— Потому что хочу тебя. Что здесь непонятного? Я соскучился, хочу свою жену. В чём я не прав?

— Во всём, Егор! Во всём ты не прав! — кричала я. — Это моя работа! Понимаешь?! Моя работа! А ты взял и всё заруинил ради того, чтобы меня трахнуть! Давай я приеду к тебе в офис или на какую-нибудь пилораму и разнесу там всё к чертовой бабушке!

— Ев, — выдохнул Егор раздраженно. — Какая, нахрен, это работа? — он небрежно махнул на результаты моих трудов, разбросанных по полу. — Ты, блин, училка ИЗО — самого бесполезного и нахрен никому ненужного предмета.

— Вот как?! — это было больно и обидно.

— Согласен, грубо. Но по сути же? — он говорил это таки тоном, будто мы обсуждаем погоду, а не дело, которым я хочу заниматься ещё много лет.

— А не пошёл бы ты? — выплюнула я и развернулась, чтобы уйти в комнату.

Егор последовал за мной, подхватил меня на руки и, закинув на плечо, понёс в комнату сам.

— Отпусти меня! — кричала и намеренно хлестала его по заднице посильнее. Чтобы она аж красная стала. — Отпусти, сказала!

Он уложил меня на постель и, смеясь, лёг сверху. Начал целовать шею и грудь, пока я отталкивала его и протестовала.

— Не трогай меня! Не хочу!

— Малышка, — выдохнул Егор, когда я выкарабкалась из-под него и встала у постели. Лёг головой на подушки, выставив мне на обозрение всё ещё очень твёрдый стояк. — Что опять тебе не так?

— Ты выходил куда-то или что?! — мои брови взметнулись. — Ты понимаешь, что мне сейчас придётся за ночь всё делать сначала?

— Ну, хочешь, приезжай завтра ко мне в офис. Разнеси там всё. У нас, кстати, давно не было в моём кабинете, — он лукаво улыбнулся, свернув ровным рядом белых зубов.

— Ты можешь думать о чем-нибудь ещё, кроме секса?

— Когда ты такая горячая — не могу. Иди ко мне, моя райская девочка, — он похлопал ладонью по постели рядом с собой.

Я смотрела на всё это и пыталась понять, какого хрена я во всём этом существую добровольно?

— К чему идёт наш брак? — спросила я серьёзно, скрестив руки на груди, чтобы он перестал пялиться на мои сиськи и обратил внимание на лицо. — В чём его смысл?

— Ев, — выдохнул Егор раздраженно. Поморщился и прикрыл глаза. Его стояк начал вянуть. — К чему эти тупые разговоры на ночь глядя? В чем их, блядь, смысл?

— К тому, что я не понимаю, что между нами происходит последние пару лет. А последние полгода я вообще не понимаю, что у нас за отношения? Про годовщину свадьбы ты забыл, день рождения я отмечала без тебя, ты уходишь на работу рано утром, возвращаешься поздно вечером, моешься, мы трахаемся, и ты засыпаешь…

— Ну так порадуйся тому, что трахать я хочу только тебя. И напряжение целого дня хочу сбрасывать именно с тобой, а не с какой-нибудь шлюхой.

— А разговоры? Прогулки? Совместный отдых? Да даже просто совместный ужин хоть пару раз в неделю?! Это нашим отношениям не нужно? Мы теперь только физически друг другу интересны?

— Мне на работе хватает разговоров. Дома я хочу совсем другого. А ты только начала говорить, и уже сделала мне мозги жестче, чем их делают ментовские проверки, прокуратура и рабочие. Поэтому иногда, Ев, нужно просто уметь потрахаться. Молча. Давай, короче, закончим эту хрень. Иди ко мне, — шепнул он с улыбкой, вновь поманив меня к себе.

— Я детей хочу, Егор. От тебя хочу. Двоих маленьких… бизнесменчиков.

Хотела сказать что-нибудь такое же забавное и милое как «копчики», но не смогла придумать в моменте.

— Тебе настолько заняться нечем, Ев? — цинично фыркнул Егор. — Какие, нахрен, дети? У тебя в каждом классе их по тридцать. Играйся, сколько хочешь. А дома я хочу отдыхать и трахать свою жену, когда захочу.

— И долго ты планируешь жить в таком «увлекательном» ритме?

— Всю жизнь. Чем плох такой ритм? Не вижу ни одного минуса. Мы трахаемся, путешествуем, пробуем новое, разное, и при этом можем не думать о коликах, зубиках, чьих-то соплях… — он встал с постели и подошёл ко мне. — Давай вернемся к этому разговору лет через десять. Может, тогда получится с детьми. А пока — иди ко мне.

