Черный Яр.

Белое Озеро.

Зеленая Река.

Серебряный Хребет.

Если документы действительно поступили из этих мест, городские курьеры должны были получить их в центральной службе после входящей регистрации.

Не получали.

Все четыре возникали уже внутри Ренвара.

— Кто подписывал сдачу? — спросила я.

Каст показал отдельную колонку.

На двух строках стояли инициалы Сайра Денна.

На одной — неизвестный секретарь.

На четвертой подпись была неразборчивой.

Рейд спросил:

— Денна можно вызвать?

Каст пожал плечами.

— Он служащий штаба Харта. Не моя власть.

— Комиссия вызовет.

Я сразу сказала:

— Через Альму.

— Да.

Теперь ему даже напоминать почти не требовалось.

Мы забрали копии.

На улице дождь усилился.

Карету пришлось ждать под длинным навесом.

Рейд стоял рядом.

Слишком близко для человека, которому я только что сказала, что хочу его.

И недостаточно близко для человека, которого хотелось коснуться.

Я нервничала.

Это было почти смешно.

После восьми лет брака.

После взрослых разговоров.

После того, как я видела кровь на дороге и разбирала возможную кражу общего оружия.

Оказалось, можно снова не знать, куда девать руки рядом с мужчиной.

Рейд сказал:

— Ты замерзла.

— Нет.

— Лжешь плохо.

— Мне жарко.

Он посмотрел внимательнее.

Я поняла, как прозвучало.

— Из-за помещения.

— Мы на улице.

— Рейд.

Уголок его рта поднялся.

— Молчу.

Карета задерживалась.

Я смотрела на дождь.

Потом спросила:

— Если бы я сегодня все еще была юридически замужем, ты бы сказал то, что сказал в трактире?

— Нет.

— Даже зная, что мы разводимся?

— Нет.

— Почему?

— Потому что граница была бы не моя.

Очень простой ответ.

Я думала о нем несколько секунд.

— Ты всегда такой правильный?

Он усмехнулся.

— Нет.

— Жаль.

— Хочешь список?

— Возможно.

— Я плохо делегирую. Часто решаю за людей, когда считаю риск высоким. Ты уже заметила.

— Да.

— Иногда специально молчу вместо того, чтобы сказать, что злюсь. Потом люди узнают слишком поздно.

— Очень здорово.

— Ты просила.

— Продолжай.

— Не люблю признавать, что не знаю ответа. Могу спорить дольше, чем нужно. Иногда считаю компромисс трусостью, хотя это не так.

Я повернулась к нему.

— Все?

— Нет. Остальное дорого.

— Какая цена?

— Еще один обед.

Я засмеялась.

И остановилась сама.

Потому что Рейд смотрел на мой рот.

Не выдумка.

Не красивое предположение.

Я видела направление его взгляда.

Он сразу поднял глаза.

Никто из нас не сделал шаг.

— Не надо, — сказала я.

Он стал серьезным.

— Хорошо.

И вот тут я поняла, что сказала не то.

— Я не это имела в виду.

— Нора.

— Не целуй меня из жалости.

Рейд нахмурился.

— Я уже сказал, что не жалею тебя.

— Или потому, что сегодня развод.

— Тоже нет.

— Или потому, что Кайден мне изменил и теперь тебе хочется...

Он перебил:

— Хватит.

Не грубо.

Твердо.

Я замолчала.

Рейд повернулся ко мне всем телом.

— Если я тебя поцелую, это будет потому, что хочу тебя поцеловать. Не потому, что Харт изменил. Не потому, что судья поставил печать. Не потому, что мне нужно выиграть выборы.

— Хорошо.

— И не потому, что ты бедная брошенная жена.

Это задело сильнее.

— Я не брошенная.

— Именно.

Он сделал паузу.

— Ты ушла сама.

Я смотрела.

За нашими спинами открылась дверь курьерской службы. Кто-то вышел под дождь и быстро прошел к улице.

Мир продолжал существовать.

Никто не собирался создавать для нас красивую тишину.

Хорошо.

Мне не нужна была сцена.

