Эдрик Харт.

Не дядя.

Сейчас официально.

— Но именно я создал фонд, внутри которого он распоряжался деньгами. Я подписал широкие разрешения на перемещение резервов. Я позволил кампании использовать отчеты программы безопасности для политических целей. И я публично строил часть своей позиции на последствиях нападений, потому что не понимал, откуда они на самом деле берутся.

Никто не двигался.

— Даже если суд установит, что я не знал о преступной цели, это не отменяет другого.

Кайден посмотрел на зал.

— Моя кампания получила преимущество от страха, который, по имеющимся сейчас документам, создавали люди внутри моей же структуры.

Он сделал паузу.

— Я не имею права выиграть выборы, которые моя собственная кампания пыталась украсть.

Вот.

Не «Эдрик украл».

Моя кампания.

Кайден не брал на себя преступление, которого не совершал.

Но брал политическую ответственность за систему.

Харвен спросил:

— Решение окончательное?

— Да.

Представитель Серебряного Хребта резко поднялся.

— Альфа, штаб еще может...

Кайден повернулся.

— Штаба в прежнем виде больше не существует.

— Но до суда...

— Суд решит виновность Эдрика.

Он посмотрел на него.

— Я решаю, хочу ли получать голоса после того, что уже известно.

Мужчина сел.

Рейд попросил слово.

Я сразу почувствовала тревогу.

Не потому, что ожидала злорадства.

Потому что любое его слово сейчас будет читать весь Север.

Харвен кивнул.

Рейд встал.

— Я считаю решение Кайдена правильным.

Кайден посмотрел.

Рейд продолжил:

— И не считаю его признанием участия в нападениях.

Вот важно.

— Если доказательств знания не будет, никто не имеет права приписывать ему приказ, которого он не отдавал.

Несколько журналистов быстро записывали.

— Но выборы должны быть проведены заново по нормальной процедуре.

Харвен нахмурился.

— Они еще не состоялись.

— Предвыборная кампания уже была искажена.

Рейд говорил спокойно.

— Я получил политическую выгоду от расследования и от падения кампании Харта. Это тоже факт.

Я посмотрела на него.

— Поэтому не считаю правильным просто убрать Кайдена из списка и провести голосование по прежнему календарю.

Зал заговорил.

Вот этого не ожидал почти никто.

Рейд мог получить должность практически автоматически.

Кайден снялся.

Другие кандидаты были слабее.

Оставалось несколько недель.

И он сам требовал перезапуска.

Харвен спросил:

— Что предлагаете?

— Короткую новую кампанию для всех кандидатов, которые захотят участвовать. Новый список делегатов. Повторное подтверждение программ. И отдельные правила финансирования.

— Это отложит выборы.

— На несколько недель.

— Северный Круг останется без Первого Альфы.

— Мы жили без него раньше.

Кто-то усмехнулся.

Рейд продолжил:

— Лучше несколько недель без нового Первого Альфы, чем должность, полученная в голосовании, которое уже отравлено преступлением одной кампании и расследованием другой.

Кайден смотрел на него.

Долго.

Потом сказал:

— Поддерживаю.

Вот.

Не союз.

Не дружба.

Но впервые их спор закончился решением, в котором ни один не пытался получить преимущество из слабости другого.

Харвен закрыл глаза.

— Я когда-нибудь посплю?

Альма ответила со своего места:

— После пенсии.

По залу прошел усталый смех.

Харвен посмотрел на нее.

— Я вас особенно не люблю.

— Взаимно.

Напряжение немного отпустило.

Председатель снова стал серьезным.

— Решение о новом календаре примем завтра после юридической оценки. До тех пор любая предвыборная агитация приостанавливается.

Вот окончательная точка сегодняшней политической части.

Никто не выиграл.

Никто не получил должность по наследству от скандала.

Эдрик проиграл именно то, ради чего начал.

Он хотел создать страх, который сделает сильную власть неизбежной.