— Егор! — вскрикнула я, ударив его по рукам, которыми он хотел обнять меня за талию. — По мне не видно, что сейчас я не хочу?

— Не хочешь? — он чуть повёл бровью и улыбнулся. Но улыбка его нисколько не выглядела доброй. Казалось, это оскал волка перед нападением. Он навис надо мной горой мышц, обхватил моё лицо пальцами, сжав щёки и у самого лица тихим опасным шепотом произнес. — Я ведь и силой взять могу. Ты жена моя.

— Попробуй, — произнесла я нисколько не испугавшись.

Посмотрев в мои глаза с усмешкой и, очевидно, прочитав в них, что я всерьёз намерена драться, он лишь тихо хохотнул и выпустил меня.

— Сходи в душ. Остынь, — бросил небрежно и вернулся в постель.

— Пошёл ты, — выплюнула я. Подошла к шкафу и вынули из него джинсы, толстовку и носки.

Быстро оделась, вышла из комнаты.

Взяла на кухне свой телефон. В прихожей надела кроссовки, куртку.

— Завтра вернусь пораньше, — крикнул он лениво из комнаты. — Не страдай хернёй. Иди спать, Ев. Просто спать.

Я не ответила. Закинула телефон в карман куртки, застегнула её и вышла из квартиры, хлопнув дверью.

Шла по вечерним улицам. Слёзы душили, иногда давала им вою, но всё же держала себя в руках.

Хотелось напиться, своровать какую-нибудь скамейку, клумбу или ещё чего-нибудь.

Короче, хотелось со всей злостью сотворить какую-нибудь дичь.

Остановилась у пешеходного перехода, дождалась зеленого сигнала светофора, вышла на первую белую полоску, и прямо передо мной остановился седан.

Боковое стекло поползло вниз, пока я думала, в какую сторону бежать.

— Напиться хочешь? — спросил Рамзин без тени улыбки.

С секунду подумав, я открыла дверь его машины и молча села на пассажирское. В ту же секунду он положил мне на колени спортивную сумку, в которой прозвенели бутылки.

Стекло поползло вверх, а мы поехали по ночному городу в неизвестном для меня направлении.

Мне бы голову включить, инстинкт самосохранения какой-нибудь или хотя бы спросить, куда меня везёт Рамзин.

Но я продолжаю молча сидеть в его машине и как родную обнимать сумку, наполненную алкоголем.

Максим припарковался на окраине города рядом с многоэтажными новостройками.

По ещё целой детской площадке и яркому фасаду домов было понятно, что дома эти в эксплуатацию сдали совсем недавно.

— Второй подъезд, — произнес Максим, выходя из машины.

Я тоже вышла, повесила на плечо ремешок сумки и немного вздрогнула, когда, подойдя ко мне со спины, Макс забрал у меня сумку и перевесил к себе на плечо.

Спрятав руки в карманы куртки, я молча последовала за Рамзиным.

Так же молча вошла в открытый им подъезд, в лифт, а затем и в его квартиру.

Сняла куртку, кроссовки и пошла несмело изучать квартиру.

Здесь было практически пусто.

Из имеющегося — не застеленная постель, которую было видно в незакрытой спальне. В ней же стояла табуретка, которую было почти не видно из-за горы вещей на ней.

На кухне, совмещенной с гостиной, вдоль одной стены был установлен гарнитур светлого молочного оттенка. Вдоль стены напротив стоял диван, рядом с ним обеденный стол, на котором была пустая кружка, парфюм, сантиметровая лента, электрическая бритва в открытом футляре.

Пока я разглядывала обстановку, Макс на кухне выставил на столешницу гарнитура все бутылки с пивом, контейнеры с чем-то похожим на плов и несколько упаковок снеков к пиву.

— Что у тебя случилось? Рассказывай, — бросил Макс, снимая куртку.

— А у тебя? — вопросом на вопрос.

— Понял. Выясним к последней бутылке, — вздохнул он. Ушёл в прихожую, где оставил куртку. Вернулся в футболке и джинсах. Помыл руки под кухонным краном. Было крайне непривычно видеть его таким серьёзным, без улыбки, загруженным мыслями. Видимо, заметив, что я всё это время стояла и не двигалась, он чуть улыбнулся уголком губ, заглянув мне в глаза. — Не волнуйся, Ев. Я всё ещё адски тебя хочу. Просто не сегодня.