Мне стало трудно не смотреть на него как на бывшего мужа.

Это был поступок, которого от него ждали не все.

Можно было спрятаться за формальность:

не моя подпись на отдельных приказах.

Можно было обвинить секретариат.

Можно было дождаться, пока комиссия сама обнародует.

Кайден вышел первым.

Не ради меня.

Не для возвращения.

По крайней мере, хотелось верить.

Если он действительно начинал меняться, ему нужно было делать это без зрителя по имени Нора.

Рейд спросил разрешения ответить.

Харвен кивнул.

— Я не буду использовать это признание для вывода, что Кайден Харт участвовал в незаконных выдачах. Таких доказательств сейчас нет.

В зале стало еще тише.

Эдрик посмотрел на Рейда почти с подозрением.

Рейд продолжил:

— Но сама ситуация показывает, почему никакое чрезвычайное полномочие не должно оставаться без независимого контроля. Не потому, что Харт обязательно злоупотребит. Потому что любой человек может дать слишком широкое разрешение, заболеть, ошибиться в сроках, довериться не тому советнику или просто не увидеть приложение.

Кайден смотрел внимательно.

— С этим теперь сложно спорить.

— Рад, что хотя бы недостающий склад принес пользу нашей политической дискуссии.

В зале засмеялись.

Напряжение немного ушло.

Харвен недовольно посмотрел:

— Не привыкайте.

Следующий час прошел жестко, но профессионально.

Пограничные патрули.

Общие резервы.

Срок чрезвычайных полномочий.

Независимая комиссия.

Финансирование стражи.

Я несколько раз ловила себя на том, что оцениваю ответы обоих мужчин без привычного внутреннего распределения ролей.

Раньше Кайден был «наш».

Рейд — «противник».

Теперь никто не был моим кандидатом по умолчанию.

И это оказалось почти физически непривычным.

Кайден был сильнее в координации больших систем.

Рейд — в ограничении власти и контроле расходов.

Кайден лучше говорил с залом.

Рейд лучше признавал цену неприятных решений.

Оба иногда уходили от ответа.

Оба раздражались.

Оба были умными.

Ни один не превращался в правильный выбор только потому, что я когда-то любила одного и начала хотеть другого.

Когда начался блок вопросов делегатов, все стало хуже.

Первым поднялся представитель торгового союза.

— Господин Морн. Вы утверждаете, что расследование резервов независимо. Однако один из главных технических консультантов — бывшая жена вашего главного соперника. Вы не считаете это очевидным конфликтом?

Я почувствовала десятки взглядов.

Вот.

Харвен уже хотел ответить как председатель, но Рейд поднял руку.

— Независимое итоговое заключение подписывает Альма Дейн из Белого Озера. Нора Вейл отвечает только за техническую часть, связанную с логистикой и формами резервных запросов.

Торговец не сел.

— Но именно госпожа Вейл первой обнаружила ошибку в отчете о нападении, который наносил ущерб вашей кампании.

— Да.

— После чего вы включили ее в дальнейшую проверку.

— Она уже работала по контракту до этого.

— Контракт вы предложили через два дня после ее заявления о разводе.

По залу прошел шум.

Я почувствовала раздражение.

Не на вопрос.

На то, как быстро работа снова превращалась в историю двух мужчин.

Рейд ответил:

— Да.

— Вы понимали политический эффект?

— Да.

— И все равно предложили.

— Да.

Торговец улыбнулся, будто поймал.

— Значит, признаете, что использовали развод Харта для усиления собственной позиции?

Я уже открыла рот.

Рейд сказал:

— Нет.

Я встала.

— Можно я отвечу?

Харвен посмотрел на меня.

— Вопрос был кандидату.

— Вопрос касается причин моего решения подписать контракт.

Председатель подумал.

— Отвечайте.

Все повернулись.

Не люблю большие залы.

Никогда не любила.

В качестве Луны я выступала десятки раз, но почти всегда заранее знала, что скажу.

