Я соглашаюсь.

Телефон сразу вибрирует снова.

Но пишет уже Стас.

«Он пригласил тебя на свидание официально или продолжает прятаться за судебной практикой?»

Я смотрю на экран.

«Это тебя не касается».

Ответ приходит сразу.

«Значит, второе».

«Мы будем работать».

«Конечно».

«Что значит это “конечно”?»

«То же, что твоё “я надела джинсы ради безопасности”».

Я закатываю глаза.

«Ты обещал не вмешиваться».

«Я лежу дома. Соколова не трогаю».

«И не тронешь».

Несколько секунд возле его имени двигаются точки.

«Пока он слышит твоё “нет”».

«Мы это уже обсуждали».

«Я помню каждое твоё слово».

Следом приходит фотография.

Та самая, с конференции. Я в жёлтом платье, стою у окна и читаю список участников. Снимок сделан спереди. Я его ещё не видела.

«Ты обещал не фотографировать меня дальше, а старые я пока разрешила оставить».

«Это старая».

«Зачем прислал?»

«Чтобы ты не надевала это платье завтра».

Я даже сажусь на кровати.

«Почему?»

«Потому что в нём у тебя грудь выглядит так, что я два года хочу разорвать молнию зубами».

Щёки вспыхивают.

«Ты отвратительный».

«Зато честный».

«Я надену то, что захочу».

«Знаю».

Пауза.

«Но если выберешь жёлтое, после свидания приедешь ко мне».

«С чего бы?»

«Я буду считать это личным приглашением к молнии».

Я выключаю экран.

Через несколько секунд телефон снова вибрирует.

Не смотрю.

Потом всё же смотрю.

«Спокойной ночи, крошка».

И ещё одно:

«Не представляй мои зубы. Тебе завтра рано вставать».

Я бросаю телефон на подушку.

Пять минут лежу и смотрю в потолок.

Потом встаю, открываю шкаф и убираю жёлтое платье подальше.

Только потому, что на улице прохладно.

И по совершенно никакой другой причине.

На встречу с Матвеем я надеваю тёмно-синюю юбку до колен, светлую блузку и пальто.

Никакого жёлтого.

Никаких молний.

Стас видит меня на первой паре и долго смотрит на юбку.

— Даже не начинай, — предупреждаю я, садясь рядом.

— Ты выбрала пуговицы.

Я опускаю взгляд.

На блузке действительно маленькие белые пуговицы.

— Это обычная одежда.

— Сколько их?

— Тебе заняться нечем?

— Семь.

— Ты считал?

— Уже представил, как расстёгиваю.

— Мы на лекции.

— Поэтому только представляю.

Я открываю тетрадь.

— Сегодня ты ведёшь себя прилично.

— Зачем?

— Потому что я попросила.

Стас наклоняется к моему уху.

— Хорошо. Но если вечером Соколов скажет, что у тебя красивые глаза, помни: он просто боится признаться, что всё это время смотрел на грудь.

— У Матвея мысли могут работать иначе.

— У него член работает так же.

Ручка замирает над тетрадью.

— Стас.

— Всё. Последняя.

Он отодвигается и действительно замолкает.

После пары мы расходимся. Стас уезжает по делам, я провожу день в библиотеке, затем еду в кафе.

Матвей уже ждёт.

На нём серое пальто и тёмная рубашка. При моём появлении он встаёт, помогает снять верхнюю одежду и отодвигает стул.

— Рад, что ты пришла.

— Мы договорились.

— Люди иногда меняют планы.

— Я стараюсь предупреждать заранее.

— Я заметил, что ты ответственная.

Мы заказываем кофе и ужин. Матвей достаёт планшет, показывает решения, о которых говорил, объясняет несколько особенностей работы суда. Первые сорок минут мы действительно обсуждаем проект.

Затем планшет закрывается.

— Можно задать личный вопрос? — спрашивает он.

— Можно. Но я оставляю право не отвечать.

— Справедливо. У тебя со Стасом отношения?

Прямо.

— Нет.

— Он считает иначе.

— Стас часто считает иначе.

— Это заметно.

Матвей делает глоток кофе.

— Я не хочу лезть в чужую пару.

— Мы не пара.

