Да и вообще… они такие наивные.

Что мне мешает просто разрубить её одним ударом? Топор «Яростного Ветра» перережет её как гнилую нитку, даже не заметив. Тесак мясника если и справится хуже, то не сильно.

И главное — они обвязались, чтобы я не утащил тело. Но их проблема вовсе не в этом.

Верёвка не спасёт их от плиты, которая рухнет по моей команде. Не спасёт от ополченца, который ударит в спину, когда они будут ждать атаки спереди. Не спасёт от следующей ловушки, которая уже ждёт их в соседнем зале.

Они думают, что подготовились. А на самом деле — просто связали себя и подарили мне ещё одно преимущество.

Ну-ну. Давайте, друзья. Идите. Следующая плита уже заждалась.

По старой традиции — несколько заклинаний поиска. Шары света медленно проплыли вдоль стен, заглянули в каждый угол, подсветили каждую трещину. И, как и раньше, ничего не нашли.

— Чисто, — констатировал Харт, опуская посох.

— Гром, вперёд, — перекрестившись, скомандовал гном.

Танк сделал пять шагов. Верёвка натянулась.

— Харт, ты следом.

Кивнув, целитель двинулся за танком, держа дистанцию ровно в пять шагов. Следом пошёл Ландскнехт, замыкал процессию Ковальски.

Я примерно прикинул радиус ловушки. При таком построении накрыть одной плитой можно было троих. Вопрос — кого именно. Группа растянулась, и по краям шли самые опасные цели: Гром с одной стороны, Ковальски с другой. Обоих сразу не зацепить.

Мысли о какой-либо скрытности я уже давно отбросил. Все карты вскрыты. Утаивать свои реальные навыки уже бессмысленно и глупо. Нужно действовать в полную силу, без оглядки на конспирацию. До следующего уровня подземелья не хватало не так много опыта, и я надеялся, что там откроется что-то, что даст мне козырь на следующий заход. А для этого нужно победить сейчас.

Самое хреновое — распределение группы. Гром на одном краю цепочки, Ковальски на другом. Накрыть плитой обоих сразу невозможно. А каждый из них представлял собой главную угрозу. Танк мог запросто снять меня с любого игрока — провокация, агр, и я опять буду вынужден бить его, а не тех, кого нужно. Гном со своим молотом наносил скелетам сумасшедший урон — два-три удачных крита, и даже элитный ополченец отправится на перерождение.

Но если я оставлю гнома, то смогу кого-то убить. С танком, как я уже убедился ранее, такого шанса нет. Он слишком живуч, слишком опытен и уходит в глухую оборону при первой опасности. Значит, решено.

Плита накрывает Грома, Харта и Ландскнехта. Троих из четырёх. А гном… На гнома пока натравлю оставшихся рудокопов и мясника. Они его не убьют, но займут на какое-то время. Пока он с ними развлекается, я должен успеть убрать Харта и Ландскнехта. Без хила и дамагера группа развалится.

Я мысленно потянулся к рудокопу, стоявшему на триггере.

— Давай.

Одновременно с этим вселяясь в тело ополченца.

Плита рухнула с уже привычным грохотом. Каменная крошка брызнула во все стороны, пыль поднялась к потолку. И на этот раз повезло — стан прошёл и на танка. Гром замер с поднятым щитом, остекленевший, беспомощный. Харт и Ландскнехт тоже застыли в оглушении.

Ковальски, хоть и ожидал чего угодно, на секунду опешил. Но лишь на секунду. Из бокового прохода уже выбегали скелеты — четверо рудокопов и мясник. Они бросились на гнома, заходя с флангов.

Гном ухмыльнулся, перехватил молот поудобнее и развернулся к ближайшему рудокопу.

— Давайте, твари, подходите по одному! Я познакомлю вас со своим моло…

Договорить он не успел. Мясник метко швырнул ему в лицо увесистую кучку внутренностей, и гном, закричав от омерзения, осёкся на полуслове. Хороший навык, однако, я получил. Полезный.

Пока Ковальски отплёвывался и разбирался с требухой, я уже был у Харта.

Удар. Удар. Крит. Ещё один.

Целитель даже не вскрикнул — просто упал лицом вперёд.

— Жаль, ничего не дропнулось, — отметил я мимоходом, уже разворачиваясь к Ландскнехту. Эта цель посерьёзней. Тяжёлая броня, и ХП намного больше.

