Я облетел строй ещё раз, проверяя каждого миньона. Шесть лучников. Первый рейд. Первый выход наружу.

Пора.

— Занимаем места в Склепе! Вперёд! — скомандовал я, и скелеты послушно начали забираться в саркофаги. Крышки с глухим стуком закрылись, и по костяным балкам пробежала волна зеленоватого света. Алтарный камень загудел, карта над ним замерцала ярче. Двадцать четыре часа — и мы выйдем наружу.

Система предложила выбрать миньона, тело которого я буду занимать во время рейда. Я без колебаний указал на скелета со «Скорострелом». За последнее время мне не раз доводилось проверять оба лука в деле — во время вторжений игроков я вселялся в лучников и тренировался, пробуя оба лука. «Жало Мантикоры» было смертоносным: несмотря на небольшой физический урон, трёх стаков хватало, чтобы даже крепкие игроки начинали нервно отпиваться зельями. Но сам лук был медленным. Каждый выстрел требовал паузы. А вот «Скорострел» ложился в руку как влитой — часто бил, прощал ошибки и позволял быстро перенацеливаться. Для моих навыков стрельбы, а вернее, правильно будет сказать — их отсутствия, это было критично.

Как я уже упоминал, стрелок из меня был посредственный. Всю прошлую игровую жизнь я провёл с клинком и молотом, и луки всегда обходил стороной. Да, я тренировался, применяя одержимость на скелета-лучника во время атак, — вроде бы стал хотя бы попадать в цель, хотя до идеала было далеко. С каждым боем получалось чуть лучше, но о настоящем мастерстве речи пока не шло. Я бы с радостью предпочёл скелета ближнего боя — стража в тяжёлом доспехе, с топором или мечом. Там я чувствовал себя в своей стихии.

Но мой рейд должен представлять собой летучий отряд — быстрый, мобильный, способный нанести урон с расстояния и при необходимости раствориться в чаще. Страж в тяжёлых доспехах в эту концепцию не вписывался. Он был слишком медленным, слишком заметным. А лучник — то, что нужно.

Следующие сутки тянулись бесконечно. Я никогда не думал, что двадцать четыре часа могут длиться так долго. Время от времени я проверял саркофаги — всё было в порядке, миньоны неподвижно лежали в каменных гробах, алтарный камень мерно гудел, накапливая энергию. Я пытался занять себя чем-то — проверил ловушки, пересчитал руду, полистал форум, — но мысли постоянно возвращались к одному и тому же. Скоро. Уже скоро.

Слава богу, игроки не пришли. Ни одной атаки за эти сутки. Похоже, Мёртвая Падь и правда отпугивала случайных гостей.

Когда на таймере остались последние секунды, я уже стоял у Склепа, не в силах отвести взгляд от алтарного камня. Зеленоватое свечение набирало яркость, руны на камне пульсировали всё быстрее.

5…

4…

3…

2…

1…

Мир померк, так же как при одержимости. На мгновение я потерял всякую связь с реальностью.

Я стоял на каменистом склоне невысокого холма. За моей спиной чернел провал входа в подземелье — грубо вырубленный в скале зев, из которого тянуло холодом и сыростью. Так вот как со стороны выглядит мой дом… Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулась Мёртвая Падь. Мёртвый лес, искорёженные чёрные деревья, жухлая трава, серая пелена неба над головой. Воздух был холодным, влажным и пах тленом — но это был воздух внешнего мира.

Я поднял руки к лицу, повертел костяными ладонями, сжал и разжал пальцы. Тело слушалось. «Скорострел» привычно лёг в левую руку, колчан за спиной едва слышно звякнул. Рядом, выстроившись неровной шеренгой, стояли мои лучники — пять скелетов, каждый с луком на изготовку. Их глазницы горели ровным зелёным огнём.

Я повёл плечами, привыкая к телу, и жестом велел отряду следовать за мной. Через минуту мы уже скрылись в чаще.

Мёртвые волки — зомби — провожали нас подозрительными взглядами. Это были крупные, поджарые твари с серой, местами облезшей шкурой, сквозь которую проглядывали кости. Их глаза горели тусклым белым светом, а из пасти капала зеленоватая слюна. Они узнавали во мне хозяина — но, кажется, не до конца понимали, что забыл хозяин за пределами подземелья.

