Восемнадцать закрытых распоряжений лежали перед Кайденом в трех стопках.

Первые шесть он помнил.

Еще четыре узнавал после нескольких секунд.

На остальных задерживался дольше.

Я сидела через два места от Альмы и смотрела не на его лицо, а на бумаги.

Так было проще.

В главном архивном кабинете Северного Круга сегодня не было журналистов, делегатов или людей, пришедших посмотреть на очередной политический скандал. Только участники проверки, два судебных писаря, представитель финансовой палаты и трое Альф, чьи территории затрагивали спорные распоряжения.

Кайдена.

Рейда.

Харвена Дейна от Белого Озера.

Эдрика не было.

Судебный запрос на его рабочие журналы удовлетворили поздно вечером, однако адвокат добился нескольких часов на отделение личной переписки от служебных записей. Альма злилась, но признала решение законным.

Поэтому начали не с Эдрика.

С Кайдена.

Точнее, с того, что он подписывал последние восемь месяцев.

Альма положила ладонь на первую стопку.

— Здесь шесть основных распоряжений по программе совместной готовности. Подтверждаете подписи?

Кайден ответил:

— Да.

— Читали полностью?

— Да.

— Вместе с приложениями?

— Эти шесть — да.

Она передвинула вторую стопку.

— Здесь четыре изменения к первоначальной программе.

Кайден взял верхний лист.

— Это помню.

— Что именно?

— Увеличение транспортного лимита после зимних повреждений дорог.

— Приложение два?

Он перевернул.

Несколько секунд читал.

— Да.

— Видели раньше?

— Скорее всего.

Альма подняла глаза.

— Это не тот ответ, который мне нужен.

Кайден положил лист обратно.

— Не могу уверенно вспомнить.

— Тогда так и записываем.

Писарь зашуршал пером.

Я почувствовала, как Кайден напрягся.

Не потому, что хотел скрыть.

Потому что для человека его положения признать перед людьми «не помню, читал ли документ, под которым стоит моя подпись» было почти отдельным унижением.

Но именно это нам и требовалось.

Не красивое объяснение.

Память.

Факт.

Следующее распоряжение он помнил.

Еще одно — нет.

На четвертом остановился.

— Здесь должно быть другое приложение.

Альма сразу:

— Почему?

— Потому что этот приказ касался только продления аренды двух учебных площадок. Я не помню разрешения на дополнительные резервные перемещения.

Она развернула третий лист приложения.

— Читайте пункт семь.

Кайден прочитал про себя.

Потом вслух:

— «В пределах ранее утвержденного финансового и материального лимита координатор программы вправе продлевать перемещение учебных резервов без отдельного согласования до закрытия итоговой ведомости».

Он замолчал.

Я почувствовала, как неприятно сжался желудок.

Вот она.

Еще одна дверь.

Никакого прямого:

«Эдрик может брать сколько хочет».

Формулировка выглядела технической.

Почти безобидной.

Если не знать, что именно после формального окончания учений со склада продолжили уходить стрелы, лекарства и продукты.

— Вы утверждали этот пункт? — спросила Альма.

Кайден не ответил сразу.

— Моя подпись стоит под распоряжением.

— Я спрашиваю другое.

Он посмотрел на страницу.

— Не помню, чтобы обсуждал его.

— Кто готовил пакет?

— Координационная группа.

— Руководитель?

— Эдрик.

— Кто приносил на подпись?

Кайден нахмурился, пытаясь восстановить.

— Возможно, Сайр. Или секретарь Совета.

— Вы читали приложение семь?

Пауза.

— Не могу сказать.

Альма записала сама.

— То есть возможно, что нет.

— Да.

Рейд сидел молча.

Вчера на открытом заседании он почти не комментировал Кайдена после признания.

Сегодня тоже.

И я была благодарна.

Не потому, что бывшему мужу требовалась защита от соперника.

