Первый год после свадьбы я еще принимала заказы.

На второй их стало меньше.

Потом родовые приемы, поездки, обязанности супруги главы дома, визиты старших семей. Потом обследования, которыми нас начали окружать после третьего бездетного года. Потом я пропустила обязательное подтверждение квалификации.

Мне казалось, что вернусь позже.

Позже оказалось очень удобным словом.

— Категория просрочена, — сказала я. — Ее придется восстанавливать.

— Я могу поговорить с Палатой.

— Нет.

— Ливия, я не предлагаю купить решение.

— Я знаю. Ты предлагаешь использовать имя Реваль, чтобы мне было проще вернуть то, что я оставила в браке с Ревалем. Не надо.

Он откинулся на спинку стула.

— Я пытаюсь помочь.

— Ты пока не очень хорошо понимаешь, какая помощь мне нужна.

— Тогда скажи.

Я посмотрела на него.

— Сегодня? Подпиши то, ради чего приехал. Потом дай мне самой разобраться, как жить дальше.

Он помолчал и кивнул.

— Хорошо.

За дверью снова послышались шаги.

На этот раз створка открылась.

В зал вошли трое.

Первым — пожилой служащий Палаты с серой лентой регистратора на плече. За ним женщина-нотариус, уже знакомая мне по подготовке документов. Последним был мастер клятв, которого я раньше не видела: высокий мужчина лет шестидесяти с серебряным знаком высшей ступени на темной мантии.

Регистратор извинился за задержку и занял центральное место.

— Госпожа Реваль. Господин Реваль. Перед подписанием я обязан еще раз подтвердить добровольность расторжения. Решение принято без принуждения?

— Да, — ответил Адриан.

— Да, — сказала я.

— Имущественное соглашение изучено обеими сторонами?

Мы подтвердили.

Нотариус раскрыла свой экземпляр.

— Основное имущество дома Реваль остается в собственности рода и не участвует в разделе. Личные свадебные подарки госпожи Реваль, ее добрачная собственность, денежные счета на ее имя и вещи, перечисленные в приложении третьем, переходят к ней без ограничений. Дом выплачивает единовременную компенсацию за семь лет исполнения обязанностей супруги главы и приостановку профессиональной деятельности. Размер определен независимым оценщиком Королевской Палаты.

— Подтверждаю, — сказала я.

Адриан посмотрел на меня, но промолчал.

В первоначальном варианте его юристы предложили пожизненное содержание.

Я отказалась.

Потом они предложили ежегодную выплату до нового брака.

Отказалась снова.

Единовременная компенсация была другой. Семь лет я действительно работала на дом Реваль, даже если официально эта работа называлась супружескими обязанностями. Я организовывала приемы, разбиралась с благотворительными фондами, принимала семьи погибших стражей, участвовала в распределении помощи после зимних обвалов. Это имело цену.

Отказываться от честно заработанного ради красивой гордости я не собиралась.

— Пожизненное личное содержание отсутствует по требованию госпожи Реваль, — продолжила нотариус. — Стороны взаимных долгов по обычным имущественным обязательствам не заявляют.

Мастер клятв, сидевший между нами, поднял голову.

— По обычным?

Нотариус кивнула.

— Магические обязательства проверяются после подписи, как установлено процедурой.

Он снова опустил глаза.

Мне показалось, что его заинтересовала формулировка, но спрашивать я не стала.

Регистратор повернулся ко мне.

— Какую фамилию вы сохраняете после расторжения?

— Морен.

Адриан едва заметно напрягся.

Мы это тоже обсуждали.

Он ни разу не просил меня оставить Реваль, но, наверное, до последнего надеялся.

Регистратор вписал:

Ливия Морен.

Я смотрела на собственную фамилию несколько секунд.

Она казалась знакомой и чужой одновременно.

— Готовы подписать? — спросил регистратор.

Адриан первым взял перо.

