«Категория приостановлена в связи с длительным перерывом в практике».

Ни одного слова о браке.

Ни одного о том, почему возник перерыв.

Просто факт.

Завтра его можно было изменить.

Адриан узнал об экзамене не от меня.

Вечером пришло сообщение через официальный канал Палаты: рассмотрение вопроса о первой пробной реституции назначено через четыре дня. Внизу находилась копия подтверждения его участия и короткая приписка, которую он передал через секретаря:

«Увидел в реестре Коллегии, что завтра у тебя аттестация. Удачи. Отвечать не нужно».

Я прочитала дважды.

Не потому, что сообщение было особенно важным.

Потому что в нем не было ничего, что требовало от меня реакции.

Не предложение приехать.

Не подарок.

Не обещание поговорить с Ореном.

Не вопрос, нужна ли помощь.

Просто пожелание удачи.

Я положила бумагу в сторону.

Через минуту все-таки улыбнулась.

Тея заметила.

— Он?

— Да.

— Что прислал?

— Ничего.

— Тогда чему ты улыбаешься?

— Именно этому.

Она посмотрела на меня с подозрением.

— Разведенные люди ужасно сложные.

— Не спорю.

Я не ответила Адриану.

Он и просил не отвечать.

Экзамен начался в восемь тридцать.

Орен специально назначил раньше обычного, потому что, по его словам, «мозг мастера должен работать и до удобного времени».

Теоретическую часть я закончила без ошибок.

Практическая оказалась сложнее.

Первый договор содержал поддельную печать поручителя. Подделка была хорошей, но исполнитель слишком аккуратно повторил родовой завиток и не учел естественное смещение, возникающее после сорока лет.

Нашла.

Во втором задании нужно было определить, можно ли закрыть долговую клятву после смерти кредитора.

Нельзя было, пока наследник не примет право требования или официально не откажется.

Тоже нашла.

Третье оказалось хуже.

Передо мной лежал договор о совместном владении небольшой мастерской. Никакой подделки. Никакого скрытого условия. Оба участника сознательно приняли невыгодный механизм распределения прибыли.

Мне хотелось найти нарушение.

Я искала двадцать минут.

Потом еще десять.

Проверила печати.

Регистрацию.

Приложения.

Согласия.

Все было законно.

Просто одному из владельцев договор оказался невыгоден после изменения доходов.

Я подняла руку.

Вела Корт спросила:

— Заключение?

— Договор действителен.

— Нарушения?

Я помолчала.

— Существенных нет.

— А пункт о распределении прибыли?

— Неравный. Но обе стороны были уведомлены, формулировка читаемая, подтверждена отдельными подписями, давления в материалах нет.

— То есть?

— Плохая сделка не становится незаконной только потому, что позднее одна сторона пожалела о ней.

Орен ничего не сказал.

Но я увидела, как он откинулся на спинку стула.

Вот в чем было задание.

Не найти нарушение.

Остановиться, когда его нет.

Через час меня вызвали в регистрационный кабинет.

Вела Корт держала итоговую карту.

— Теоретическая часть — зачет. Практическая — зачет. Замечание: необходимо продолжить обновление знаний по специальным отраслевым нормам последних пяти лет.

— Согласна.

Регистратор спросил:

— Фамилия для профессионального реестра?

Вопрос был обычным.

Я все равно почувствовала, как задержалась перед ответом.

— Морен.

Он нашел старую запись.

— Ранее категория открывалась на Ливию Морен. Затем профессиональные сведения изменены на Реваль после брака.

— Да.

— Возвращаем прежнюю запись или хотите сохранить историю под двумя фамилиями?

Я подумала.

Историю стирать не хотелось.

Семь лет были частью моей жизни, как бы ни закончился брак.

— Сохраните связь записей. Текущая фамилия — Морен.

— Хорошо.

Он сделал отметку.

Старая строка погасла.

Вместо нее появилась новая:

«Ливия Морен. Мастер гражданских клятв и договорных печатей. Вторая ступень. Категория действительна».

Я прочитала.

Потом еще раз.

Орен стоял у окна.

— Все? — спросила я.

— А вы ждали фанфары?

— Хотя бы поздравление.

Он тяжело вздохнул.

— Поздравляю, мастер Морен. Постарайтесь не потерять категорию еще раз.

— Вы умеете испортить любой хороший момент.

— Поэтому они остаются в памяти.

На этот раз я не стала спорить.

Первый настоящий заказ появился в тот же день.

Я вообще не ожидала, что Орен допустит меня к клиенту сразу.

Но после обеда он вошел в маленькую комнату, которую использовали мастера без постоянных кабинетов, и положил передо мной заявку.

— Хотите заработать?

Я посмотрела.

— Очень.

— Какая откровенность.

— Две недели бесплатной практики очень хорошо лечат профессиональный романтизм.

Он усмехнулся.

— Тогда берите. Простое дело. Но простое не означает неважное.

Клиенткой оказалась хозяйка небольшой типографии по имени Рона Селл. Ее бывший деловой партнер требовал долю с нового оборудования, утверждая, что старый договор совместного имущества продолжает действовать после выхода из товарищества.

Документы были обычными.

Именно поэтому я обрадовалась.

Не хотелось начинать новую профессию с древней проклятой печати или государственной тайны.

Я прочитала соглашение.

Проверила регистрационную отметку.

Нашла приложение о прекращении товарищества.

Партнер действительно сохранял долю в двух старых печатных машинах, купленных совместно. Но новое оборудование Рона приобрела уже после даты официального выхода, на собственные средства.

Магическая печать старого договора была закрыта правильно.

Спор возник не из-за сложной магии.

Человек просто пытался расширить старое право на новую собственность.

Я подготовила заключение.

Потом перечитала еще раз.

И только после этого отдала Орену на обязательный контроль первого самостоятельного заказа.

Он просмотрел.

— Почему вы считаете новую машину личной собственностью Селл?

— Покупка после закрытия товарищества. Деньги с ее отдельного счета. В старом договоре нет права на будущие приобретения.

— Печать?

— Закрыта на четыре дня раньше покупки.

— Хорошо.

Я ждала.

— И?

— Что «и»?

— Ошибки?

— Не вижу.

— Совсем?

— Морен, не заставляйте меня придумывать.

Я улыбнулась.

Орен поставил контрольную отметку.

— Выдавайте.

Рона прочитала заключение и неожиданно спросила:

— Сколько я вам должна?

Я почти рассмеялась.

В Коллегии существовал тариф, который я сама видела утром.

Но услышать вопрос оказалось странно приятно.

Назвала сумму.

Она заплатила через кассу.

Из нее Коллегия удерживала небольшую комиссию за кабинет и регистрацию, остальное поступило на мой профессиональный счет.

Не состояние.

Не деньги дома Реваль.

Не компенсация за развод.

Не подарок.

Оплата за работу, которую я сделала сама.

Вечером я открыла выписку еще раз.

Тея, заглянувшая после смены, посмотрела через плечо.

— Ты сейчас любуешься счетом?

— Возможно.

— Там сумма меньше, чем ты тратила на один прием в доме Реваль.

— Поэтому и нравится.

Она поняла.

— Что купишь?

Я уже знала.

На следующий день заказала новый комплект реагентов и измерительную нить вместо тех, что пять лет пролежали в старом футляре и давно перестали быть надежными.

Остаток оставила на счете.

Это было скучное решение.

И удивительно приятное.

Через несколько дней у меня появились еще два клиента.

Один спорил со страховой мастерской о поврежденном защитном контуре.

Другой хотел проверить договор перед вступлением в торговое товарищество, а не после того, как возникнет проблема.