— Ты наслаждаешься.

— Очень.

Он взял перо.

Подписал.

— Теперь поздравляю.

— Спасибо.

— И ненавижу эту службу.

— Прошло два дня.

— Ты уже вернула мое первое распоряжение.

— В нем не было второй финансовой отметки.

— Срочный ремонт трех постов.

— Крупная сумма.

— Мои люди замерзнут, пока ты ищешь подпись.

— Ее нашли за сорок минут.

— Сорок две.

Я посмотрела.

— Ты считал?

— Конечно.

— Значит, система работает.

Рейд закрыл лицо ладонью.

Я рассмеялась.

Потом встала.

Подошла.

— Я рада, что ты не участвовал в назначении.

Он опустил руки.

— Знаю.

— Откуда?

— Потому что если бы участвовал, ты отказалась бы из принципа.

Я подумала.

— Возможно.

— Очень разумно.

— Не издевайся.

Рейд улыбнулся.

— Я тоже рад.

— Почему?

— Потому что теперь, если кто-то скажет, что ты получила должность через мою постель, я могу официально показать протокол, где меня вообще нет.

— Людей это не остановит.

— Зато меня успокоит.

Я коснулась его воротника.

— И еще.

— Что?

— Я могу официально отменить часть твоих решений.

— Ты уже сказала.

— Мне нравится повторять.

— Это заметно.

Я поцеловала его.

Коротко.

Рейд обхватил за талию.

Потом остановился.

— Сегодня едешь в восточную усадьбу?

— Да.

— Понятно.

В голосе появилось разочарование.

Я улыбнулась.

— Завтра тоже.

Он отпустил.

— Спасибо за подробности.

— А послезавтра привезу вещи к тебе.

Рейд замер.

Вот теперь получилось застать его без ответа.

— Какие вещи?

— Мои.

— Это я понял.

— Не похоже.

— Ты хочешь переехать?

Я чувствовала волнение.

Намного сильнее, чем ожидала.

Вот это решение почему-то оказалось страшнее первой ночи.

Потому что означало не один вечер.

Утро.

Шкафы.

Книги.

Раздражение из-за полотенца на стуле.

Споры, кто сегодня ужинает дома.

Жизнь.

— Хочу попробовать жить вместе.

Рейд долго смотрел.

— В моей резиденции?

— Нет, на крыше Северного Круга.

Он усмехнулся.

— Уточняю.

— В твоем доме.

— Хорошо.

Я показала пальцем.

Он сразу:

— Молчу.

— И я не продаю восточную усадьбу.

— Не просил.

— Она остается моей.

— Конечно.

— И если нам станет плохо вместе, я уеду.

Рейд стал серьезным.

— Да.

Вот правильный ответ.

Не «не уедешь».

Не «нам не станет плохо».

Да.

Я могу уйти.

И именно поэтому могла приехать.

— Тогда послезавтра.

Он притянул меня ближе.

— Сколько вещей?

— Немного.

— Это сколько?

— Несколько коробок.

Он посмотрел с подозрением.

— Книги?

— Возможно.

— Сколько?

— Послезавтра увидишь.

— Мне уже страшно.

Правильно.

Перед переездом мне пришлось вернуться в Серебряный Хребет.

Не ради Кайдена.

Новая служба получала часть старых архивов Луны, потому что именно там сохранились первые формы резервной системы, которую мы теперь полностью переделывали.

Я могла отправить сотрудников.

Поехала сама.

Наверное, понимала зачем.

Бывшая канцелярия Луны оказалась почти такой же, какой я оставила.

Другой человек еще не занял должность.

Серебряный Хребет временно разделил обязанности между несколькими службами.

На моем старом столе ничего личного не осталось.

Только светлый след там, где много лет стояла чернильница.

Я провела пальцами.

Шесть лет.

Не зря.

Не ошибка.

Просто законченный период.

Кайден нашел меня там.

Я услышала шаги в коридоре.

Не напряглась.

Он вошел.

— Мне сказали, ты приехала за архивом.

— Да.

— Поздравляю с назначением.

