— Поэтому ты правильная.

Он произносит это без насмешки.

Я сдвигаю лист ближе к нему.

— Напишешь блок по гарантии.

— Нет.

— Почему?

— Скучно.

— Удивительно. Я тоже не мечтала тратить шесть недель на спор двух компаний.

— Но ты мечтаешь о рекомендации.

Он снова попадает точно.

— А ты зачем участвуешь?

Стас открывает файл на ноутбуке.

— Уже говорил.

— Рекомендация тебе не нужна. Оценки тоже не волнуют. Зачем?

— Потому что тебя поставили со мной.

Сердце издаёт громкий удар.

— Список объявили вчера, — хмуро замечаю я.

— Я знал раньше.

— Откуда?

— Попросил Павла Аркадьевича.

— О чём?

— Поставить нас вместе.

Я медленно кладу ручку на стол.

Тааак.

— Ты повлиял на распределение?

— Да.

— Каким образом?

— Сказал, что мы хорошо дополним друг друга.

— И он согласился?

— Посмотрел оценки, выступления и согласился.

Я смотрю на него, не зная, что раздражает сильнее: сам факт или спокойствие, с которым он признаётся.

— Зачем тебе это было нужно?

— Хотел работать с тобой.

— Можно было спросить меня.

— Ты бы отказалась.

— Правильно. Потому что я не хотела бы с тобой работать. Ты сложный партнёр.

— Вот об этом я и говорю. Ты бы отказалась.

Точно.

Это его идеальная логика.

Если Соня скажет «нет», нужно просто лишить её возможности сказать.

— Ты снова решил за меня.

— Я выбрал партнёра по проекту.

— И лишил выбора меня.

— Тебе нужен лучший результат. Со мной он будет.

Я откидываюсь на спинку стула.

Какой же он сложный человек.

Интересно, все мажоры такие или мне достался коллекционный экземпляр?

— А если я сейчас попрошу преподавателя поменять мне пару? — спрашиваю ради интереса.

Его пальцы замирают на клавиатуре. Лицо остаётся спокойным, взгляд становится холоднее.

— А ты попросишь?

— Ещё не знаю. Но мне очень хочется.

— После того как всю ночь читала мои заметки?

— Другого партнёра я бы тоже читала.

— Но его фотографию с торсом три раза не открывала бы.

Я вспыхиваю.

— А это тут к чему? И вообще… никаких трёх раз не было.

— Были. Мессенджер показывает просмотры.

Я зависаю.

Да, снова.

Неужели показывает?

Начинаю вспоминать, сколько раз открывала фотографию.

Сначала от шока.

Второй — проверить, что действительно увидела.

Третий…

Третий был лишним.

Но я реально открывала её три раза.

— Где именно показывается количество просмотров? — спрашиваю мрачно и достаю телефон.

Должна ведь я знать на будущее.

— Нигде.

И снова зависаю.

В третий раз.

Цифра три уже начинает раздражать.

— То есть ты меня обманул? — уточняю тихо.

— Провёл.

Заявляет без капли стыда.

— И узнал, что ты действительно открывала мою фотографию три раза.

— Не открывала.

— Поздно, крошка. Ты уже призналась.

Я молчу.

Потом ещё молчу.

— Ненавижу тебя, — в итоге говорю.

— Ты уже говорила.

Он пожимает плечами.

— Ещё и то, что я тебя бешу.

— Потому что ты вмешиваешься в мою жизнь.

— Ага.

— Ты пугаешь парней, читаешь документы, знаешь адрес, оценки, расписание и добился совместного проекта без моего согласия.

— Да.

— Это ненормально.

— Да.

Я замолкаю.

Он сидит напротив и принимает каждое обвинение. Не спорит. Не оправдывается.

— Почему ты не отрицаешь? — спрашиваю я.

— А смысл?

— Люди обычно хотят выглядеть лучше.

— Перед тобой не хочу.

— Почему?

— Ты должна понимать, с кем связываешься.

— Я с тобой не связываюсь. У нас проект.

— Пока проект.

Вот опять.

— Перестань говорить «пока».

— Не могу. Оно точное.

Я открываю папку, устав вести этот диалог. Срочно нужно сменить тему. Она слишком опасная для моей психики.

