— Правильно.

— Есть одно положение пятнадцатилетней давности о взаимодействии дома с Палатой Огненных Союзов.

Я открыла.

Документ устанавливал, что все брачные печати правящей линии дома Реваль после реформы обслуживаются исключительно сертифицированными мастерами Огненных Союзов.

— До реформы?

— В архиве есть более старые договоры. Там каждый жизненный модуль согласовывался с Королевской Палатой.

Я подняла глаза.

— Ты уже видел?

— Только опись. Сам архивист отметил отличие.

— Хорошо.

Я прочитала несколько страниц.

Ничего незаконного.

Просто изменение процедуры.

Но оно совпадало с тем, что мы нашли сегодня.

— Норн, — сказал Адриан.

Я сразу посмотрела.

— Что Норн?

— Его подпись стоит на утверждении общего положения Палаты, по которому дома переходили на новую систему.

— Как одного из авторов реформы.

— Да.

— Это еще ничего не доказывает.

Адриан усмехнулся.

— Я знал, что ты так скажешь.

— Тогда зачем произнес его имя таким тоном?

— Потому что он нынешний глава Палаты, которая отказывается передать технический шаблон.

— Не отказывается. Требует судебное распоряжение.

— Ты сейчас защищаешь их?

— Я защищаю точность.

Он положил ладони на стол.

— Хорошо. Они законно требуют распоряжение на документ, который может показать, как из твоей нити семь лет забирали жизнь.

— Именно.

— Тебя это не бесит?

— Бесит.

— Но?

— Если я хочу, чтобы завтра суд защитил мои закрытые документы от чужого любопытства, сегодня должна признать, что у Огненных Союзов тоже есть процессуальные права.

Адриан покачал головой.

— Иногда ты ужасно неудобный человек.

— Семь лет был женат и только сейчас заметил?

Он посмотрел на меня.

— Нет. Раньше мне это нравилось.

Легкость исчезла.

Мы оба замолчали.

Я первая вернулась к документам.

— Мериса сегодня подала ходатайство.

— О шаблоне?

— Да.

— Я могу направить отдельное заявление от дома, что не возражаю против раскрытия нашего технического узла.

Я подумала.

— Это может помочь.

— Тогда сделаю.

— Но не требуй чужие шаблоны.

— Не буду.

Он запомнил.

Это тоже было заметно.

Я отложила папку.

— Еще я завтра встречаюсь с одной бывшей женой дракона.

Адриан напрягся.

— Из списка одиннадцати?

— Да.

— У нее был жизненный долг?

— Был остаточный ресурс супружеской поддержки. Больше я пока не знаю.

— Ты идешь одна?

Вопрос прозвучал привычно.

Я подняла бровь.

Адриан сразу исправился:

— Это не попытка запретить. Просто спрашиваю.

— С Мерисой.

— Хорошо.

— И не надо выяснять через совет, кто эта женщина.

Он нахмурился.

— Я не собирался.

— Ты подумал.

— Да.

— Вот.

Он вздохнул.

— Это действительно будет долго.

— Я предупреждала.

Мы наконец открыли пакет с пирогами.

Во время ужина говорили не только о деле.

Адриан рассказал, что Маркус временно забрал два патрульных маршрута, потому что врачи запретили ему перегружать ядро перед первой возможной реституцией.

Я рассказала про зерновой склад и шестое нарушение, которое чуть не пропустила.

— Тааль сказал, что ты торопишься?

— Откуда ты знаешь?

— Он говорил тебе это еще семь лет назад.

— Ненавижу, что вы оба помните мои старые ошибки.

— Я помню многое.

Адриан сказал это слишком спокойно.

Я отвела взгляд к чашке.

До развода такие фразы не имели второго смысла.

Теперь имели.

Через несколько минут он встал.

— Мне пора.

— Да.

— Спасибо, что разрешила прийти.

Я посмотрела на него.

— Странно слышать от тебя эту фразу.

— Мне тоже странно ее говорить.

— Привыкай.

Он улыбнулся.

У двери остановился.

— Ливия.

— Что?