— Тогда почему ты каждый раз смотришь на телефон, когда приходит сообщение?

Я опускаю глаза.

Экран лежит рядом. Стас больше не писал. Последнее сообщение пришло от мамы с вопросом, когда я вернусь.

— Привычка.

— Хорошо.

Матвей не спорит и меняет тему.

Рассказывает о практике в суде, планах поступать в аспирантуру и работе помощником в юридической компании. Спрашивает, почему я выбрала право. Слушает ответ, не перебивает. Когда я говорю о стажировке, предлагает посмотреть резюме.

С ним легко.

Спокойно.

Именно так должно проходить нормальное свидание. Никто не заставляет краснеть, не рассматривает губы и не сообщает, какие именно части тела хочет увидеть без одежды.

Только через час я понимаю, что всё время сравниваю.

Матвей красиво улыбается.

Стас улыбается нагло, будто уже знает, что я отвечу.

Матвей держит руки на столе.

Стас давно нашёл бы десять причин коснуться моих пальцев.

Матвей пахнет дорогим парфюмом.

А я всё равно вспоминаю запах кожаной куртки, который остаётся на одежде после поездки.

Это раздражает.

Перед уходом Матвей оплачивает счёт. Я предлагаю разделить, но он качает головой.

— Тогда в следующий раз плачу я, — говорю я.

— Значит, следующий раз будет?

Вопрос задан мягко.

— Можно встретиться.

— Уже без документов?

Я смотрю на него.

Матвей ждёт. Не торопит.

— Можно, — отвечаю я.

Он улыбается.

На улице предлагает подвезти, но я отказываюсь.

— Мне нужно вернуться в университет. Забыла блокнот в аудитории.

— Проводить?

— Спасибо, я сама.

— Тогда напиши, когда доберёшься.

Матвей наклоняется и легко касается губами моей щеки.

Я замираю от неожиданности.

Он сразу отходит.

— До встречи, Соня.

— До встречи.

Смотрю ему вслед.

Сердце работает совершенно спокойно.

Никаких горячих волн, дрожи или сбитого дыхания.

Хорошо.

Так и должно быть.

Почему тогда я вспоминаю, как Стас прижимал меня к кафедре и целовал до слабости в коленях?

Телефон вибрирует.

Сообщение от него.

Фотография моего блокнота.

«Ищешь?»

Я хмурюсь.

«Где ты?»

«В старом спортзале».

«Зачем забрал мой блокнот?»

«Ты оставила. Я спас».

«Мог отдать в деканат».

«Тогда ты бы не пришла».

Вот манипулятор.

Спортзал находится в подвальном этаже соседнего корпуса. В это время там пусто. Свет горит только возле ринга и раздевалок.

Я нахожу Стаса по звуку ударов.

Он стоит перед тяжёлой грушей в чёрной майке и спортивных брюках. На руках бинты, волосы влажные, ткань прилипла к спине. Каждый удар заставляет мышцы плеч напрягаться.

Я останавливаюсь у двери.

Стас замечает меня в зеркале, наносит ещё один удар и опускает руки.

— Быстро.

— Ты специально забрал блокнот.

— Он лежал на столе.

— И ты специально принёс его сюда.

— Хотел увидеть тебя после свидания.

Честно.

Как всегда, когда нормальный человек соврал бы ради приличия.

— Мог написать.

— Ты бы ответила, что это меня не касается.

— Так и есть.

Стас берёт полотенце и вытирает лицо. Дыхание тяжёлое, по шее стекает капля пота.

Мой взгляд скользит по его плечам.

— Нравится? — спрашивает он.

— Где блокнот?

— На скамье.

Я замечаю его рядом с бутылкой воды.

— Спасибо.

Забираю блокнот и убираю в сумку.

Стас подходит ближе.

— И всё?

— А что ещё?

— Ты приехала через весь город, чтобы взять вещь, которая понадобилась бы только завтра.

— Там записи по проекту.

— Конечно.

Он останавливается передо мной. От него пахнет горячей кожей и слабым мужским парфюмом.

— Как прошло свидание?

— Хорошо.

— Он тебя трогал?

— Это личное.

— Значит, трогал.

— Поцеловал в щёку на прощание.

Пальцы Стаса сжимают полотенце.