Мелькнула мысль: интересно, если я убью одного из них, мне дадут опыт? Я тут же отмёл её. Глупо. Это мои мобы, моя локация, мой ресурс. Лучше проверить на других — на тех, кто не принадлежит Мёртвой Пади. На игроках, на чужих NPC, на ком угодно, кто попадётся за границей моих земель.

Мы двигались к небольшому лесочку, темневшему на краю доступной нам территории. Карты не было — только чёрный квадрат окрестных земель, висевший перед моим внутренним взором. Почти весь он был покрыт густым туманом войны. Но по мере нашего продвижения туман расступался, открывая небольшую область — ландшафт, очертания деревьев, изгибы ручьёв. Шаг за шагом карта наполнялась деталями.

Я чувствовал лёгкую эйфорию… Словно я опять настоящий, свободный человек и играю в Этернум. Да, жаль моего Гарпуна… Но что мешает сделать этих скелетов ещё сильнее?

Я скользил между деревьями, лучники бесшумно следовали за мной. Где-то там, за границей Мёртвой Пади, лежал большой мир. Мир, который я не видел уже полтора месяца. И сегодня я наконец-то в него вернусь.

Мы шли сквозь Мёртвую Падь, и с каждым шагом мир вокруг менялся.

Сначала перемены были едва заметны. Проклятая земля, чёрная и потрескавшаяся, начала редеть — среди жухлой травы проступали островки обычной, ещё бледной, но уже живой зелени. Сгнившие деревья с искорёженными ветвями уступали место кустарникам — низким, колючим, но самым обычным, без следов некротической порчи. Затем появились первые нормальные деревья — тонкие берёзки и осины, дрожащие на ветру.

Потом пошли дубы. Раскидистые, мощные, с густой листвой, сквозь которую пробивались солнечные лучи. Солнце вообще стало ярче — до этого, в глубине Мёртвой Пади, оно было скрыто плотной серой пеленой, но я только сейчас это понял, ведь после вечной тьмы подземелья даже такое солнце казалось ярким. Теперь же пелена истончилась, разорвалась, и с неба хлынул настоящий свет.

Я замер на мгновение, подняв костяное лицо к небу. Солнечный свет щипал кости, вызывая лёгкое неприятное жжение во всём теле. Мои скелеты тоже его ощущали — теперь они не стояли, замерев как вкопанные, а едва заметно шевелились, словно нервничая. Но я, несмотря ни на что, наслаждался этим светом. Тепло. Настоящее солнечное тепло.

Даже воздух стал чище. Запах тлена исчез, сменившись ароматом влажной листвы, травы и чего-то цветочного, едва уловимого. От проклятой земли оставались лишь пятна — тёмные проплешины, разбросанные тут и там, но и они становились всё реже.

Вот и граница моих земель.

Я остановился у последнего чёрного пятна, за которым начинался обычный лес. Где-то там, среди этих дубов и берёз, могли бродить игроки. Хорошо было бы, конечно, встретить кого-то на своей территории — всё же помощь волков мне не помешает. Хотя бы на первый бой, пока мы не освоились.

Сжав зубы, я шагнул вперёд, пересёк невидимую черту — и тут же перед глазами вспыхнуло системное сообщение.

'Внимание! Вы покинули пределы своих земель.

Характеристики снижены на 10%. Все бонусы подземелья на вас больше не действуют. Вы предоставлены сами себе. Будьте осторожны'.

Лёгкое жжение в то же мгновение стало сильнее. Я инстинктивно почесал зудящее плечо костяной ладонью.

Я обернулся на свой отряд. Пять лучников стояли ровной шеренгой, ожидая приказа.

— Вперёд, — скомандовал я, и мы углубились в лес. Где-то там должна быть добыча.

Мы шли по чаще, когда я вдруг краем уха уловил шум. Голоса. Смех. Звуки заклинаний — характерный свист магического разряда и хлопок, с которым тот врезается в цель.

Я вскинул руку, и скелеты мгновенно замерли. Жестом приказал им оставаться на месте, а сам медленно двинулся на шум, перетекая от дерева к дереву. Обернулся.

Мои миньоны уже рассыпались по лесу. Заняли позиции за толстыми стволами, опустились в высокую траву, слились с кустарником. Луки были наготове, стрелы лежали на тетивах. Места они выбрали грамотно — так, чтобы ветки не мешали стрельбе, но при этом их самих заметить было почти невозможно. Теневая дымка от проклятой кожи делала своё дело: силуэты скелетов расплывались, терялись среди теней.