— Нет.

— Почему?

— Потому что он также дал мне право уйти через два дня, если попробует использовать работу не так, как обещал.

— Очень красиво.

— Ничего красивого. Обычный контракт.

Он отвернулся.

Я дала несколько секунд.

Кайден приехал не только ради Рейда.

На столе лежал второй документ.

То самое заявление.

Моя неподписанная копия.

— Ты получил ответ Эдрика.

Он повернулся.

— Да.

— Тогда зачем привез заявление лично?

— Потому что хочу, чтобы ты его подписала.

Я почувствовала, как остаток рабочего спокойствия исчезает.

— Нет.

— Выслушай.

— Я уже прочитала.

— Формулировку можно изменить.

— Тогда меняй.

Кайден взял лист.

— Уберем «взаимное решение».

— Хорошо.

— Напишем: «после личных обстоятельств супруги приняли решение о прекращении брака».

— Нет.

— Почему?

— Потому что опять создается впечатление, будто мы приняли его вместе.

Он раздраженно бросил:

— Мы оба не возражаем против развода.

— Сейчас.

— Какая разница?

Я несколько секунд смотрела.

— Ты правда не видишь?

Кайден сжал губы.

— Объясни.

— Четыре месяца ты изменял. Месяц назад сам решил, что разведешься со мной после выборов. Мне ничего не сказал. Я узнала случайно и подала заявление той же ночью. Это не совместно принятое решение, даже если теперь ты не мешаешь процедуре.

— Хорошо.

Он прошел по комнате.

— Напишем просто, что развод происходит по личным причинам.

— Я именно это и предложила.

— И добавим, что не имеем претензий друг к другу.

Я даже не сразу ответила.

— У меня есть претензии.

— Нора.

— Что?

— Это формальная фраза.

— Тогда зачем она нужна?

— Чтобы остановить спекуляции.

— Ложью.

— Не ложью! Я не собираюсь оспаривать имущество. Не собираюсь публично обвинять тебя.

— А я должна официально заявить, что тоже не имею претензий к человеку, который четыре месяца мне изменял?

Кайден резко выдохнул.

— Ты хочешь, чтобы все знали?

Вот главный вопрос.

Наконец.

— Нет.

Он удивился.

— Нет?

— Я не хочу рассказывать Северному Кругу, где и как застала мужа с любовницей. Не хочу, чтобы спальня стала темой предвыборных листовок. Не хочу, чтобы люди обсуждали, когда ты в последний раз спал со мной.

Кайден смотрел.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что молчать и лгать — разные вещи.

Он замолчал.

Я подошла к столу и положила ладонь рядом с заявлением.

— Я готова сказать: «Развод происходит по личным причинам. Подробности не обсуждаю». Все.

— Люди решат, что произошло что-то серьезное.

— Произошло.

— Слухи станут хуже фактов.

— Тогда ты можешь рассказать факты.

Кайден резко поднял голову.

— За шесть недель до выборов?

— Это твой выбор.

— Вот опять.

— Что?

— Ты прекрасно понимаешь, что будет.

— Да.

Он подошел ближе.

— Рейд воспользуется.

— Сегодня он сказал, что не станет делать мою измену...

Я остановилась.

Оговорка.

«Мою».

Кайден услышал.

Лицо изменилось.

Я исправила:

— Твою измену доказательством того, что ты неспособен быть Первым Альфой.

— Ты обсуждала с ним нашу измену?

— Нет.

— Но он знает.

— Ренвар знает.

Кайден отвернулся.

Я впервые увидела не только страх проиграть.

Стыд.

Настоящий.

Он стоял у окна несколько секунд.

— Я не хотел, чтобы люди знали тебя через это.

Я медленно спросила:

— Меня?

— Да.

— Объясни.

— После всего, что ты сделала для Серебряного Хребта, я не хочу, чтобы твое имя следующие месяцы звучало только как «жена, которой изменил Альфа».

Слова задели совсем иначе.

Потому что в них была забота.

Пусть смешанная с его интересами.

