Макс, вероятно, в совершенстве владея искусством договариваться, жестом показал, что им надо кого-то поиметь — постучал ладонью об кулак.

Похоже, именно этот аргумент подействовал на его брата, так как после этого жеста на песок села мужская фигура. Широкоплечая, уверенная.

Мужчина повернул голову. Даже издалека поняла, что он посмотрел на меня. По движению губ на серьёзном лице, похожем на лицо Максима, поняла, что мужчина этот не очень-то рад… мне?

Но брат Макса всё же встал. И тут же села девушка рядом с которой он лежал. Возмущенно жестикулирую руками, она пыталась что-то внушить обоим братьям, но те уже решили, что тут дело чести. И всё из-за того, что один из братьев трепло кукурузное. Возмущение этой, как оказалось, когда она встала, миниатюрной девушки, я могла понять.

Она что-то им начитывала, отчитывая двух здоровенных амбалов, на фоне которых она выглядела Дюймовочкой.

Её лицо нежно обхватил ладонями брат Максима, поцеловал, и та замолчала. Нехотя, но сдалась.

Братья направились к волейбольной сетке, а девушка, чуть надув губки, смотрела им вслед.

Макс показал ей сердечко обеими руками, она продемонстрировала ему средний палец.

Кажется, мы с ней подружимся.

Как так получилось, что все мы оказались на заднем дворе нашего дома?

Мы же буквально только что играли в волейбол. Сначала братья против братьев. Начиналось всё с неприязни, а закончилось обоюдными приколами и громким ржачем дружной сплоченной компании.

Я и Люди — девушка Матвея — тоже играли в волейбол. Не так громко и весело, как мужская половина нашей компании, но тоже весьма сплоченно.

Играли даже мои родители. Максим втянул в волейбол всю мою семью. И свою тоже.

А сейчас мы жарили шашлыки на заднем дворе нашего дома. Братья всем квартетом уже успели куда-то съездить, купить продуктов и выпивки, и детям не забыли набрать вкусняшек.

Я, мама, Алёнка и Люда собрались на кухне. Готовили салаты. Наблюдали из окна за мужиками, которые разделили обязанности. Папа и Матвей стояли у мангала, жарили шашлык, сардельки, немного овощей на углях, потягивали пиво, о чем-то говорили и, улыбаясь, поглядывали на вторую половину их коллектива.

А вот у второй половины было веселье.

Максим, Савва и Лука оккупировали детский бассейн. Вместе с малышнёй они бегали вокруг этого маленького надувного бассейна, заправляли водяные пистолеты и обстреливали друг друга.

На весь двор стоял детских смех, визг и полный восторг.

Мы, девочки, млели, глядя через окно на эту игру.

Да и как можно не млеть, когда три бугая ведут себя, как дети, нисколько тем не уступая в игровом азарте.

Я в этом не признаюсь, но мой мозг буквально превращался в кисель, стоило мне видеть, как Максим играет с моими племянниками. Они приняли его за своего. Нисколько не опасались, не сторонились. В том, как они бежали к нему, чтобы найти убежище, спасаясь от папы и дяди, не было ни капли недоверия. Словно они уже много лет знакомы.

С Егором такого никогда не было. Племянники к нему даже не подходили. Разве что только для того, чтобы поздороваться для галочки.

Говорят, что дети чувствуют отношение к ним. Похоже, мои племянники почувствовали от Егора неладное ещё задолго до того, как это вскрылось и для меня.

— А симпатичный парень, — хмыкнула мама, встав со мной плечом к плечу. Должно быть, я слишком долго пялилась на Максима, что это заметила мама. — Весёлый такой, активный, открытый. Мне нравится. Всяко лучше Егорки.

— Мам, он просто мой друг, — опустила взгляд на разделочную доску. Вспомнила, что резала зелень для салата. — Мы иногда играем в волейбол после уроков. И всё.

В стороне весьма многочисленно фыркнула Люда.

— Люда права, — хмыкнула мама.

— Она ничего не сказала! — возмутилась я.

— Но все всё поняли, — поддакнула Алёнка.

— Да у нас картошка в огороде не такая окученная, как ты сегодня, — продолжила мама. — Он и так к тебе, и эдак…

Смеясь, мама потёрлась об меня, пощупала за бока и задницу и приобняла.