Я наблюдала, как он читает последнюю страницу. Он никогда не подписывал ничего, не прочитав еще раз, даже если документ готовили его собственные юристы.

Наконец поставил имя.

Адриан Реваль.

Не дрогнул.

Не остановился.

Перо легло на стол.

Регистратор повернул договор ко мне.

Я взяла его.

Семь лет назад здесь же подписала согласие вступить в брак с Адрианом Ревалем. Тогда у меня дрожали пальцы, а он тихо смеялся и говорил, что мастер клятв сейчас решит, будто меня ведут к алтарю насильно.

Сегодня руки были спокойными.

Я прочитала последний абзац.

«С момента государственной регистрации расторжения стороны прекращают взаимные супружеские права и обязанности, за исключением обязательств, прямо сохраненных настоящим соглашением или установленных в результате обязательного магического аудита прекращаемой связи».

Тогда эти слова ничего для меня не значили.

Обычная юридическая страховка.

Я подписала.

Ливия Морен.

Регистратор поставил печать.

— С этого момента гражданский брак расторгнут.

Никто не поздравил.

За это я была Палате благодарна.

Адриан сидел неподвижно.

Я закрыла свой экземпляр.

Все.

Юридически семь лет закончились одним оттиском.

Мастер клятв подвинул к себе серебряный футляр.

— Теперь необходимо закрыть магическую часть союза. Процедура занимает около двадцати минут, если структура стандартная.

Я посмотрела на его знак.

— Вы из Королевской Палаты, не из Огненных Союзов.

Он кивнул.

— По новому регламенту расторжение зарегистрированного брака всегда завершается государственным аудитом, даже если исходную печать накладывал отраслевой орган.

— Давно?

— Третий год.

Интересно.

Наш брак заключали до этого изменения.

Мастер назвался Келланом Варом и попросил нас положить левые руки на отдельные пластины.

Я сняла кольцо.

Оно оказалось тяжелее, чем ожидала.

Семь лет я носила его почти не снимая. Даже во время работы с некоторыми реактивами надевала защитную перчатку поверх.

Теперь положила кольцо в маленький мешочек, заранее приготовленный нотариусом.

Адриан снял свое.

Не отдал служащему.

Оставил рядом с ладонью.

Келлан заметил, но ничего не сказал.

— Брачная связь накладывалась в доме Реваль?

— Да, — ответил Адриан. — По форме Палаты Огненных Союзов.

— Годовой ритуал подтверждения проводился?

— Каждый год.

Келлан взглянул на нас обоих.

— Все семь?

— Да, — сказала я.

Это были небольшие семейные церемонии на годовщину. Мастер дома обновлял защитную печать, мы ставили подписи под подтверждением союза, Адриан делился со мной частью огненной защиты рода.

По крайней мере, так нам объясняли.

Келлан установил между нашими пластинами тонкую прозрачную пластину размером с ладонь.

— Сейчас я снимаю только активный брачный контур. Если в нем есть отдельные имущественные, долговые или охранные обязательства, они сначала появятся на контрольной пластине и будут закрыты по очереди. Не отдергивайте руку, даже если почувствуете тепло.

— Боль? — спросил Адриан.

— Обычно нет.

Он посмотрел на меня.

Я заметила и почти рассердилась.

Даже сейчас он следил, не будет ли мне больно.

— Я в порядке, — сказала я.

— Я ничего не спросил.

— Знаю.

Уголок его рта чуть дернулся.

На секунду передо мной снова оказался мой муж.

Тот, который знал, что я отвечу на вопрос раньше, чем он его задаст.

Потом Келлан коснулся центральной пластины.

Серебро потемнело.

По моей ладони прошло мягкое тепло, поднялось к запястью и остановилось там, где семь лет существовала невидимая часть брачной печати.

Я никогда ее не видела.

Но почувствовала сразу, когда она начала исчезать.

Словно с руки медленно снимали тугую перчатку, к которой я давно привыкла и перестала замечать.

На пластине появилась светлая линия.

Потом вторая.