Второй особенно понравился Орену.

— Видите, существуют люди, которые читают договоры до подписи.

— Редкий вид.

— Надо беречь.

Я работала до пяти.

Потом возвращалась в свою квартиру, где уже стояли нормальные полки, на кухне появилась проклятая Теиная миска, а на двери кабинета висела маленькая табличка с моим именем.

Не для клиентов.

Пока я принимала их в Коллегии.

Табличку сделала хозяйка дома, потому что однажды курьер перепутал мою дверь с соседней.

На ней было написано:

«Ливия Морен».

Только имя.

Без титула.

Без Реваль.

Мне нравилось.

Адриан больше не приходил без предупреждения.

Документы передавал через Палату.

Если хотел обсудить то, что касалось нас обоих, сначала спрашивал, когда мне удобно.

Иногда я отвечала: завтра.

Иногда: через три дня.

Однажды сказала, что всю неделю занята клиентскими заказами и смогу только в воскресенье.

Он написал:

«Подходит».

Никаких возражений о том, что его время главы дома сложнее моего.

Никакого предложения самому определить место.

В воскресенье мы встретились не у меня, а в маленькой переговорной Королевской Палаты перед обсуждением первой возможной реституции.

Адриан пришел раньше.

На столе перед ним лежали материалы по ядру, а рядом стояли две чашки чая.

Я посмотрела на одну.

— Это мне?

— Нет. Я решил выпить две.

— Очень смешно.

— Твой без меда. Если вкусы не изменились.

— Не изменились.

Я села.

— Спасибо.

Он ничего не ответил.

Наверное, понял, что чай не считается попыткой купить бывшую жену.

Несколько минут мы обсуждали только процедуру.

Палата почти закончила фиксацию исходного состояния ядра. Судебное распоряжение на технический шаблон Огненных Союзов уже было выдано. Они обязаны передать материалы на следующей неделе.

Первая пробная реституция могла состояться раньше полного расследования происхождения печати, если обе стороны подтвердят, что изменение долга не уничтожит доказательства.

— Келлан считает, что все уже зафиксировано достаточно, — сказал Адриан.

— Мериса тоже.

— Ты согласна?

— Если три независимых мастера письменно подтвердят.

Он кивнул.

— Я тоже.

На этом можно было закончить.

Но Адриан посмотрел на небольшую папку, которую я принесла с собой.

— Работа?

— Да.

— Своя?

— Да.

Он улыбнулся.

— Я видел восстановленную категорию в реестре.

— Поэтому написал про экзамен.

— Да.

— Ты раньше проверял мой профессиональный реестр?

— Нет. Искал данные мастера, которого рекомендует Келлан для одного из архивов. Увидел твою фамилию среди восстановленных лицензий.

Я слегка усмехнулась.

— Моего имени там не было пять лет.

— Знаю.

Он сказал это без защиты.

Я провела пальцем по краю чашки.

— Я получила первый гонорар.

— Уже?

— И еще два заказа.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Адриан помолчал.

— Я чуть не прислал подарок.

Я подняла бровь.

— И что остановило?

— Вспомнил, что ты не просила.

— Какой?

— Новый профессиональный набор.

Я невольно рассмеялась.

— Я сама его купила.

— На первый гонорар?

— Да.

Он тоже улыбнулся.

— Тогда хорошо, что не прислал.

— Очень хорошо.

Несколько секунд мы молчали.

Потом Адриан сказал:

— Я не помню, когда последний раз видел тебя настолько довольной работой.

Фраза не была обвинением.

И все равно заставила меня задуматься.

— Наверное, потому что давно не работала.

— Я понимаю.

— Не думаю, что только ты виноват.

Он поднял взгляд.

— Я не собирался спорить о вине.

— Знаю. Я сама говорю. Сначала мне было удобно считать, что дом постепенно забрал профессию. Но никто не запрещал мне продлевать лицензию.

— У тебя были обязанности.

— Которые я тоже принимала.

— Потому что я постоянно говорил, что сейчас нужнее дом.

— И потому что мне нравилось быть нужной дому.

Адриан молчал.

— Мы оба привыкли, — продолжила я. — Я к тому, что моя работа может подождать. Ты к тому, что мое время доступно.

— Да.

— Это не делает скрытую печать нашей общей ошибкой.

— Конечно нет.

— И не делает развод наполовину моим решением.

Он сжал губы.

— Знаю.

— Но профессию я действительно оставляла не под угрозой.

— Да.

Я посмотрела на папку с заказом.

— Поэтому и возвращать ее хочу сама.

Адриан кивнул.

— Понимаю.

Мы еще немного поговорили о предстоящей процедуре.

Потом он ушел на встречу с представителями восточной охраны.

Не спросил, куда поеду я.

Не предложил экипаж.

Не задержался без причины.

Я осталась в переговорной и закончила читать клиентский договор.

И только через двадцать минут открыла письмо Мерисы, пришедшее утром.

В нем было назначено официальное слушание по первой пробной реституции.

Еще недавно я бросила бы все и сразу начала разбирать материалы собственного дела.

На этот раз сначала закончила работу, внесла исправления, подписала заключение и отправила клиенту.

Потом закрыла чужую папку.

И только тогда открыла свою.

На верхнем поле судебного уведомления стояло:

«Ливия Морен против Адриана Реваля. Требование о реституции жизненного срока».

Ниже — дата первого возврата, если суд даст разрешение.

Я прочитала документ спокойно.

У меня снова была фамилия.

Работа.

Собственный счет.

Квартира, в которой никто не определял мой распорядок.

И дело о семи годах, которое все еще оставалось самой тяжелой частью моей жизни, но больше не было всей жизнью целиком.

На следующее утро меня ждал клиент в десять.

Судебное слушание начиналось только после обеда.

Такой порядок мне нравился гораздо больше.

Глава 10. Первый год

Утром перед слушанием я закончила чужое дело.

Не потому, что оно было важнее собственного. Просто клиент пришел в назначенное время, принес договор на шесть страниц и ожидал от мастера ответа, можно ли подписывать его без риска лишиться половины мастерской через год. Ему не было никакого дела до того, что после обеда мне собирались вернуть первую часть жизненного срока.

И это оказалось полезно.

Я сидела в небольшом кабинете Коллегии мастеров, читала соглашение о совместном производстве стеклянных ламп и почти сорок минут думала только о нем. Партнеры делили прибыль поровну, но оборудование принадлежало одному из них. В договоре попытались привязать право на машины к продолжительности товарищества, однако формулировка получилась настолько неудачной, что после трех лет второй партнер мог претендовать уже не на использование, а на долю собственности.

— Вы специально это написали? — спросила я клиента.

Мужчина лет сорока с аккуратно подстриженной бородой удивился.

— Что именно?

Я повернула документ и указала пункт.

— Через три года совместной работы ваш партнер получает постоянное право на половину оборудования, даже если товарищество прекратится.

Он несколько секунд читал.

— Нет. Мы хотели только дать ему право пользоваться станками, пока работаем вместе.

— Тогда надо переписывать.

— А нотариус сказал, что все нормально.

— Нотариус удостоверяет подписи и законность формы. Он не обязан защищать вас от невыгодного условия, если оно само по себе законно.

Мужчина нахмурился.

— Значит, если я подпишу, через три года он действительно сможет потребовать половину?

— Если не изменить формулировку, у него появится сильное основание для такого требования.

Он долго смотрел на строку, потом сказал:

— Хорошо, что пришел до подписи.

— Именно для этого мастера клятв и существуют.