— Если Норн действительно был одним из авторов реформы, я все равно не стану связываться с ним сам.

Я немного удивилась.

— Хорошо.

— Но хочу присутствовать, если его будут официально спрашивать о системе, которая использовалась в моем браке.

— Если процедура позволит, решит Палата.

— Понимаю.

Он ушел.

Я закрыла дверь и вернулась к столу.

На нем лежали документы из трех разных времен.

Старая форма супружеской опоры, где человек прямо писал: «Я отдаю один год».

Реформа восемнадцатилетней давности, после которой государственный мастер перестал автоматически видеть внутренние функции драконьего брака.

И мои ежегодные подтверждения, где одна единица жизни пряталась под словами «взаимная поддержка».

Между первым и третьим документом кто-то изменил не саму возможность передачи.

Изменилось другое.

Человека перестали спрашивать.

И впервые в нашем деле появилось имя того, кто стоял у самой реформы, открывшей для этого дверь.

Гаррет Норн.

Пока только имя в документах.

Не виновный.

Но с этого дня я собиралась проверять каждое место, где оно встречалось.

Глава 9. Моя фамилия

С Иланой Верс мы встретились на следующий день в кабинете Мерисы.

Я представляла этот разговор совсем иначе. После одиннадцати найденных разводов и ее согласия прийти мне хотелось получить хотя бы один ясный ответ: было ли с ней то же самое, что со мной. Но женщина, вошедшая в кабинет ровно в назначенное время, не выглядела человеком, который собирается облегчить мне расследование.

Илане было около сорока. Она носила коротко подстриженные темные волосы и простое серое платье без знаков прежнего драконьего дома. После развода прошло девять лет, однако фамилию Сарент она тоже не сохранила.

Мы обменялись приветствиями, и Мериса сразу напомнила условия встречи:

— Госпожа Верс согласилась отвечать только на вопросы, не нарушающие ее закрытого соглашения. Медицинские сведения и точный объем прежнего магического спора без отдельного письменного разрешения не обсуждаются.

— Меня устраивает, — сказала я.

Илана внимательно посмотрела на меня.

— Я читала открытые материалы вашего дела. Вернее, то немногое, что уже попало в реестр.

— Тогда знаете, почему я попросила о встрече.

— Знаю. Вы думаете, что со мной произошло то же самое.

— Я думаю, что обстоятельства похожи. Это не одно и то же.

Она чуть заметно улыбнулась.

— Хороший ответ.

Я не стала рассказывать, сколько раз за последние дни услышала от Орена почти ту же фразу.

— После вашего развода действительно обнаружили остаточный ресурс супружеской поддержки?

Илана посмотрела на Мерису.

Та кивнула.

— Сам факт указан в закрытом производстве, а его существование мы уже получили право подтвердить.

Илана повернулась ко мне.

— Да.

— До развода вы знали, что такая связь существует?

— Нет.

Вот и первый ответ.

Но дальше все стало сложнее.

— Вам объясняли, что ежегодные ритуалы брака могут передавать жизненный срок?

— Нет.

— Вы подписывали отдельный договор жизненной опоры?

— Насколько помню, нет. Но девять лет назад я не была мастером клятв и не знала, что именно следовало искать в формулировках.

— После расторжения вам предложили возврат?

Она помолчала.

— Мне предложили несколько вариантов урегулирования.

— Вы выбрали компенсацию?

Илана снова посмотрела на Мерису.

— На это я не могу отвечать без нарушения соглашения.

Я заставила себя не давить.

— Хорошо. Тогда другое. Почему вы вообще согласились поговорить со мной спустя девять лет?

На этот вопрос она ответила не сразу. Некоторое время поправляла край перчатки, потом сказала:

— Потому что после развода мне очень долго объясняли, что в старых драконьих браках существуют вещи, которые женам не обязательно понимать. Я поверила. Хотела закончить историю, получить свое соглашение и никогда больше не видеть людей из дома Сарент. Когда прочитала, что у вас нашли семь отдельных ежегодных узлов, впервые подумала, что, возможно, мне тогда стоило задать больше вопросов.