Хочешь подпись — поцелуй.

Не хочешь — начинай работу заново.

Возможно, в его семье именно так и разговаривают. Отец угрожает рекомендацией. Сын требует поцелуй. Осталось мне поставить на стол коробку конфет и попробовать сторговаться до рукопожатия.

Дверь кабинета открывается.

— София, Станислав Игоревич, зайдите, пожалуйста, — зовёт Светлана Борисовна.

Стас складывает декларацию и пропускает меня вперёд.

Я прохожу мимо, не глядя на него. Если сейчас встречусь с этим довольным взглядом, могу забыть про уважение к университетскому имуществу и проверить декларацией прочность его разбитой губы.

Светлана Борисовна уже распечатала новый текст. На столе лежат три экземпляра, рядом открыта переписка с юридическим отделом.

— Мы внесли уточнение, — говорит она. — Университет самостоятельно оценивает обоснованность последующих претензий компании. Автоматическое снятие участников исключено. София указывается добросовестным получателем учебных сведений, поскольку доступ предоставил второй участник пары.

Она протягивает документы Стасу.

Он читает обе страницы, задерживается на последнем абзаце, затем кладёт передо мной.

— Посмотри.

Я внимательно изучаю текст. В новой версии всё сформулировано разумно. Стас подтверждает, что имел доступ к учебной папке, добровольно показал разрешённые разделы партнёру и принимает ответственность за их происхождение. Я обязуюсь заменить внутренние ссылки открытыми источниками.

— Меня устраивает, — говорю я.

— Меня тоже, — отвечает Стас.

Сердце делает короткий удар.

Значит, подпишет.

Он берёт со стола ручку, крутит между пальцами и снова читает первую страницу.

— Тогда подпишите здесь и здесь, — Светлана Борисовна указывает на две строки.

Стас кладёт ручку рядом.

— Я принесу до двенадцати.

Я поворачиваюсь к нему.

— Почему не сейчас?

— Хочу проверить приложение.

— В приложении только перечень материалов, — замечает Светлана Борисовна.

— Именно его и проверю.

Она смотрит на часы.

— У вас час двадцать минут.

— Успею.

Стас забирает свой экземпляр и встаёт.

Мне приходится последовать за ним, хотя внутри всё уже кипит. Светлана Борисовна просит задержаться на секунду.

— София.

— Да?

— Если документ будет подписан, вы сохраните участие в конкурсе. Рекомендация останется приостановленной до завершения внутренней проверки, но я не вижу оснований для санкций.

— Спасибо, Светлана Борисовна.

— И впредь согласовывайте доступ к дополнительным материалам с кафедрой.

— Обязательно. Простите, что создала такую ситуацию.

— Вы действовали добросовестно. Просто будьте внимательнее.

Я киваю и выхожу.

Стас ждёт возле окна. Декларация сложена пополам и засунута в карман куртки.

— Текст тебя устраивает, — говорю я.

— Да.

— Тогда приложение здесь ни при чём.

— Умная крошка.

— Ты специально тянешь время.

— Тоже верно.

— Чтобы заставить меня согласиться.

— Я дал тебе час.

— На что?

— Принять решение.

— Я уже его приняла.

Стас поднимает бровь.

— Тогда начинай новое дело.

Он направляется к лестнице.

Я догоняю его и хватаю за рукав. Стас останавливается. Сначала смотрит на мою руку, потом мне в лицо.

— Подпиши декларацию, пожалуйста.

— Поцелуй меня.

— Ты ведёшь себя отвратительно.

— Знаю.

— Проект важен для меня.

— Поэтому и предлагаю сделку.

— Если бы он не был важен, ты попросил бы что-то другое?

Стас разворачивается ко мне полностью.

— Если бы он не был важен, я нашёл бы другой способ получить поцелуй.

— Например?

— Прижал бы тебя в пустой аудитории и долго объяснял, почему сопротивляться бесполезно.

У меня нагреваются щёки.

— Это называется насилием.

Его взгляд тяжелеет.

— Твое тело уже думает иначе.

Я убираю руку с его рукава.

— Ты слишком уверен в себе.

— В себе — да. В тебе ещё больше.

— С какой стати?

