Он сел напротив.

— Подала?

— Да.

— Полную реституцию?

— Да.

— Я получил уведомление.

— Быстро.

— Я все еще глава одного из пяти крупнейших драконьих домов. Палата умеет быстро доставлять мне плохие новости.

Я не смогла удержаться от слабой улыбки.

Она исчезла почти сразу.

— Что показало обследование?

Адриан посмотрел на свои руки.

— Ресурс действительно интегрирован в ядро.

— Семь единиц?

— Предварительно да.

— Они сделали тебя сильнее?

Он поднял взгляд.

— Похоже.

Мне не понравилось, как спокойно прозвучал ответ.

— Насколько?

— Пока не сказали.

— Адриан.

— Ливия, я действительно пока не знаю. Врач сравнивает старые показатели.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Я хотел спросить про гостиницу.

Я сразу напряглась.

— Что с ней?

— Ты собиралась оставаться там несколько дней, пока не найдешь квартиру.

— Собираюсь.

— У тебя вещи все еще в Ревале.

— Их привезут.

— Я могу организовать.

— Можешь передать моему секретарю доступ к личным комнатам. Упаковку я оплачу сама.

— Ты уверена?

— Да.

— Хорошо.

Опять это слово.

Сегодня мы оба слишком часто им пользовались, потому что другие варианты приводили к спору.

Адриан потер переносицу.

— Я должен вернуться завтра на восток.

— Возвращайся.

— Палата может потребовать мое присутствие.

— Тогда приедешь.

Он кивнул.

— Я оставлю Маркусу распоряжение предоставить любые документы дома, которые официально запросит государственный аудит.

Это было полезно.

— Спасибо.

— Не благодари.

Я посмотрела.

Адриан немного помолчал.

— Если от тебя действительно семь лет брали через наш союз, это происходило под печатью моего дома. Я обязан открыть архив.

— Как глава дома?

— И как человек, который получил ресурс.

Впервые за весь день он не сказал «муж».

Правильно.

Мужа больше не было.

— Ты веришь, что я ничего не знал? — спросил он.

Я ожидала этот вопрос.

Наверное, с того момента, как Келлан назвал его должником.

— Не знаю.

Адриан напрягся.

— Я сказал правду.

— Возможно.

— Что мне сделать, чтобы ты поверила?

— Сейчас ничего.

— Ливия.

— Я серьезно. Сегодня утром ты смотрел мне в глаза и говорил, что любишь меня, а потом подписал развод, потому что считал это правильным для дома. Теперь выяснилось, что семь лет получал мою жизненную силу, и ты говоришь, что не знал. Возможно, это тоже правда. Но я не обязана за один день решить, чему верить только потому, что тебе тяжело находиться под подозрением.

Он не перебил.

— Я буду смотреть на документы, — продолжила я. — На печать. На годовщины. На архив дома. На твои медицинские записи. Если факты покажут, что ты не знал, я признаю это.

— А если покажут обратное?

— Тогда тоже признаю.

Адриан отвел взгляд.

— Справедливо.

— Не говори так, будто выносишь решение.

Он устало усмехнулся.

— Привычка.

— Именно.

Мы сидели молча.

Мне хотелось уйти.

И одновременно не хотелось заканчивать этот день именно так.

Слишком много осталось недосказанным.

— Почему ты не потребовал независимое обследование до развода? — спросила я.

Он сразу понял, о чем речь.

— Мы проходили три обследования.

— Все через специалистов Огненных Союзов.

— Это основной орган по драконьим бракам.

— Я знаю. Но когда они сказали, что проблема во мне, почему ты не отвез меня в Королевскую лечебную коллегию? Не попросил независимого мастера? Не проверил печать?

Адриан смотрел на меня.

— Потому что у меня не было оснований считать их заключение ложным.

— У тебя была жена, которая шесть лет до этого не имела таких проблем.

— Были проблемы с зачатием.

