— Это слово официально разрешено в личной жизни?

— Иногда.

Рейд оставил документы у себя.

Потом спросил:

— А если я пришел не только из-за них?

— Тогда папку положи в карету.

Он сделал.

Вернулся через минуту.

— Теперь?

— Теперь заходи.

И вот это мне нравилось.

Никакого идеального разделения.

Мы все равно говорили о политике за завтраком.

Я иногда рассказывала о работе в постели, пока Рейд просил хотя бы дать ему одеться.

Но граница существовала не как запрет говорить.

Как право в любой момент сказать:

сейчас я не твой консультант.

И он учился слышать.

Я тоже.

Во время новой кампании Рейд однажды вернулся после дебатов злой и заявил, что Северный Круг никогда не сможет принимать решения быстро, если любую чрезвычайную трату будут проверять два человека.

Я напомнила:

— Ты сам построил на этом половину программы.

— Я говорил о крупных перемещениях, а не о каждом срочном отряде.

— В твоем тексте граница суммы слишком низкая.

— Она предложена финансовой палатой.

— А подписал программу ты.

Он посмотрел так, будто хотел поспорить еще час.

Потом сказал:

— Значит, завтра подниму лимит.

— Не потому, что я сказала.

— Нет. Потому что аргумент нормальный.

— Хорошо.

Рейд закрыл глаза.

Я рассмеялась.

Через несколько минут он тоже.

Вот так выглядели наши отношения большую часть времени.

Не вечное согласие.

И не бесконечная борьба характеров.

Два человека могли спорить о сумме в финансовом регламенте, потом есть поздний ужин и не превращать несогласие в доказательство отсутствия любви.

Слово «любовь» я ему пока не вернула.

Не потому, что не чувствовала.

Я просто хотела произнести его тогда, когда оно не будет ответом на страх, смерть, победу или чужой вопрос.

Рейд больше не спрашивал.

Ждал.

Это тоже было важно.

Голосование состоялось через пять недель после ареста Эдрика.

Я пришла в главный зал Северного Круга одна.

Не с делегацией Черного Яра.

Не со штабом Рейда.

Мое право голоса сохранялось как у утвержденного специалиста межстайной резервной комиссии до окончания текущего назначения.

Мне выдали лист.

Четыре имени.

Я смотрела дольше, чем ожидала.

На этот раз среди них не было Кайдена.

Его отсутствие ощущалось странно.

Не неправильно.

Просто место, которое три года казалось предназначенным для его фамилии, теперь занимало пустое пространство между другими именами.

Я прочитала программы всех четырех кандидатов.

Не газетные пересказы.

Полностью.

Рейд изменил свою после расследования.

Добавил независимый аудит общей стражи.

Обязательный срок чрезвычайных полномочий.

Защиту источников внутри патрульной системы, чтобы Альфы вроде него больше не задерживали важные данные из страха перед утечкой.

Двойное подтверждение крупных резервных перемещений.

И отдельную службу, которая не подчиняется Первому Альфе.

Последняя идея была очень похожа на ту, которую я собиралась когда-нибудь предложить.

Когда спросила, откуда взял, Рейд ответил:

— После месяца рядом с тобой трудно не начать бояться резервных журналов.

Я не поверила полностью.

Но идея была правильная независимо от происхождения.

Я поставила отметку напротив его имени.

Не потому, что спала с ним.

Не потому, что он однажды назвал меня своей женщиной.

Не потому, что Кайден снялся.

А потому, что из четырех программ эта казалась мне самой устойчивой после того, что мы пережили.

Сложила лист.

Опустила в закрытый ящик.

И больше ничего не могла сделать.

Подсчет занял почти три часа.

Рейд провел их в отдельной комнате кандидатов.

Я сидела с Альмой и Ланой в небольшом кабинете резервной комиссии.

Лана ходила от стены к стене.

— Почему так долго?

Альма даже не подняла глаз от книги.

— Потому что считают.

— Это понятно.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Мне нужно чем-то занять рот, чтобы не пойти туда самой.

Я сказала:

— Тебя не пустят.

— Знаю.

— Значит, проблема решена.

Она посмотрела.

— Ты удивительно спокойная.

Неправда.

Ладони были холодными.

Я просто не собиралась бегать по комнате вместе с ней.

— Результат не изменится от того, сколько кругов ты сделаешь.

— Это звучит как Альма.

Мы обе посмотрели на нее.

Она удовлетворенно кивнула.

— Наконец хорошее влияние.

Дверь открылась.

Орвин Сет заглянул.

— Результаты.

Лана почти сбила стул.

Мы пошли.

В зале уже стояли все четыре кандидата.

Рейд увидел меня.

Я не пыталась прочитать его лицо.

Он тоже пока ничего не знал.

Харвен поднялся.

В руках официальный протокол.

— В голосовании приняли участие девяносто восемь процентов зарегистрированных делегатов и представителей утвержденных категорий.

Он начал с четвертого места.

Потом третьего.

Второе набрало чуть больше двадцати одного процента.

Значит, оставалось.

Харвен сделал паузу.

— Рейд Морн — пятьдесят семь процентов.

Зал взорвался.

Не весь.

Но достаточно.

Черный Яр поднялся.

Дорен ударил ладонью по столу так сильно, что потом смотрел на собственную руку с удивлением.

Рейд стоял неподвижно.

На секунду.

Только на одну.

Потом выдохнул.

Харвен поднял руку.

— Рейд Морн избран Первым Альфой Северного Круга на установленный шестилетний срок.

Вот.

Он выиграл.

Не после падения Кайдена автоматически.

Не потому, что остался единственным.

Четыре кандидата.

Новые правила.

Новое голосование.

Пятьдесят семь процентов.

Рейд вышел к столу председателя.

Принес присягу соблюдать ограничения должности, решения общего Совета и права шести стай.

Не обещал быть самым сильным волком Севера.

Слава Эймару.

После всего произошедшего эта фраза вызвала бы у меня желание уйти.

Когда пришло время первой речи, он сказал:

— Последние месяцы показали не то, что Северу нужен идеальный Альфа.

Тишина установилась быстро.

— Они показали обратное. Система, которая работает только при идеальном руководителе, однажды обязательно сломается.

Я почувствовала, как Альма рядом довольно шевельнулась.

— Поэтому первое решение, которое внесу на Совет, касается не расширения моих полномочий. Оно касается ограничения возможности любого Первого Альфы единолично перемещать крупные общие резервы.

Аплодисменты были не такими громкими, как после объявления результата.

Но мне эта часть понравилась больше.

Рейд закончил быстро.

Не превратил победу в час личного триумфа.

Потом началась толпа.

Поздравления.

Рукопожатия.

Делегаты.

Журналисты.

Я осталась в стороне.

Не потому, что не хотела подойти.

Потому что не собиралась становиться частью официальной картинки его победы только по праву постели.

Рейд нашел меня сам примерно через двадцать минут.

У боковой колонны.

— Ты прячешься.

— Я стою.

— Очень далеко.

— У тебя было достаточно людей.

Он посмотрел на зал.

— Слишком.

Я улыбнулась.

— Поздравляю, Первый Альфа.

Он поморщился.

— Не начинай говорить это таким тоном.

— Каким?

— Будто собираешься попросить дополнительную форму.

— Возможно.

Рейд посмотрел на меня серьезнее.

— Ты голосовала?

— Конечно.

— За кого?

Я подняла бровь.

— Тайное голосование.

— Я новый Первый Альфа.

— И уже злоупотребляешь полномочиями.

— Через двадцать минут после избрания. Хороший результат.

Я рассмеялась.

Он тоже.

Потом немного приблизился.