Пусть запоздалая.

Но не придуманная.

— Я тоже не хочу.

Кайден повернулся.

— Тогда помоги мне остановить это.

И вот снова.

Помоги мне.

Старая форма.

Я почти согласилась внутренне раньше, чем успела разобрать слова.

Сгладить.

Подготовить заявление.

Найти формулировку, которая не унижает его, не унижает меня, защищает стаю, выборы, Совет, Лиссу, Зеленую Реку и всех журналистов от необходимости думать.

Я умела.

Очень хорошо.

Можно было написать:

«Брак прекращается по решению супругов после изменения личных обстоятельств. Стороны сохраняют уважение и не комментируют причины».

Никто не солгал бы прямо.

Кайден получил бы время.

Я получила бы тишину.

Именно так я поступала много лет.

Когда он грубо ответил старому советнику — объяснила, что Альфа третью ночь не спит из-за северного паводка.

Когда сорвал встречу с семьями погибших стражников — сама поехала к ним, принесла выплаты, выслушала и потом сказала, что Кайден был на срочном пограничном заседании.

Это было правдой.

Только я не говорила, что заседание он мог закончить на два часа раньше, если бы не поссорился с Эдриком.

Когда в первый год правления Кайден подписал непопулярный сбор и люди вышли на площадь, я четыре дня ходила по ремесленным домам и объясняла расчеты.

Сбор действительно был нужен.

Но Кайден даже не заметил, что вся тяжелая часть разговора с людьми досталась мне.

Я защищала не ложь.

Сначала.

Я просто закрывала места, где любимому человеку было трудно.

Потом делать это стало естественно.

Настолько, что Кайден решил: когда однажды он объявит мне о разводе, я тоже найду способ пережить его правильно.

Без ущерба для системы.

— Нет, — сказала я.

Он долго смотрел.

— Почему?

— Потому что я опять услышала просьбу помочь тебе и сразу начала придумывать формулировку, которая спасет всех.

— И это плохо?

— Сейчас — да.

— Почему?

Я чувствовала, как подступают слезы.

Не хотела их останавливать ценой того, чтобы снова стать холодной.

— Потому что человек, которого никто не спасает в этой формулировке, — я.

Кайден замолчал.

— Ты просишь меня помочь спрятать обстоятельства, в которых я ничего не выбирала. Четыре месяца я уже молчала, только не знала об этом. Теперь хотя бы молчание будет моим решением.

Он смотрел на меня.

— Я не хочу заставлять тебя.

— Тогда не заставляй.

— Я прошу.

— И я отвечаю нет.

— Если из-за этого я проиграю выборы...

Слова вырвались у него быстрее, чем он успел остановиться.

Я закрыла глаза.

Кайден тихо выругался.

— Нора.

— Нет. Продолжай.

— Я неправильно сказал.

— Опять?

— Да.

Он подошел ближе.

На этот раз не настолько, чтобы коснуться.

— Если я проиграю выборы, это будет моя проблема.

Я смотрела.

Он произнес медленно:

— Не твоя обязанность предотвращать.

Вот.

Первые нормальные слова за весь разговор.

И именно поэтому стало больнее.

— Спасибо.

Кайден сжал челюсть.

— Мне не за что благодарить.

— Есть. Ты наконец не попросил меня исправить.

Он опустил глаза.

Некоторое время мы молчали.

Снаружи кто-то у ворот громко спросил, действительно ли Нора Вейл теперь находится под защитой Черного Яра.

Я услышала.

Кайден тоже.

Лицо стало жестким.

— «Под защитой».

— Газета.

— Он предложил тебе жить у него?

— Нет.

— Деньги?

— Оплату по контракту.

— Охрану?

— Нет.

— Нора, я должен знать...

— Почему?

Он остановился.

— Потому что...

Ответ не пришел.

Я помогать не стала.

Кайден усмехнулся без радости.

— Старые привычки работают в обе стороны.

— Какие?

— Я привык считать, что имею право спрашивать, где ты будешь жить и с кем работать.