Нужен был выбор.

Я сделала шаг первой.

Совсем небольшой.

Теперь между нами осталось расстояние, на котором можно было почувствовать тепло другого человека.

Рейд не двинулся.

Ждал.

Это ожидание вдруг стало важнее любых слов.

Я подняла руку и коснулась пальцами его воротника.

Не потому, что нужно было поправить.

Просто хотела.

— Я тоже не хочу целовать тебя из-за Кайдена.

— Тогда не целуй.

Я посмотрела.

— Ты сейчас специально?

— Проверяю формулировку.

— Невыносимый человек.

— Тебе говорили.

Я потянула его к себе.

Первый поцелуй получился совсем не осторожным.

И хорошо.

Я не хотела осторожности, которая превращала бы меня в хрупкую вещь после чужой измены.

Рейд коснулся моей талии только когда я сама приблизилась еще сильнее.

Его губы были теплыми после холодного воздуха. Я чувствовала его ладонь через ткань платья, вторую руку на моей шее, большой палец возле линии челюсти.

Никакой памяти о Кайдене в эту секунду не было.

Я ждала ее.

Наверное.

Как доказательство, что делаю что-то слишком рано.

Не пришла.

Был только Рейд.

Его рот.

Мое решение не отступать.

Я поцеловала сильнее.

Он ответил сразу.

В этом мужчине вообще мало что было половинчатым.

Рейд придвинул меня к деревянной стойке навеса, но остановился прежде, чем я коснулась ее спиной. Оставил мне пространство.

Я сама закрыла оставшиеся сантиметры.

Его пальцы сжались на моей талии.

У меня внутри стало жарко уже по вполне понятной причине.

Я провела рукой по его волосам.

Коротким.

Чуть влажным от дождя.

Рейд тихо выдохнул у моих губ и поцеловал снова.

Медленнее.

От этого оказалось хуже.

Или лучше.

Я уже не знала.

Хотелось, чтобы он перестал контролировать каждое движение.

И одновременно именно это давало возможность самой выбирать дальше.

Я отстранилась первой.

Совсем немного.

Наши лица оставались близко.

Рейд не пытался вернуть поцелуй.

— Все нормально? — спросил он.

— Да.

— Уверена?

— Не задавай слишком хорошие вопросы. Раздражает.

Он улыбнулся.

Я все еще держала пальцы у его воротника.

Не убирала.

— Я хочу еще.

Рейд стал серьезнее.

— Я тоже.

— Но?

Он посмотрел прямо.

— Но я не хочу, чтобы первый день после твоего развода закончился у меня в постели только потому, что мы оба умеем принимать плохие решения.

Я почти рассмеялась.

— Ты считаешь секс со мной плохим решением?

— Сейчас? Возможно.

— Самоуверенность вернулась.

— Я говорю о времени.

— Понимаю.

И понимала.

Это не было отказом от меня.

И не защитой от самой себя.

Он говорил о собственном выборе тоже.

— Я тоже не хочу, — сказала я.

— Хорошо.

— Не потому, что пожалею.

— Хорошо.

— И перестань повторять это слово.

— Какое?

— Ты прекрасно знаешь.

Рейд усмехнулся.

Я наконец убрала руку.

Он тоже отступил.

Холод сразу почувствовался сильнее.

Через минуту подъехала карета.

Слишком вовремя.

И слишком поздно.

Мы вернулись в Северный Круг уже вечером.

Альма ждала в своем кабинете.

Я положила перед ней заверенные копии.

Она прочитала первую.

Потом вторую.

Потом перестала сидеть и встала.

— Все четыре?

— Все четыре подозрительных запроса, которые удалось связать с кодами, — сказала я.

— Разные заявленные источники?

— Четыре стаи.

— Реальная точка передачи?

— Ренвар. Дом совместной готовности.

Альма посмотрела на Рейда.

— И вы весь день не устроили политический скандал?

— Очень старался.

— Горжусь.

Он сел.

Я осталась у стола.

— На двух документах сдачу подписал Сайр Денн.

Альма сразу нахмурилась.

— Секретарь Эдрика.