Я почувствовала, как раздражение превращается во что-то более холодное.

— Использования моего ресурса.

— Да.

— Они уже обсуждают, сколько моих лет оставить в тебе.

Адриан сжал губы.

— Похоже.

— Без меня.

— Похоже.

— Очень в их стиле.

Он посмотрел внимательно.

— Я не соглашался ни на что.

— Я знаю.

— И не буду обсуждать твои годы без тебя.

— Это уже лучше.

Мы несколько секунд молчали.

— Когда предложение? — спросила я.

— Официально, думаю, завтра или послезавтра.

— Хорошо.

— Ливия.

— Что?

— Если они предложат тебе очень большие деньги...

Я подняла бровь.

— Ты сейчас собираешься объяснить, что мне не стоит соглашаться?

Адриан закрыл рот.

Я ждала.

Он медленно выдохнул.

— Нет.

— Молодец.

— Хотел.

— Заметно.

— Но решение твое.

— Да.

Он улыбнулся без веселья.

— Ненавижу иногда эту новую привычку.

— Зато полезная.

— Посмотрим.

Мы разошлись у лестницы.

Я пошла вниз одна.

Дома меня ждала официальная копия постановления об открытии уголовного производства.

Я положила ее на письменный стол рядом с тремя клиентскими папками.

Слева — жизнь, которую я строила сама.

Справа — дело о жизни, которую у меня забрали.

На первой странице уголовного постановления не было имени Гаррета Норна как обвиняемого.

Только должности, документы, финансовые счета, технические модули и центральный реестр.

Мне это нравилось.

Не потому, что я сомневалась в необходимости расследовать его роль.

Потому что дело становилось сильнее, когда не пыталось перескочить через недостающие ступени.

У нас уже было достаточно.

Старая добровольная опора.

Исчезновение внешнего контроля после реформы.

Обязательный ОП-1-С для стратегических драконов.

Технический шаблон с источником «живая нить супруги».

Ежегодные платежи мастерской.

Медицинские рекомендации, которые не советовали проверять живую нить при ухудшении здоровья женщины.

Центральный реестр.

Семь начисленных единиц напротив имени Адриана.

И отдельная отметка о том, что мое согласие по внутренним правилам Палаты не требовалось.

Теперь существовало государственное дело.

Не мое расследование на кухонном столе.

Не подозрение разведенной женщины.

Уголовное производство.

Я открыла первый клиентский договор.

Завтра мне предстояло работать с чужими клятвами, где цена ошибки измерялась деньгами, мастерской или правом собственности.

А потом представители Палаты Огненных Союзов собирались объяснить мне, сколько стоит оставить часть моей жизни внутри бывшего мужа ради его должности.

На этот разговор я собиралась прийти очень подготовленной.

Глава 15. Не компенсация

Предложение Палаты Огненных Союзов пришло в тот день, когда я впервые получила повторный заказ от прежнего клиента.

Ничего большого. Рона Селл, владелица типографии, принесла новый договор на поставку печатных красок и попросила проверить до подписания. Мы потратили чуть больше часа, нашли два неудачно составленных пункта, переписали ответственность за повреждение товара и отдельно закрепили момент перехода собственности.

Когда она заплатила и сказала, что теперь будет приносить мне все договоры заранее, я испытала почти непрофессиональное удовольствие.

Постоянный клиент.

У меня снова появились люди, которые приходили именно к Ливии Морен, мастеру второй ступени, а не к бывшей жене главы Ревалей.

После ухода Роны я открыла следующее дело и только тогда заметила конверт с печатью Королевской Палаты Клятв. Он лежал на краю стола среди обычной корреспонденции.

Орен Тааль, проходивший мимо моего кабинета, увидел печать и остановился.

— Будете читать или сначала час делать вид, что работаете?

— Я работаю.

— Теперь уже нет.

Я вскрыла конверт.

Внутри находилось приглашение на примирительное совещание по гражданской части дела о жизненном долге.

Инициатор — Палата Огненных Союзов.

Участники — я, Адриан, наши представители, Королевская Палата Клятв и делегация Огненных Союзов.

Отдельной строкой было указано, что уголовное производство Саймона Керра предметом переговоров не является.

Я перечитала последний пункт.

Орен протянул руку.

— Можно?

Я передала письмо.

Он прочитал.

— Хотят урегулировать.

— Похоже.

— Пойдете?

— Конечно.

— Уже решили отказаться?

Я подняла голову.

— Я еще не знаю, что предлагают.

— Хороший ответ.

— Это начинает пугать. Вы слишком часто меня хвалите.

— Не преувеличивайте. Я только отметил, что вы не приняли решение до получения предложения.

Он вернул письмо.

— Что, по-вашему, они хотят?

— Убрать гражданский спор до того, как уголовное дело станет публичнее.

— Возможно.

— Предложить деньги.

— Почти наверняка.

— И заставить меня признать, что ОП-1 был просто ошибкой в процедуре информирования.

Орен оперся на трость.

— А вот это уже предположение.

Я вздохнула.

— Знаю.

— Хорошо.

— Не говорите это слово еще раз.

Он усмехнулся.

— Тогда идите к своему поверенному и выясняйте условия. И не превращайте сам факт предложения денег в оскорбление.

— Почему?

— Потому что если человеку причинен измеримый вред, денежная компенсация сама по себе нормальна. Ненормально, если ею пытаются заменить то, что подлежит возврату в натуре.

Я посмотрела на письмо.

Именно этого я боялась.

Не денег.

Я уже приняла компенсацию после развода, потому что действительно семь лет работала на дом Реваль и потеряла часть профессионального времени.

Деньги могли компенсировать расходы, лечение, ущерб, потерянный доход.

Но не мою живую нить.

— Понимаю, — сказала я.

— Тогда на сегодня хватит. У вас еще два часа до встречи с Мерисой.

— У меня есть работа.

— Я вижу. Поэтому и говорю: хватит.

— Я сама решу.

— Разумеется. А потом лечебная коллегия снова напишет мне, что вы увеличили нагрузку.

Я закрыла клиентскую папку.

— Иногда я думаю, что возвращать лицензию было ошибкой.

— Уже поздно.

Мериса получила проект соглашения раньше меня.

Она ждала в своем кабинете вместе с Саймоном Керром. Это сразу показалось странным: уголовный следователь не должен был участвовать в гражданском урегулировании.

Я села.

— В приглашении написано, что уголовное производство не обсуждается.

— Именно поэтому я здесь до совещания, а не на нем, — ответил Саймон. — Хочу, чтобы вы заранее понимали границу.

Мериса передала мне копию проекта.

Документ оказался длинным.

Я начала читать с первой страницы.

Палата Огненных Союзов предлагала официально признать, что в моем брачном контуре существовала функция передачи жизненного ресурса, о которой я не была уведомлена в форме, соответствующей современным требованиям Королевской Палаты.

Я сразу остановилась.

— «Современным требованиям».

Мериса кивнула.

— Я тоже отметила.

— Они не признают, что нарушили закон, действовавший семь лет назад.

— Нет.

— Хотя древнее право отдельного информированного согласия существовало задолго до нашего брака.

— Да.

Я продолжила.

Палата готова была оплатить все медицинские расходы, связанные с истощением живой нити.

Отдельно — выплатить компенсацию за вред здоровью.

Еще одна сумма предназначалась за «непредвиденные последствия технической функции брачного союза».

Она была настолько большой, что я вернулась к числу.

— Это правильно?

— Да, — сказала Мериса.

— Они предлагают больше, чем моя компенсация после развода.