Рейд впервые за долгое время пошевелился.

Не сказал ничего.

Но лицо стало жестким.

Альма спросила:

— Что это означает на обычном языке?

Кайден ответил сам:

— Что штаб мог брать отчеты об учениях, патрулях, нападениях и работе резервов для политических материалов.

— Вы считали это нормальным?

— Тогда — да.

— Сейчас?

Он посмотрел на документ.

— Сейчас считаю, что мы смешали слишком много.

— Политический штаб и общую программу безопасности.

— Да.

— Почему разрешили?

— Потому что считал, что программа подтверждает нашу позицию.

— Какую?

Кайден на секунду закрыл глаза.

— Что Северу требуется более сильная координация.

Рейд тихо спросил:

— И когда отчеты начали подтверждать это особенно хорошо, тебя ничего не насторожило?

Альма посмотрела на него.

Он сразу добавил:

— Вопрос как участника общей системы, не как кандидата.

Она подумала.

— Отвечайте, Кайден.

Кайден посмотрел на Рейда.

— Настораживало.

Я почувствовала, как внутри все сжалось.

— Когда?

— После второго большого нападения.

Рейд стал неподвижным.

— И?

— Я спросил Эдрика, почему количество происшествий растет именно на твоих маршрутах.

Вот этого мы раньше не знали.

Альма сразу наклонилась.

— Когда разговор?

Кайден назвал дату.

— Что ответил Эдрик?

— Что Черный Яр годами недофинансирует центральные патрули и теперь последствия стали видны.

Рейд усмехнулся без радости.

— Удобно.

Кайден не стал спорить.

— Да.

— Ты проверил?

Пауза.

— Попросил сводку.

— Которую подготовила группа Эдрика?

— Да.

Рейд отвернулся.

Вот теперь в нем появилось настоящее раздражение.

— И сводка подтвердила мнение человека, у которого ты ее запросил.

Кайден ответил жестче:

— Тогда у меня не было оснований считать ее ложной.

— Были мои отчеты.

— Не все.

Рейд замолчал.

Очень резко.

Я сразу заметила.

Альма тоже.

— Что значит «не все»?

Кайден посмотрел на него.

— Два патрульных приложения Черного Яра не попали в общий архив вовремя. Я запрашивал сверку.

Альма повернулась к Рейду.

— Это правда?

Вот теперь очередь другого Альфы.

Рейд не ответил сразу.

Я почувствовала неприятное предчувствие.

— Да.

— Почему?

— Потому что я задержал их у себя.

Тишина.

Кайден посмотрел почти с удивлением.

Кажется, даже он не ожидал настолько прямого признания.

— Какие именно? — спросила Альма.

Рейд назвал два отчета.

Один был после первого нападения.

Второй после небольшого происшествия, которое в итоге даже не вошло в крупную сводку.

— Что в них было? — спросила я.

Рейд посмотрел на меня.

Я была не комиссией.

Но вопрос уже прозвучал.

— Свидетельские показания и подробные позиции патрулей.

— Почему не передал сразу в центральную систему?

Он сжал челюсть.

— Не доверял ей.

Вот.

Его собственная ошибка.

Не равная Кайденовой.

Не такая масштабная.

Но настоящая.

Альма спросила:

— Кому именно не доверяли?

— Группе совместной готовности.

— Эдрику?

— В том числе.

— Основания были?

— Политические.

— Конкретные?

— Я видел, как промежуточные отчеты моей стражи превращаются в публичные аргументы кампании Харта раньше, чем мы успевали закрыть проверку.

Кайден сказал:

— Потому что у нас было разрешение использовать аналитические материалы.

Рейд посмотрел.

— Именно.

— Ты мог официально возразить.

— Возражал.

— И после этого просто перестал отправлять все сразу?

— Да.

Альма откинулась.

— Прекрасно.

Никто не ответил.

Она посмотрела сначала на Кайдена.