«Мощный удар». Топор вспыхнул багровым и обрушился на оглушённого воина. Критический урон по стоящей в стане цели — и трети здоровья как не бывало. Ещё пара ударов, хлёстких, безжалостных, добили ХП до половины.

Краем глаза я заметил движение. Гном, утеревшись от мерзкого снаряда, сумел взять себя в руки и уже добивал последнего рудокопа. Его молот разнёс череп скелета вдребезги, и костяные осколки разлетелись по всему залу. Мясник, оставшись без прикрытия, отступал к стене, но Ковальски даже не смотрел на него. Он уже бежал ко мне.

Время на исходе. Гном вот-вот будет тут. Да и эффект стана вот-вот спадёт.

Сжав зубы, я ударил ещё раз. Ещё. Ландскнехт покачнулся, но устоял — оглушение заканчивалось, и он уже начинал приходить в себя.

Тяжёлый молот гнома рассёк воздух у меня над плечом. В последнее мгновение я легко отпрыгнул в сторону, уворачиваясь. Гном, не ожидавший такого манёвра, провалился вперёд, увлекаемый тяжестью молота. Я специально до последнего не оборачивался и не реагировал, чтобы достичь такого эффекта. Ещё два-три удара добиваю Ландскнехта. Разворачиваюсь к гному.

Глаза Ковальски пылали ненавистью. Молот в его руках подрагивал от напряжения. Ещё бы. Простое задание, простое подземелье — а группа на грани краха. Из шестерых в строю осталось двое: он и танк. И ведь потом хрен кому что объяснишь.

— Ну всё, тварь, — процедил гном, перехватывая молот. — Ты покойник.

Я молча поднял топор. Посмотрим, кто из нас покойник.

Хотя… чисто технически он прав. Скелет — это всё же покойник.

Он атаковал первым. Молот обрушился сверху, целясь мне в голову, и я едва успел отскочить. Каменная крошка брызнула из-под удара, осколки застучали по доспеху. Я отступал, пятясь к стене, уклоняясь от размашистых, тяжёлых ударов. Ковальски наседал, рыча и матерясь, каждый промах только разжигал его ярость. Молот свистел в воздухе, круша сталагмиты, выбивая искры из каменного пола. Я не пытался контратаковать — только уклонялся, выжидая момент. Лезть сейчас, рискуя попасть под удар молота и лишиться половины ХП, я не хотел. А выносливость у него не бесконечная. Скоро выдохнется.

И в этот момент пришёл в себя Гром.

Он встряхнул головой, прогоняя остатки оглушения, увидел меня и немедленно ударил щитом о землю. Золотистая волна массового агра прокатилась по залу и врезалась мне в грудь. Тело дёрнулось, само собой развернулось в сторону танка.

Да бля!

Пока я, скованный агром, был вынужден переключиться на Грома, гном отступил на шаг. Он тяжело дышал, но действовал быстро. Рука нырнула к поясу, выхватила флягу с зельем. Один глоток — полоска здоровья поползла вверх. Затем вторая рука ушла в инвентарь и достала свиток воскрешения. Гном склонился над телами Харта и Ландскнехта — они лежали почти в одном месте, переплетённые верёвкой, — и принялся читать заклинание. Свиток замерцал тусклым золотым светом.

Ошибка. Большая ошибка.

Гром, конечно, опытный танк. Массовый агр, одиночная провокация — он чередовал навыки грамотно, делая между их использованием паузу, не давая мне вырваться. Выставив вперёд тяжёлый щит, он держал меня на себе. Он сможет удерживать меня так секунд пять-шесть. Может, чуть больше. Но не бесконечно. У любого умения есть откат, и у агра тоже. Рано или поздно наступит окно — короткий промежуток, когда ни массовый, ни одиночный агр не будут доступны.

Процесс воскрешения свитком занимает около полуминуты. Тридцать секунд, в течение которых гном уязвим. Он не может атаковать. Не может уклоняться. Даже движение прервёт каст и сожжёт дорогой расходник впустую. Если я успею добраться до него в это окно, я сорву воскрешение. А если повезёт — и гнома заодно достану.

Я могу понять гнома — он пытается восстановить отряд. Но ценой может стать всё. Нужно было сперва добить меня, а потом уже воскрешать.

Наконец эффект агра спал. Следующий — только секунд через пять, а то и десять. Резко развернувшись на пятках, я рванул к гному.