Потом написала:

«Как ты себя чувствуешь?»

Отправила.

Не как заявитель.

Не потому, что врачам требовалась информация.

Просто спросила.

Ответ пришел через полчаса:

«Злюсь. Устаю быстрее. В человеческой форме нормально. Спасибо, что спросила».

Я сидела за столом и смотрела на последние три слова.

Не потому, что они обещали что-то между нами.

Просто теперь я спрашивала, когда сама хотела знать.

И он отвечал без того, чтобы превращать мой вопрос в право снова войти в мою жизнь целиком.

Это было новым.

На следующий день Саймон вызвал меня в Палату.

Не для допроса.

Для ознакомления с новым процессуальным решением.

Виттар Орс дал показания.

Он не признал преступления.

Не сказал, что Гаррет Норн лично приказал забирать годы у жен.

Но подтвердил несколько вещей, которых нам не хватало.

Управление внутренней устойчивости действительно определяло, какие стратегические драконьи браки получат ОП-1-С.

Технические назначения формировались не мастерскими.

Не домами.

Не церемониальными мастерами.

Централизованно.

По утвержденным критериям.

— Кто утверждал критерии? — спросила я.

Саймон передал копию.

— Руководство Палаты. Часть документов подписывал Норн, часть его заместители.

— Орс говорит, что Норн знал о жизненном источнике?

— Он говорит, что на совещаниях использовались термины «жизненная поддержка» и «супружеский ресурс». Но не может подтвердить, какие технические подробности лично читал Норн.

— Удобно.

— Возможно. Но свидетель обязан говорить только то, что знает.

— Я понимаю.

— Также он подтвердил, что годовые показатели сводились в служебные книги управления.

— Зачем?

— Для оценки состояния стратегических драконов.

— То есть они следили, сколько единиц накоплено.

— Да.

— И как меняется сила.

— Да.

— Медицинское состояние супруг?

Саймон помолчал.

— Отдельные отчеты тоже существовали. Их сейчас изымают.

Вот туда мы пойдем в главе 18.

Я не стала спрашивать дальше.

Пока рано.

— Что уже можно утверждать? — спросила я.

Он ответил не сразу, будто специально подбирал формулировку, которая переживет будущий суд.

— Что ОП-1-С был частью централизованной программы Палаты Огненных Союзов. Что модули назначались стратегическим драконам по служебным критериям. Что технический источник жизненного ресурса был известен внутри системы. Что накопление стабилизационных единиц учитывалось централизованно. И что в вашем случае механизм работал без обнаруженного отдельного информированного согласия владельца живой нити.

Я кивнула.

— Уже немало.

— Очень немало.

— Норн?

Саймон посмотрел.

— Его роль устанавливается.

— Знаю.

— Тогда зачем каждый раз спрашиваете?

Я улыбнулась.

— Чтобы убедиться, что вы все еще раздражающий.

— Все в порядке.

Он собрал бумаги.

— Еще одно.

— Что?

— С этого момента прокуратура считает системность применения ОП-1-С установленной достаточно, чтобы расширить проверку на другие браки из центрального реестра.

Я почувствовала, как внутри что-то отпустило.

Не радость.

Скорее облегчение от того, что один вопрос наконец перестал быть моим предположением.

— Все браки?

— Те, где есть признаки передачи жизненного ресурса без отдельной регистрации согласия. Остальные не трогаем автоматически.

— Правильно.

Саймон прищурился.

— Вы сегодня удивительно послушная.

— У меня хороший день.

— Почему?

Я подумала.

— Мне вернули шестую единицу.

Он посмотрел чуть мягче.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Без шутки.

Без поправки.

Просто поздравил.

Я вышла из Палаты и пошла домой пешком.

Вечером у меня не было клиентов.

Тея была на ночной смене.

Орен запретил приносить домой одно сложное дело, потому что, по его словам, «у профессиональной жизни тоже должны быть двери».

Поэтому впервые за долгое время я просто сидела у окна.

В квартире было тихо.

На столе лежало заключение лечебной коллегии.

Остаточный дефицит живой нити:

одна единица.

Я провела пальцем по цифре.

Когда все началось, их было семь.

Семь.

Теперь одна.

Адриан за это время отдал воздушное командование, часть полномочий, привычную силу и возможность нормально обращаться. Совет собирался решать, подходит ли он еще для должности главы.

Он мог остановиться раньше.

После первой единицы.

После третьей.

После предложения Огненных Союзов оставить две.

После угрозы внутреннего слушания.

Не остановился.

Я не собиралась делать из этого подвиг.

Человек возвращал то, что принадлежало мне.

Но теперь уже невозможно было отрицать, что он действительно принимал последствия на себя.

Параллельно расследование перестало быть историей одного неудачного брака.

У нас был свидетель из мастерской.

Служебные книги.

Центральные назначения.

Программа.

Управление, которое годами считало чужой жизненный ресурс частью устойчивости стратегических драконов.

Оставался последний год.

Самый опасный для ядра Адриана.

И оставался последний вопрос к системе, без которого я не хотела входить в финальную процедуру.

Они знали, что делают с женами после нескольких лет такой поддержки?

Не только что берут.

А что происходит с человеком, когда счет доходит до шести или семи.

Ответ лежал в медицинских отчетах управления внутренней устойчивости, которые прокуратура изымала именно сейчас.

Я закрыла заключение.

Впервые за все время расследования мне не хотелось бежать в Палату и требовать открыть папку немедленно.

Она будет там завтра.

И послезавтра.

Саймон ее прочитает.

Независимые эксперты проверят.

Мне уже не нужно было самой держать каждую нитку дела в руках, чтобы быть уверенной, что правда не исчезнет.

Шесть моих лет вернулись.

Последний пока оставался в Адриане.

И перед тем как забрать его, я хотела знать только одно: была ли моя болезнь для создателей системы неожиданным последствием или заранее рассчитанной ценой.

Глава 18. Седьмой год

Медицинские отчеты управления внутренней устойчивости поступили в прокуратуру через два дня после шестой реституции.

Саймон Керр не вызвал меня сразу. Он сначала передал документы двум независимым лекарям, потом дождался их письменных заключений и только после этого назначил ознакомление с той частью материалов, которая относилась к моему делу.

Я узнала об этом утром, когда уже сидела в Коллегии мастеров над спором двух торговцев. Они заключили договор на совместное использование склада, а через год обнаружили, что по-разному понимают слово «обслуживание». Один считал, что платит только за ремонт здания, второй включал туда охрану, магические контуры и зимнее отопление.

Обычная человеческая проблема.

Никто не крал годы жизни.

Никто не прятал в договоре второй магический слой.

Просто двое взрослых людей подписали плохо сформулированный документ и теперь хотели, чтобы мастер сказал, кто из них разумнее.

Я закончила заключение, объяснила, что прежняя формулировка допускает оба толкования, и предложила переписать приложение вместо бессмысленного суда. Клиенты ушли не особенно довольные друг другом, но уже без желания немедленно разорить бывшего партнера.

Только после этого открыла сообщение Саймона.

«Материалы медицинского управления изучены независимыми специалистами. Имеются сведения, непосредственно относящиеся к последствиям ОП-1-С и вашему медицинскому состоянию. Ознакомление сегодня в четырнадцать часов».

Я прочитала дважды.

Орен Тааль появился в дверях так вовремя, словно следил из коридора.