. — Карандаш, кисть, крошечный холст… А это что? Полицейские?

— Два наших копчика. Забыла?

— Господи… — выдохнула она, слегка закатив глаза. Но браслет разглядывать продолжила. — Планета, буква «Е», буква «М»… Серьёзно? — строго посмотрела на меня.

— Чтобы я всегда был рядом.

— Боксёрская перчатка? — она удивленно заглянула мне в глаза. — Откуда узнал?

— Я коп. Тоже забыла?

— Ты собирал на меня досье?

— На твоего мужа. Уж больно красивый, — хищно улыбнулся.

И не соврал ведь. Про досье.

— Так, может, на него переключишься? Раз он тебе тоже приглянулся.

— Им я тоже займусь. Но с ним не так приятно иметь дело, как с тобой. И, кстати, ремешок браслета сделан из змеиной кожи. Ведь ты не такая уж и райская девочка, а тот змей это явно заслужил.

— Про райскую девочку откуда знаешь?

— Твои коллеги в порыве зависти очень громкие.

Ева поджала губы, но не стала комментировать мои слова.

Прозвенела подвесками браслета и потянулась к застёжке, очевидно, чтобы его снять.

— Всё, Ева. Я закончила! — в кабинет вошла Кострова Марина. Застыла на пороге, увидев меня с обнаженным торсом. — Ой! Максим? Ты поиграть заехал?

— Нет, Марина Олеговна. У меня всё серьёзно, — оттолкнулся от стола. Подошёл к Костровой и поцеловал её руку. Нравится мне это с ней делать. Ничего поделать не могу. Сама виновата — нельзя так мило улыбаться. Ещё её кудряшки эти — очаровательно.

— Ну, ты бы хоть оделся, — припечатала Марина неожиданно строгим учительским тоном. Вытянула свою руку из моей ладони. — Мы в школе, здесь дети, а ты слишком… красочный.

— Красивый, вы хотели сказать, — покрасовался прессом.

— У меня в родственниках есть такой же красивый, — с ласковой улыбкой, явно обращенной не мне, произнесла Марина. — Так что меня этим не удивишь. Всё-таки, оденься Максим.

— Поехали, Марина. Асю по пути захватим. Она уже ждёт.

— Поехали, конечно.

Ева оперативно взяла Марину в оборот. Браслет мой не сняла. Прозвенела им на руке, проходя мимо меня.

— Куда это вы такие красивые? Вас сопроводить? — поинтересовался, идя следом за ними.

— В кафе. Пить… чай, — бросила его, не глядя на меня. Надела пальто и накинула на плечо сумочку.

— Да, у Евы день рождения. Хотим отметить маленьким женским коллективом.

— Ну, удачи, девчонки. Если что звоните.

— Женским коллективом, — подметила Ева с нажимом, ради чего не пожалела растратить на меня свой взгляд. Строгий, правда, но всё же…

Они ушли, а через шесть часов, когда я был в отделе, в наш кабинет с кружкой кофе в руке зашёл Санька.

— Прикинь, кого сейчас в обезьянник привезли! — ржал он.

— Кого? — спросил я без интереса. Ебатни с бумагами сейчас хватало. Не до всяких идиотов из обезьянника.

— Кострову, Афанасьеву и Зуеву.

— В смысле? — резко вскинул взгляд на Саньку. Руки замерли над клавиатурой ноута. — Еву Зуеву?

Уж больно подозрительно знакомое сочетание фамилий.

— Ага. Они скамейку с городского парка спиздили. Через дорогу несли прямо перед машиной с нашими «пэпсами». Бухие в ноль!

Саньку вся эта ситуация веселила.

А я…

А я должен лично на это посмотреть. Заодно Камазу наберу.

— Девочки, а чё мы такие пьяные-то? — мы вышли из кафе в сторону городского парка.

Решили прогуляться, подышать свежим воздухом и заодно выветрить пары алкоголя.

Кажется, мы перелихачили.

— Потому что не надо было пробовать столько коктейлей, — заявила Ася заплетающимся языком. — Кажется, меня тошнит.

— А я говорила, что в природе всё то, что имеет яркий окрас, считается опасным, — произнесла Марина.

— Но мы не из ссыкливых, — бросила я гордо, и мы рассмеялись.

Так веселой тройкой и держались: я и Ася по краям, как высокие, а между нами миниатюрная Марина. Держались за руки, чтобы не поскользнуться.

— Уже март месяц, а весной даже не пахнет, — с грустью вздохнула Марина.

И правда, на улице было холодно. Днём солнце ещё немного пригревало через школьные окна, а после заката вновь наступала зима. Весенние образы шкаф ещё не покидали.

— Может, в июле теплее будет, — любимая шутка сибиряков.

Так за разговорами мы дошли до парка. Остановились у скамейки и поняли, что дальше идти не можем, нужен отдых.

— Зачем мы пили эту водку? — простонала Ася, схватившись за голову. — Завтра же на работу, дочку в садик отводить. А там этот Гурьев — матершинник чертов.

— Гурьев? — я удивленно вскинула брови. — Тот, который опер?

— Ага, — Ася выдохнула облако теплого пара в прохладный воздух. — Он иногда забирает дочку. Чаще бабушка, но бывает, что мы с ним пересекаемся. А у него такая доченька прелестная. Даже не понимаю, как у такого… арматурина! — Ася с трудом подобрала слово. — Получилась такая голубоглазая прелесть.

— Мы пили водку? — протянула Марина изумленно.

— Ага. Сразу после рома, — подтвердила Ася.

— Рома? — моя очередь удивляться. — Какая рома?

Мы рассмеялись и едва не свалились со скамейки.

— Ой, девочки! Мы такие дурочки! — Марина приобняла нас и притянула к себе. Так, обнявшись и согревая друг друга мы просидели в молчании, глядя перед собой на деревья, что весной наденут сочную зеленую листву. — Слушайте, а хорошая скамейке, — хмыкнула Марина и немного поерзала на месте. — Удобная такая. Мне бы в сад такую. Я розы посадила два года назад, они разрослись. Красиво так! Туда бы скамейку хорошую. А эта ещё и фигурная такая. Давайте, я сфоткаю, а потом по магазинам такую же поищу, — она встала и начала рыться в сумочке в поисках телефона.

— Так, может, стырим её? — предложила я шутки ради.

— Это же преступление! — ахнула Марина. С секунду подумав, добавила. — А давайте! Это же так сексуально, девочки! Я и муж по разные стороны закона… Порочная страсть, запретные чувства, тайные встречи… Всё, девочки! Понесли!

Марина в то же мгновение вцепилась в край скамейки.

Я встала, чтобы ей помочь.