— Ты краснеешь от моих слов. Не отходишь, когда я приближаюсь. Трижды открывала фотографию. Вчера на мотоцикле прижималась так, что я чувствовал твою грудь спиной.

— Я держалась, чтобы не упасть.

— А в кабинете отца?

— Что в кабинете?

— Когда я стоял рядом, ты дышала через рот и сжимала бёдра.

Лицо вспыхивает.

Я машинально свожу колени плотнее, хотя стою перед ним в джинсах посреди коридора.

Стас замечает.

Конечно.

— Вот об этом я и говорю, — произносит тихо.

— Физиологическая реакция ничего тебе не обещает.

— Знаю.

— Тогда не делай выводы за меня.

— Я предлагаю. Решение твоё.

— С пистолетом возле моей рекомендации.

— Крошка, мой отец уже выстрелил. Я предлагаю бронежилет.

Господи.

Даже шантаж он умеет сформулировать так, что хочется одновременно возмутиться и записать фразу.

— Мне нужно подумать.

— До двенадцати.

— Я помню.

— В одиннадцать пятьдесят отнесу документ без подписи.

— Почему за десять минут до срока?

— Оставлю тебе время начать умолять.

Он уходит вниз по лестнице.

Я остаюсь возле окна и несколько секунд смотрю ему вслед.

Вот ведь сволочь.

Умная, опасная и слишком хорошо знающая мои слабые места.

Самая большая проблема заключается в том, что поцелуй меня пугает меньше, чем должен.

Я уже думала об этом.

Вчера возле подъезда. Ночью в кровати. Утром, когда увидела разбитую губу. Даже несколько минут назад, пока Стас рассказывал, что делал со мной во сне.

Мой первый поцелуй всегда представлялся иначе. Без деканата, декларации и угрозы академическому будущему. Мужчина должен был пригласить меня на свидание, проводить домой, спросить разрешения. Я бы волновалась, но знала, что он мне нравится и не исчезнет через неделю.

Стас пропустил все этапы.

Свидания не было.

Разрешение он заменил сделкой.

Исчезнуть через неделю ему мешает только одержимость, которая длится уже два года.

Очень сомнительное преимущество.

— Сонь!

Маша идёт ко мне от лестницы. На плече сумка, в руке стакан кофе и телефон.

— Что решили?

— Если Стас подпишет декларацию, мы останемся в конкурсе.

— Отлично.

— Он требует плату.

Маша замедляется.

— Деньги?

— Поцелуй.

Она останавливается.

Кофе в стакане качается, несколько капель попадают на крышку.

— Что?

— Он подпишет документ, если я его поцелую.

— Господи. — Маша оглядывается по сторонам. — Вот же псих.

— Тише.

— А если не поцелуешь?

— Получу новое дело.

— Пожалуйся Светлане Борисовне.

— На что? Стас имеет право отказаться от подписи. Про условие мы разговаривали без свидетелей.

— Я свидетель.

— Тебя там не было.

— Могу сказать, что была.

— Нет.

— Почему?

— Потому что врать заместителю декана ради борьбы с шантажистом — плохая стратегия. В итоге наказание получим мы обе, а Стас спокойно уйдёт.

Маша поджимает губы.

— Тогда не целуй.

— И потеряю неделю.

— Ты справишься.

— Возможно. Но победить будет сложнее.

— Рекомендация стоит того, чтобы отдать первый поцелуй Коршунову?

Я смотрю на подругу.

— Откуда ты знаешь, что он первый?

— Соня.

— Что?

— Ты краснеешь, когда в фильме люди целуются с языком.

— Я не краснею.

— В прошлом месяце ты пролила чай на плед.

— Там сцена началась неожиданно.

— Они целовались пять минут.

— Потом он расстегнул ей платье.

— А ты уронила чашку на поцелуе.

Очень полезная подруга. В нужный момент достанет сведения, которые я сама старательно убрала в дальний ящик памяти.

— Стас об этом не знает, — говорю я.

— Узнает.

От этой мысли внутри всё сжимается.

Он поймёт сразу.

Сравнить меня ему есть с кем. Девушек у Стаса было достаточно, чтобы отличить первый поцелуй от сотого. Я застыну, неправильно поверну голову или забуду, что нужно делать с губами. Он посмотрит своим довольным взглядом и спросит что-нибудь ужасное.