Вместо этого Северный Круг остановил выборы и впервые начал обсуждать систему, в которой даже правильному лидеру нельзя будет просто доверить все.

После заседания я нашла Кайдена в пустом боковом коридоре.

Не искала специально.

Просто вышла через ту же дверь.

Он стоял у окна.

Один.

В руке уже не было предвыборного знака.

Серебряную ленту снял.

Наверное, еще в зале.

Я могла пройти мимо.

Не прошла.

— Кайден.

Он повернулся.

— Нора.

Несколько секунд мы молчали.

Мне хотелось сказать:

мне жаль.

Но это было слишком маленьким для всего, что он потерял сегодня.

И слишком двусмысленным.

— Ты уверен в решении?

— Да.

— Не пожалеешь завтра?

Он усмехнулся.

— Наверное, пожалею раз двадцать.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Он посмотрел в окно.

— Я хотел эту должность.

— Знаю.

— Очень.

— Знаю.

— Иногда настолько сильно, что теперь неприятно вспоминать.

Я не стала соглашаться.

Он продолжил:

— Если бы три недели назад кто-то сказал, что я добровольно снимусь с выборов, потому что Эдрик сделал то, что сделал, я бы решил, что человек сошел с ума.

— Три недели назад ты много чего считал невозможным.

Кайден посмотрел.

Понял.

— Да.

Брак тоже.

Мой уход.

Рейд.

Все.

Он провел ладонью по лицу.

— Я не знал.

Вот самая страшная фраза сегодняшнего дня.

Не оправдание.

Боль.

— О нападениях?

— Да.

— Я верю, что не знал.

Слова вышли сами.

Кайден замер.

— Ты веришь?

Я подумала.

— После документов сегодня — да. Пока не вижу признаков, что ты знал о преступной цели.

— Это почти официальная формулировка Альмы.

— Я много с ней работаю.

Он улыбнулся.

Потом стал серьезным.

— Но?

Я не хотела смягчать.

— Но ты видел удобные последствия и не проверял достаточно глубоко.

— Да.

— Дал Эдрику слишком много.

— Да.

— Подписывал не все читая.

— Да.

— И использовал отчеты, потому что они подтверждали то, во что ты уже хотел верить.

Он закрыл глаза.

— Да.

Вот.

Не нужно было спасать от списка.

Кайден мог выдержать.

— Это моя часть, — сказал он. — Не преступление Эдрика. Моя.

— Да.

Он посмотрел.

— И все равно ты веришь, что я не заказывал нападения.

— Одно не отменяет другое.

На лице появилась болезненная улыбка.

— Ты научилась этому раньше меня.

— Мне пришлось.

Тишина.

Кайден посмотрел в сторону главного зала.

— Морн сегодня сделал правильно.

— Да.

— С новой кампанией.

— Да.

— Мне от этого почти физически неприятно.

Я рассмеялась.

Кайден тоже.

На секунду.

Потом он спросил:

— Ты хочешь, чтобы он победил?

Вот уже не вопрос бывшего мужа о другом мужчине.

Политический.

Я могла ответить.

— Пока не знаю.

Он удивился.

— Даже сейчас?

— Я хочу увидеть новую программу после всего, что выяснилось.

— Очень в твоем стиле.

— И есть другие кандидаты.

— Слабые.

— Тогда пусть докажут.

Кайден кивнул.

— Правильно.

Мы снова оба заметили слово.

— Не начинай, — сказала я.

Он улыбнулся.

Потом вдруг стал совершенно серьезным.

— Нора.

— Что?

— Сегодня, когда Эдрик сказал, что все делал ради моей власти...

Голос сорвался совсем немного.

— Я вспомнил, как сам говорил тебе, что развод нельзя объявлять до выборов.

Я ничего не сказала.

Он продолжил:

— Масштаб несравним.

— Конечно.

— Но я впервые понял, насколько далеко можно зайти, если все время повторять себе, что правильная цель оправдывает неправильный момент.