— Работаем.

— Убегаешь от разговора?

Верно.

— Возвращаю нас к причине встречи.

Он тихо усмехается и двигает ноутбук ближе к середине стола.

Следующие два часа мы действительно работаем.

Стас перестаёт заигрывать. Читает документы, быстро находит нужные статьи, спорит со мной по каждому важному пункту. Не уступает ради вежливости и не принимает аргументы, если видит слабость. Несколько раз задаёт вопрос, на который у меня нет ответа, и ждёт, пока я сама найду.

Это раздражает.

И нравится.

С ним приходится думать быстрее. Он не даёт спрятаться за аккуратным планом и готовыми формулировками. Если я цитирую норму, спрашивает, как применить её к фактам. Если предлагаю позицию, сразу ищет, чем её разрушит другая сторона.

— Здесь нужна экспертиза, — говорю я, указывая на акт.

— Нет времени.

— В учебном процессе можем заложить ходатайство.

— Судья откажет.

— Почему?

— Потому что ты заявила его после раскрытия доказательств.

— Тогда включим в предварительную часть.

— Уже лучше.

Он делает отметку.

— Ты мог бы учиться на отлично, — говорю я.

— Мог бы.

— Почему прогуливаешь?

— Не люблю, когда меня заставляют.

— Всех заставляют ходить на пары.

— Меня отец заставляет быть лучшим.

Ручка в моей руке останавливается.

Стас продолжает смотреть в документ.

— И ты назло ему получаешь пропуски?

— Мне нравится его лицо, когда приходит отчёт.

— То есть портишь собственное образование ради чужой реакции?

— Образование я получаю.

Он кивает на материалы.

— Всё, что мне требуется знать, я знаю. А оценки — спектакль для отца.

— Ясно. Хотя бы сегодня вовремя явился.

Стас поднимает глаза.

— Потому что ты попросила.

Ответ звучит просто.

У меня снова теплеют щёки. Я отвожу взгляд к ноутбуку и слышу его тихий смешок.

Мы возвращаемся к работе.

К шести часам у нас готова структура меморандума, таблица доказательств и список судебной практики. Я сама удивляюсь объёму. В одиночку потратила бы на это два вечера.

Стас закрывает ноутбук.

— На сегодня хватит.

— Остался блок по гарантии.

— Завтра.

— Я закончу дома.

— Нет.

Я смотрю на него.

До него всё доходит как до далёкой планеты. Столько раз просила не командовать, и вот он опять.

Будто прочитав мои мысли, этот ненормальный мажор произносит:

— У тебя под глазами следы от недосыпа. Поэтому на сегодня всё.

— Эти следы благодаря твоим ночным визитам.

— Сегодня не приеду.

— Спасибо.

Рано говорю это слово.

Потому что следом слышу:

— Позвоню.

— Тоже не надо.

Он смотрит на меня, потом неожиданно берёт мою правую руку.

Я дёргаюсь, но Стас удерживает мягко. Разворачивает ладонью вверх и рассматривает красную полоску на среднем пальце от ручки.

— Что ты делаешь?

— Проверяю, сколько ты пишешь.

— Можно было спросить.

— Ты бы сказала «нормально».

— Потому что нормально.

Большим пальцем он проводит по вмятине на коже.

Медленно.

Его ладонь горячая, моя лежит сверху маленькой и светлой. Я чувствую каждый участок соприкосновения.

В библиотеке тихо.

Где-то перелистывают страницы. За окном идёт дождь. Женщина за стойкой печатает на клавиатуре.

А я сижу перед Стасом и не забираю руку.

Нужно забрать.

Сейчас.

Я слегка тяну пальцы.

Он отпускает сразу.

— Завтра принесу тебе другую ручку, — говорит он.

— Моя нормальная.

— Нет. След остаётся.

О господи.

— Он вообще-то проходит.

Стас смотрит на мой палец.

— Не люблю следы на тебе.

Я прячу руку под стол.

От греха подальше.

Точнее, от психа.

— Говорит, что не любит следы, но сам собирается их оставлять…

Он поднимает взгляд.

Чёрт.

Я сказала это вслух?