Сейчас ничего не готовила.

Лучше.

— Альфа Морн предложил мне тридцатидневный контракт технического консультанта после того, как я сложила полномочия Луны и потеряла юридическое основание продолжать прежнюю работу в резервной комиссии от Серебряного Хребта.

Торговец спросил:

— И политическая выгода не обсуждалась?

— Обсуждалась.

По залу снова прошел шум.

Я продолжила:

— Я сама спросила Рейда, понимает ли он, что найм бывшей жены Кайдена будет ему выгоден. Он ответил, что понимает.

Рейд смотрел на меня.

Торговец уже явно чувствовал победу.

— И это вас не смутило?

— Смутило.

— Но вы согласились.

— На следующий день.

— Почему?

Вот вопрос, на который я уже отвечала себе в восточной усадьбе.

— Потому что мне нужна была работа, которая соответствовала моему опыту и не требовала оставаться частью системы бывшего мужа.

В зале стало тише.

— Кайден предложил мне место советника Серебряного Хребта после развода. Я отказалась. Рейд предложил ограниченный контракт с правом расторгнуть его за два дня и без участия в кампании. Я согласилась.

Торговец спросил:

— То есть личный конфликт с господином Хартом все-таки повлиял?

— Конечно.

Он удивился.

Наверное, ожидал отрицания.

— Я разводилась после восьми лет брака. Было бы нелепо утверждать, что это никак не влияло на решения. Именно поэтому итоговые выводы расследования не подписываю одна. Их проверяет независимый представитель Белого Озера.

Я посмотрела в сторону галереи.

— Но если вопрос звучит так: способен ли Альфа Морн заставить меня найти недостачу в складе, которого физически нет, то нет. Даже очень влиятельные мужчины пока не умеют заставлять двадцать три отсутствующих ящика стрел появляться и исчезать по желанию.

Кто-то засмеялся.

Потом еще несколько человек.

Харвен тоже спрятал улыбку.

Торговец сел.

Я вернулась на место.

Руки слегка дрожали.

Не от страха.

От злости.

И от странного облегчения.

Ответила сама.

Не Кайден.

Не Рейд.

Я.

Следующий вопрос достался Кайдену.

Женщина из Совета Белого Озера спросила:

— Господин Харт, считаете ли вы работу Норы Вейл у вашего соперника попыткой нанести ущерб вашей кампании?

Кайден посмотрел на меня.

Потом на Рейда.

— В первые дни считал.

— А сейчас?

— Сейчас считаю, что ее право выбирать работу не зависит от того, нравится ли мне работодатель.

Я не ожидала.

Женщина продолжила:

— Но публично вы несколько раз выражали сомнение в намерениях Альфы Морна.

— В его намерениях сомневаюсь до сих пор.

Рейд чуть поднял бровь.

Кайден продолжил:

— Морн прекрасно понимал, какой политический эффект получит, когда предложит контракт моей бывшей жене.

— Ты тоже понимал, — сказал Рейд.

Харвен недовольно:

— Вопрос задает делегат.

Кайден не отступил.

— Да. Именно поэтому мне сложно поверить, что ты ни разу не использовал это сознательно.

Рейд ответил:

— Я не утверждал, что политического эффекта нет.

— Но очень удобно рассказываешь, что нанял только специалиста.

— Потому что нанял специалиста.

— Которую выставляешь рядом с собой каждый раз, когда речь идет о моих документах.

Я почувствовала, как внутри начинает подниматься раздражение.

Формулировка была несправедливой.

Я не стояла «рядом с Рейдом» на заседаниях ради картинки.

Рейд сказал:

— Нора присутствует там, где требует ее работа.

— И газеты каждый раз получают именно тот снимок словами, который тебе нужен.

— У нас нет снимков.

По залу прошел смех.

Даже я чуть не улыбнулась.

Кайден нет.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Понимаю. Ты хочешь сделать ее работу продолжением нашего соперничества.