— И ещё вот это… — Алёнка подошла ко мне и, преувеличенно томно глядя в глаза, заправила прядь моих волос за ухо. — Такая красивая, — прохрипела она низко, и тут же все девчонки взорвались смехом.

— Отстаньте, сказала! — крикнула я и продолжила нарезать зелень, понимая, что покраснела до кончиков ушей. Пока девчонки смеялись, я тоже не могла не улыбаться. Посмотрела на Люду и почувствовала вот это чисто девочковое желание услышать что-нибудь ещё такое, чтобы точно понять, что я нравлюсь Максу. Хотя и так всё очень даже понятно. — А ты что, ничего не скажешь? Не передразнишь?

Люда, которые Максим и Матвей называют ласково Плюшей, ехидно улыбнулась и игриво повела бровь.

Сейчас что-нибудь ляпнет.

— А что тут говорить? Ну, хочешь скажу, что после того, как ты повисла на Максе, радуясь голу, он сразу пошёл в Байкал, явно не для того, чтобы пописать в него, а для того, чтобы потушить в прохладных водах фитиль, который ты ему подожгла. Или могу рассказать, что он говорил о тебе Матвею однажды вечером на кухне. Но там такое… маме лучше это не слышать, — она виновато улыбнулась, посмотрев на мою маму.

— Дело молодое, — пожала та плечами. — Но, если что, Максимка уже принят в семью. По-быстрому разведёшься, а мы с папкой будем только рады новому зятю. Благо, правильно сейчас говорят, что первый муж — молочный. Отдадим его мышке-норушке, тем более, она уже в качестве аванса принесла тебе нового — крепкого, коренного, основательного.

— Мам, хватит.

— А чё, хватит? Ты вон, уже и кольцо сняла. Значит, выбор уже сделала. Ладно, девчонки, пойдёмте на стол накрывать. Есть хочется.

— Спорим, мы сейчас только выйдем, и Максимка сразу к Еве подскочет, — хихикала Алёнка.

— Да как пить дать, — уверенно подтвердила мама. — Но только сначала все мы выйдем, а Ева последняя. Проверим, чей салат он побежит дегустировать. Мужики же сейчас, как обычно, набросятся.

Мы вышли из дома с салатами в руках. Я шла последняя, следуя коварному женскому плану сводниц.

Савва подбежал к маме, чтобы стащить с её тарелки кусок огурца, Лука подбежал к Алёнке, чтобы просто чмокнуть её в губы и побежать дальше отстреливаться от детей. В Люде подошёл Матвей и помог ей донести тарелки, угостив кусочком шашлыка. А ко мне мокрый и абсолютно счастливый подбежал Макс.

— Дегустационный войска. Разрешите попробовать.

Игнорируя косящихся на нас девчонок и их смешки, протянула Максу тарели с салатом и с рыбой.

Он поддел кусочек рыбы с маринованным луком и, подмигнув мне, побежал к детям, которые уже его звали.

— Отстаньте, — бросила девчонкам, улыбаясь, когда подошла к беседке, под их улюлюкание.

Уже поздний вечер. Мы собрались рядом с беседкой у костра, обложенного большими камнями.

Папа лениво перебирал гитарные струны, бормотал под нос песню, периодически философски вздыхал. Мама сидела рядом с ним. Накинув на плечи его рубашку, задумчиво смотрела на пламя, сохраняя на губах лёгкую улыбку. Она была единственной, кто понимала, о что поёт папа и иногда тихо ему подпевала.

Лука и Алёнка по очереди унесли уснувших детей в дом. И не вернулись. Похоже, уставшие за день родители тоже вырубились.

Я, Люда и Макс с Матвеем прибирались в беседке.

Мы с Людой мыли посуду, которую мальчики приносили из беседки.

— Всё. Там больше ничего не осталось, — резюмировал Матвей, поставив последнюю тарелку в раковину. Приобнял Люду и мягко поцеловал её в висок. — Устала? — спросил с нежностью, убрал пряди волос от милого девичьего личика.

— Угу, — выдохнула она тихо.

— Малышка, — шепнул он с улыбкой и на секунду прижал Люду к своей мощной широкой груди.

Внутри зародилось чувство зависти.

Хорошей.

Мне захотелось так же. Чтобы кто-нибудь подошёл и просто меня обнял. Так же ласково, нежно, заботливо. Чтобы я тоже могла в ком-нибудь раствориться и довериться.