— Да. Но не было диагноза о том, что мой организм якобы разрушает наш союз.

— Ливия...

— Я не прошу отвечать сейчас.

— Нет. Ты имеешь право спросить.

Он провел ладонью по столу.

— Наверное, потому что заключение оказалось слишком удобным для уже существующей проблемы.

Я не ожидала.

— Удобным?

— Совет давил почти год. Старшие дома требовали решить вопрос преемственности. Я отказывался, пока врачи говорили, что шанс остается. Потом они дали окончательное заключение. И мне стало легче сказать себе, что выбора больше нет.

Вот.

Не оправдание.

Пока еще только начало правды.

— Но выбор был.

— Да.

— Ты мог проверить.

— Мог.

— Мог отказаться от развода.

Он помолчал.

— Мог.

— Мог рискнуть должностью.

— Да.

Я встала.

Больше сегодня мне было не нужно.

Адриан тоже поднялся.

— Я не знал про годы, Ливия.

— Я слышала.

— Но ты права в другом. Даже если меня обманули в этом, развод подписал я.

Я взяла сумку.

— Именно.

Он не попытался остановить.

На выходе из Палаты дождь закончился.

Воздух был холодным, камни площади блестели под фонарями. Мой экипаж ждал у нижней лестницы. Не родовой.

Обычный городской, который я заказала утром.

Тогда я еще была Ливией Реваль.

Теперь в официальном реестре уже стояло другое имя.

Ливия Морен.

Адриан вышел следом, но остановился у верхней ступени.

Его экипаж с гербом дома ждал с другой стороны площади.

— Завтра тебе доставят копии архива, которые уже можно передать без отдельного разрешения совета, — сказал он.

— Хорошо.

— Остальные запрошу официально.

— Хорошо.

Он будто хотел добавить что-то еще.

Не добавил.

Я села в экипаж.

По дороге в гостиницу достала копию заключения.

Семь единиц жизненного срока.

Семь отдельных передач.

Семь годовщин.

Должник — Адриан Реваль.

Я долго смотрела на строку, пока буквы не перестали быть просто юридическим текстом.

Утром я собиралась уйти из брака с деньгами, собственной фамилией и неприятным пониманием, что семь лет моей жизни закончились не так, как я хотела.

К вечеру выяснилось, что эти семь лет закончились не только образно.

Часть моего жизненного срока действительно находилась у человека, который сегодня отказался быть моим мужем.

Я закрыла папку.

Завтра я должна была пройти полноценное медицинское обследование.

Потом найти жилье.

Потом выяснить, как восстанавливается профессиональная категория после пяти лет перерыва.

И отдельно — вернуть свое.

Все семь лет.

Глава 3. Что у меня забрали

Утром я проснулась раньше, чем зазвонил гостиничный колокол.

Несколько секунд лежала неподвижно и смотрела в незнакомый потолок. В комнате было прохладно, за плотными шторами уже начинался день, а на соседнем стуле висело платье, в котором вчера я развелась.

Только потом вспомнила заключение Палаты.

Семь единиц жизненного срока.

До вчерашнего дня эта формулировка принадлежала учебникам и редким судебным делам. Сегодня она стояла рядом с моим именем.

Я села на кровати и сразу почувствовала слабость, которая последние годы стала настолько привычной, что я давно перестала считать ее чем-то отдельным. Голова слегка закружилась, пришлось подождать несколько секунд, прежде чем встать.

Раньше я объясняла это недосыпом.

Потом постоянными приемами.

Потом обследованиями, переживаниями из-за ребенка, обязанностями дома, слишком длинными зимами на востоке.

Каждому симптому находилось удобное объяснение.

Теперь мне хотелось проверить их все заново.

На столе лежали три бумаги.

Свидетельство о разводе.

Предварительное заключение о жизненном долге.

Направление в Королевскую лечебную коллегию.

Я взяла последнее.

Обследование назначили на девять утра.