Потому что сейчас любое довольство Рейда выглядело бы мерзко.

Альма перешла к третьей стопке.

Восемь закрытых директив.

Самые поздние.

Среди них находились распоряжения, которые возникли уже после официального окончания основной учебной части.

Первую Кайден взял и сразу нахмурился.

— Эту я подписывал в дороге.

— Откуда знаете?

Он показал на угол.

— Дорожная печать моего секретариата. Она использовалась, когда документы догоняли меня вне Вейра.

— Где вы были?

Кайден посмотрел дату.

— В Зеленой Реке. На торговых переговорах.

Я не хотела думать, была ли там Лисса.

И все-таки подумала.

Четыре месяца измены накладывались на эти документы слишком хорошо.

Тот период, когда он одновременно вел кампанию, строил отношения с другой женщиной и считал, что наш брак можно будет аккуратно закончить позже.

Возможно, Кайден действительно читал меньше, чем обычно.

Не оправдание.

Еще одна часть картины.

— Что было в пакете? — спросила Альма.

— Продление закупок для совместной стражи.

— Все?

Он просмотрел.

— Я так считал.

— Здесь есть разрешение на изменение кодов временных учебных площадок без нового утверждения Альфы.

Кайден медленно поднял глаза.

— Покажите.

Она дала.

Он прочитал.

— Этого не помню.

— Подпись ваша?

— Да.

— Печать?

— Да.

— Подделка?

Кайден внимательно рассмотрел.

— Нет оснований так считать.

— Значит, вы подписали.

Он откинулся.

— Да.

Одно слово.

Мне стало больно за него.

Я заметила и не стала с этим бороться.

Сочувствие не было возвращением.

— Почему? — спросила Альма.

Кайден потер ладонью подбородок.

— Наверное, потому что доверял тому, кто подготовил пакет.

— Эдрику.

— Да.

— Этого достаточно?

Он посмотрел.

— Нет.

Вот.

— Тогда почему было достаточно тогда?

Кайден долго молчал.

Не искал красивую версию.

— Потому что у меня было слишком много одновременно.

Эдрик наверняка ненавидел бы этот ответ.

Для Альфы «слишком много дел» никогда не считалось оправданием.

Но Кайден не пытался оправдаться.

— Выборы. Совет. Переговоры. Работа стаи. Программа совместной готовности. Я передал части полномочий людям, которым доверял, а потом начал воспринимать их документы как продолжение собственного решения.

Альма спросила:

— То есть если вы одобрили общий принцип, переставали внимательно проверять каждое последующее приложение?

Кайден сжал челюсть.

— Иногда.

— Насколько часто?

— Не знаю.

— Это важно.

— Понимаю.

Он посмотрел на все восемнадцать распоряжений.

— Тогда проверим каждое.

Так и сделали.

Следующие два часа.

Лист за листом.

Подпись за подписью.

Никакой великой политической трагедии.

Самая неприятная правда оказалась обычной.

Кайден читал не все.

Некоторые приложения просматривал секретарь и отмечал нужные пункты.

Часть поздних директив приходила в дни, когда Кайден находился на встречах.

Он проверял титульный лист, общий лимит, основные изменения.

Не всегда углублялся в технические приложения.

Если сверху стояла отметка Эдрика «в пределах ранее утвержденной программы», Кайден чаще подписывал без дополнительного спора.

Три раза это не имело значения.

Документы касались аренды, питания учебной стражи и ремонта телег.

Два раза привело к расширению полномочий секретариата.

Один раз позволило после окончания основного этапа продолжать материальные перемещения.

Еще один документ оказался хуже.

Альма положила перед ним короткую директиву с красной полосой.

— Узнаете?

Кайден побледнел.

— Да.

Я сразу напряглась.

— Что это? — спросила она.

— Разрешение кампании использовать аналитические отчеты программы совместной готовности при подготовке публичной позиции по безопасности.