— Спасибо.

— Я голосовал бы за, если бы имел личный голос в комиссии.

— У тебя была делегация.

— Они сами приняли решение.

— Хорошо.

Он посмотрел на стол.

— Странно видеть тебя здесь без знака Луны.

— Мне уже нет.

Кайден кивнул.

За последние недели он тоже изменился внешне.

Не сильно.

Просто исчезла постоянная предвыборная собранность.

Он снова носил обычные цвета Серебряного Хребта.

В газетах его стало меньше.

Он вернулся к делам стаи.

Проверка его администрации продолжалась, и несколько старых процедур уже изменили.

Не ради моей оценки.

Я знала только по официальным сводкам.

Так было лучше.

— Нора, у тебя есть время?

Вот.

Я поняла по голосу.

Разговор, который нам еще нужен.

— Есть.

Кайден закрыл дверь.

Не подошел близко.

Мы стояли по разные стороны старого кабинета, где когда-то вместе работали ночами.

Он долго подбирал слова.

— Я много раз извинялся неправильно.

Я молчала.

— Сначала объяснял нашими проблемами. Потом выборами. Потом усталостью. Потом тем, что боялся тебя потерять.

Он усмехнулся без радости.

— Даже когда пытался взять ответственность, все равно находил рядом причину, которая делала мое решение чуть менее мерзким.

Я чувствовала, как сердце бьется сильнее.

Не из желания вернуться.

Из-за восьми лет между нами.

Кайден посмотрел прямо.

И сказал:

— Я изменил тебе не потому, что наш брак закончился. Если бы он закончился, я сначала сказал бы тебе. Я изменил потому, что хотел получить другую женщину и одновременно был уверен, что тебя все равно не потеряю. Это было самое мерзкое в том, что я сделал.

Вот.

Никакой Лиссы.

Никакой моей занятости.

Никакого давления должности.

Его решение.

Только его.

Я несколько секунд не могла ответить.

Глаза защипало.

Не стала скрывать.

— Теперь хотя бы ты говоришь о своем решении, а не о моем характере, выборах или политике.

Кайден кивнул.

— Да.

— Почему сейчас?

— Потому что раньше все еще хотел, чтобы правильное извинение что-нибудь мне вернуло.

Честно.

Очень.

— А теперь?

Он посмотрел на окно.

— Теперь не прошу тебя вернуться.

Слова должны были принести только облегчение.

Принесли еще и грусть.

Это не означало, что я хотела обратного.

Просто окончательная дверь иногда все равно закрывается со звуком.

— Правда?

— Да.

Кайден снова посмотрел на меня.

— Я не перестал тебя любить по команде. И мне по-прежнему не нравится, что ты с Морном.

Я почти улыбнулась.

— Очень зрелое признание.

— Я стараюсь.

— Заметно.

— Но это моя проблема.

Вот.

— Да.

— Тебя у меня никто не украл.

Я замерла.

Он продолжил:

— Я сам сделал твое присутствие в моей жизни настолько обязательным для себя, что перестал понимать: ты можешь выбрать уйти.

Слезы все-таки появились.

Одна.

Я вытерла.

— Это правда.

— Знаю.

Кайден помолчал.

— Я хочу когда-нибудь перестать измерять то, насколько изменился, тем, узнаешь ли ты об этом.

— Это хороший план.

— Уже начал.

— Я вижу.

— Но приятно, что видишь.

Нормально.

Он не обязан был за один месяц стать человеком без человеческих слабостей.

Я тоже не стала.

— Я не знаю, простила ли тебя полностью, — сказала я.

Кайден слушал.

— Возможно, однажды пойму, что да. Возможно, какие-то вещи останутся неприятными навсегда.

— Я не буду спрашивать.

— Спасибо.

— Мне достаточно, что ты больше не должна носить это молча ради меня.

Я кивнула.

Вот так закрывался наш брак.

Не тем, что я перестала помнить хорошее.

Не тем, что Кайден стал чужим.

И не тем, что появился Рейд.

Мы просто наконец называли решения их настоящими именами.