— Именно такова историческая позиция института.

— Даже если древнее право требовало отдельного согласия?

— Мы считаем, что последующее отраслевое регулирование изменило форму такой поддержки.

Орен Тааль чуть повернул голову.

Я почти знала, что он думает.

Форма изменилась.

Право человека почему-то исчезло.

Потом встал Норн.

Он не смотрел на меня.

Обращался к коллегии.

— Я не стану утверждать, что программа была совершенна. Очевидно, что она создала последствия, которые сегодня требуют пересмотра. Но прошу суд оценивать решения в условиях времени, когда они принимались.

Он говорил спокойно.

— После крупных потерь империя столкнулась с нестабильностью ряда стратегических драконьих линий. Правящие дома обеспечивали оборону территорий, которую невозможно было заменить обычными войсками в короткий срок. Мы искали способы увеличить устойчивость ядер без опасных искусственных вмешательств.

Он сделал паузу.

— Супружеская жизненная поддержка не была создана нами. Мы использовали существующий механизм и встроили его в более широкую систему.

Летта спросила:

— Почему без отдельного согласия?

Норн посмотрел прямо.

— Потому что внутри стратегического брака существовала доктрина общего огненного контура. Мы исходили из того, что супруг, вступая в такой союз и принимая его специальные условия, соглашается на внутреннюю поддержку дома и ядра.

— Даже не зная, что поддержка измеряется годами его жизни?

— Здесь, как я уже сказал, система информирования была недостаточной.

Мериса встала.

— Недостаточной настолько, что моя доверительница не знала даже о существовании передачи.

Норн повернулся.

— Да.

— Вы присутствовали на заседании, где врачи предупредили, что после нескольких единиц увеличивается риск истощения доноров?

— Да.

— Вы знали, что полное информирование может привести к отказам?

Адвокат Норна поднялся.

— Вопрос затрагивает уголовную оценку намерения.

Летта подумала.

— Господин Норн может не отвечать в части, которая способна использоваться против него в уголовном процессе.

Норн мог отказаться.

Не отказался.

— Мы обсуждали такую вероятность.

— И программа продолжилась.

— Да.

— Почему?

Норн посмотрел на членов коллегии.

— Потому что риск для отдельных участников сравнивался с риском для региональной безопасности.

Мне захотелось вмешаться.

Не стала.

Мериса спросила:

— Кто давал вам право сравнивать жизненный срок человека с устойчивостью должности другого человека без участия владельца этого срока?

Адвокат снова поднялся.

Летта остановила его жестом.

Норн ответил сам:

— Мы считали, что такое право следует из специального положения стратегических драконьих союзов.

— Где этот закон?

— В единственном отдельном акте его нет. Доктрина формировалась из совокупности отраслевых норм, уставов домов и практики Палаты.

— То есть прямого закона, отменяющего отдельное согласие на жизненную передачу, не существовало.

Норн помолчал.

— В такой формулировке — нет.

Мериса села.

Я смотрела на него и впервые поняла, что это, вероятно, максимум, который мы когда-либо получим.

Не признание.

Не раскаяние.

Не «я знал, что поступаю незаконно».

Он по-прежнему считал свои решения управленческими.

Возможно, считал их жесткими.

Возможно, ошибочными.

Но логика оставалась прежней.

Если государству достаточно нужна сила дракона, согласие того, кто эту силу оплачивает, становится неудобной переменной.

Мне больше ничего от него не требовалось.

Коллегия ушла на совещание почти на два часа.

Нас вывели в соседние помещения.

Я не хотела сидеть среди представителей домов, поэтому ушла в маленькую комнату медицинского крыла вместе с Теей.

Она принесла чай.

Я не могла пить.

— Хочешь пройтись? — спросила она.

— Нет.

— Поесть?

— Нет.

— Поспать?

Я посмотрела.

— Здесь?

— На медицинской кушетке. Очень романтично.

— Спасибо.

Тея села рядом.

— Тогда просто ждем.

Вот это оказалось самым трудным.

Не говорить.

Не читать.

Не анализировать.

Просто ждать, пока семь человек в соседнем зале решат, имеет ли брак право означать согласие на потерю собственной жизни.

Через сорок минут пришел Адриан.

Остановился у двери.

Спросил:

— Можно?

Тея посмотрела на меня.

Я кивнула.

Она сразу встала.

— Я найду Айру.

Когда дверь закрылась, Адриан сел не рядом, а напротив.

— Как ты?

— Хочу, чтобы они закончили.

— Я тоже.

— Совет дома здесь?

— Несколько человек.

— Уже готовятся?

— К моему слушанию? Да.

— Даже до решения?

— Они знают медицинский прогноз.

Я кивнула.

— Норн не отступил.

— Нет.

— Я почему-то думал, что после всего он хотя бы признает, что система была неправильной.

— Он признал недостаточное информирование.

Адриан усмехнулся.

— Очень великодушно.

— Не имеет значения.

— Для тебя?

Я подумала.

— Уже нет. Раньше хотелось, чтобы он сказал прямо: мы не имели права. Теперь не хочу отдавать ему последнюю часть решения. Пусть закон скажет.

Адриан долго смотрел на меня.

— Ты изменилась.

— За несколько месяцев?

— Очень.

— Ты тоже.

— Надеюсь.

Я улыбнулась.

— Это не аттестация.

— С тобой все давно похоже на аттестацию.

— Неправда.

— Вчера я чуть не спросил себя, прошел ли испытательный срок после того поцелуя.

Я рассмеялась, несмотря на все.

— И?

— Решил не спрашивать.

— Отличное решение.

Он улыбнулся.

Потом лицо стало серьезнее.

— Если суд сегодня по какой-то причине не разрешит последнюю передачу...

— Не начинай.

— Я не собираюсь отказываться. Хочу только сказать, что соглашусь на повторное требование, апелляцию, что угодно.

— Знаю.

— Хорошо.

Он не продолжил.

Мы сидели молча.

Через несколько минут секретарь постучал.

— Коллегия возвращается.

Я запомнила первые слова решения почти дословно.

Не потому, что пыталась.

Потому что их ждала слишком долго.

Летта Арвен читала медленно.

— Коллегия установила, что семь стандартных единиц жизненного ресурса были переданы из живой нити Ливии Морен в драконье ядро Адриана Реваля посредством закрытого модуля ОП-1-С.

Это мы знали.

— Установлено, что такая передача не была ясно обозначена ни в основном брачном договоре, ни в ежегодных подтверждениях союза.

Знала.

— Отдельного информированного согласия Ливии Морен на ежегодное отчуждение жизненного ресурса не зарегистрировано и не обнаружено.

Я перестала дышать нормально.

— Коллегия отклоняет позицию, согласно которой согласие на вступление в стратегический драконий брак само по себе заменяет согласие на передачу жизненного срока.

У меня дрогнули пальцы.

Мериса сидела рядом, но не коснулась меня.

Правильно.

Я хотела слышать сама.

— Автономия драконьих институтов позволяет устанавливать специальные формы защиты, наследования и внутреннего магического управления. Она не позволяет без прямого закона считать особо охраняемый жизненный ресурс частью подразумеваемой супружеской обязанности.

Летта перевернула страницу.

— Механизм ОП-1-С в редакции, примененной к браку Ливии Морен и Адриана Реваля, признается недействительным в части передачи жизненных единиц без отдельного информированного согласия.

Я закрыла глаза на секунду.

Не конец.

Еще нет.

— Все семь единиц сохраняют статус имущества живой нити Ливии Морен. Шесть возвращены. Последняя подлежит полной реституции после завершения сегодняшнего заседания при сохранении медицинского допуска.