— Один создает слишком широкую центральную систему и доверяет человеку, который ее контролирует.

Потом на Рейда.

— Второй настолько не доверяет центру, что начинает хранить часть информации внутри собственной стаи.

Рейд сказал:

— Я передавал данные после внутренней проверки.

— Через сколько?

— Первый отчет через четыре дня.

— Второй?

Пауза.

— Через шесть.

Альма закрыла глаза.

— Шесть дней.

— Я хотел убедиться, что источник не раскроют.

— И за эти шесть дней в общей системе существовала сводка, которую ваши данные могли опровергнуть раньше.

Рейд напрягся.

— Не полностью.

— Раньше, — повторила она.

Он молчал.

Я смотрела на него.

Вот почему некоторые ложные версии держались дольше.

Не только потому, что Эдрик контролировал потоки.

Потому что Рейд, уверенный, что центральной системе нельзя доверять, сам лишал ее части корректирующих данных.

Он не создавал ложь.

Но оставлял ей пространство.

Кайден тихо сказал:

— Один из тех отчетов показывал, что нападение произошло южнее зоны Черного Яра?

Рейд посмотрел.

— Да.

— Я получил его почти через неделю.

— Да.

— Почему не прислал мне напрямую?

— Потому что не считал твою кампанию независимой проверкой.

— Я был Альфой Серебряного Хребта и членом общей комиссии.

— И кандидатом, который уже использовал первый отчет в речи.

Кайден резко ответил:

— Потому что считал его достоверным!

— А я считал, что если отправлю вам сырой материал, из него снова вытащат удобную строку.

— Поэтому не дал возможности увидеть неудобную!

Голоса повысились.

Альма ударила ладонью по столу.

— Хватит.

Оба замолчали.

Я чувствовала напряжение настолько явно, что хотелось встать.

Не стала.

Это не моя ссора.

Пока.

Альма сказала:

— Вот почему расследование не должно закончиться выводом «Эдрик плохой, остальные хорошие».

Рейд сжал губы.

Кайден отвел взгляд.

— У нас системная проблема.

Она показала на документы.

— Кайден создавал полномочия без достаточной независимой проверки. Рейд в ответ строил параллельную информационную систему внутри Черного Яра.

— Я не строил параллельную систему, — сказал Рейд.

— Вы задерживали данные, потому что не доверяли общему центру.

— После подтверждения передавал.

— Значит, строили временную параллельную систему.

Он помолчал.

— Да.

Мне понравилось меньше, чем хотелось.

Не его ошибка.

То, как трудно ему было признать ее сразу.

Рейд тоже не был мужчиной, который всегда легко слышит неприятное.

Хорошо.

Лучше видеть реального человека сейчас, чем идеального после свадьбы.

Альма спросила:

— Если бы у Северного Круга существовал независимый канал подачи патрульных данных, не контролируемый штабом кандидата, вы бы задерживали?

— Нет.

— Если бы в системе действовала защита источников?

— Нет.

— Значит, решение не в том, чтобы Черный Яр продолжал скрывать данные у себя.

Рейд выдохнул.

— Нет.

— И не в том, чтобы просто дать еще больше власти центральной канцелярии.

Кайден ответил:

— Согласен.

Альма удовлетворенно закрыла папку.

— Наконец двое кандидатов поняли, зачем существуют люди вроде меня.

Рейд посмотрел.

— Чтобы мучить Альф.

— В том числе.

Харвен впервые за час улыбнулся.

Я тоже.

Но напряжение между Рейдом и Кайденом не исчезло.

И между мной и Рейдом появилось новое.

Он задерживал данные.

Не рассказывал мне.

Не обязан был рассказывать все до расследования.

Но я вспомнила, как он несколько раз резко говорил о ложности центральных отчетов.

Как обвинял систему.

И ни разу не добавил:

часть моих собственных данных тоже приходила поздно.

Ничего преступного.

Но мне не нравилось.

Очень.