За это существовала денежная ответственность.

Но не было суммы, после которой два года моей жизни переставали быть моими.

Я открыла чистый лист и написала формулировку, которую Мериса предложила включить в новый проект:

«Отсрочка исполнения не изменяет объема долга, не является передачей права пользования жизненным ресурсом и допускается исключительно на срок, необходимый для медицински безопасной реституции и документированной передачи публично значимых обязанностей должника».

Ниже:

«Общий объем, подлежащий возврату: семь стандартных единиц».

Одна уже вернулась.

Шесть оставались.

Но впервые я сама согласилась не забирать следующую немедленно.

Это решение не давало Адриану право на мои годы.

Не превращало меня в добрую бывшую жену, которая пожертвовала собой ради его положения.

Я просто отказалась принимать ложный выбор, который Палата положила на стол.

Либо моя жизнь.

Либо безопасность востока.

Нет.

Адриан мог передать командование.

Дом мог назначить временных ответственных.

Корона могла взять часть контроля.

Система могла перестроиться.

Чужой жизненный срок не должен был оставаться самым удобным способом удерживать ее на месте.

Я подписала свои замечания к проекту и отправила Мерисе.

Ответ пришел почти сразу:

«Завтра запросим предельный срок передачи полномочий».

Через несколько минут поступило еще одно официальное уведомление.

На этот раз из канцелярии дома Реваль.

Адриан созывал внеочередной совет на следующее утро.

Предмет:

«Временное перераспределение воздушного командования и части полномочий главы в связи с плановой реституцией жизненного ресурса».

Я прочитала строку дважды.

Моего имени там не было.

Именно так и должно было быть.

Завтра Адриану предстояло объяснить собственному дому, почему он добровольно отказывается от части власти, которую привык считать своей.

А мне — продолжить требовать все шесть оставшихся лет, не делая вид, что чужая безопасность обязана исчезнуть вместе с моим терпением.

Глава 16. Дракон без должности

Совет дома Реваль заседал почти шесть часов.

Я узнала об этом не от Адриана. Утром пришло официальное уведомление из Королевской Палаты Клятв: рассмотрение следующей реституции откладывается до тех пор, пока дом Реваль и королевская администрация не подтвердят передачу тех обязанностей, которые требуют от главы стабильной полной драконьей формы.

В приложении находился протокол вчерашнего внеочередного совета.

Я открыла его за двадцать минут до первого клиента и сразу пожалела.

Не потому, что там было что-то неожиданное. Наоборот. Все выглядело именно так, как я представляла.

Адриан предложил временно передать Маркусу Дейну оперативное командование воздушной охраной восточных перевалов. Право личного управления тремя дальними защитными контурами — перевести на совместный доступ Маркуса и королевского военного представителя. Часть внутренних полномочий главы по вопросам безопасности оставить за собой только в человеческой форме, без обязательного участия в полетах.

Совет возражал.

Сначала осторожно.

Потом уже совсем не осторожно.

В протоколе несколько раз повторялось слово «добровольно».

Добровольное ослабление главы.

Добровольный отказ от привычного порядка командования.

Добровольная передача короне доступа к внутренним защитным системам.

Один из старших Ревалей прямо потребовал остановить дальнейшую реституцию до конца уголовного процесса.

«До вынесения окончательного решения нет оснований продолжать разрушение действующей системы управления ради спорного частного требования».

Я перечитала фразу.

Спорного.

Частного.

Будто одна единица уже не вернулась в мою живую нить.

Будто долг не уменьшился с семи до шести.

Будто усиление Адриана не ослабло сразу после процедуры.

Мой первый клиент постучал ровно в девять.

Я закрыла протокол.

— Входите.

Мужчина принес договор о покупке мастерской и двадцать минут рассказывал, почему продавец наверняка пытается его обмануть.

Продавец не пытался.

В договоре действительно был неприятный пункт о долгах по старому оборудованию, но его не прятали. Условие стояло на второй странице и было написано вполне понятным языком.

— Значит, мне придется оплатить старый ремонт? — спросил клиент.

— Если подпишете в таком виде, да.

— Это нечестно.

— Возможно. Но не скрыто.

— Разве вы не можете признать пункт недействительным?

— Потому что он вам не нравится?

Мужчина нахмурился.

Я развернула договор.

— Здесь нет обмана. Вы покупаете мастерскую дешевле рыночной цены именно потому, что принимаете часть старых обязательств. Можно торговаться. Можно отказаться от сделки. Можно попросить продавца оставить долг себе. Но мастер клятв не имеет права объявить незаконным условие только потому, что одна сторона потом решила, что оно невыгодное.

Он еще несколько минут спорил.

В конце забрал договор и сказал, что попробует изменить цену.

Когда дверь закрылась, я некоторое время смотрела на пустой стул.

Невыгодное условие.

Осознанное согласие.

Право отказаться.

Обычные слова.

Как же сильно все менялось, если одно из них убрать.

Я снова открыла протокол совета Ревалей.

Адриан выступал трижды.

Первое выступление было сухим. Он объяснял медицинский прогноз и необходимость подготовиться к полному возврату шести оставшихся единиц.

Второе уже касалось власти.

«Я не прошу совет признать мое ослабление удобным. Я прошу исполнить обязанность дома и подготовить управление к состоянию главы, которое может измениться в результате законного возврата чужого жизненного ресурса».

Ему возразили, что никто пока окончательно не доказал незаконность всей системы ОП-1.

Адриан ответил:

«Для решения о том, принадлежит ли ресурс Ливии Морен, этого уже не требуется. Долговое направление установлено. Отдельного согласия не найдено. Я признал право на полную реституцию. Совет может спорить с устройством законодательства, но не может использовать мою должность как основание удерживать чужую жизнь».

Я задержалась на последней фразе.

Не потому, что она была красивой.

Красивых фраз я в последнее время боялась сильнее обычного.

Она была неприятной для него самого.

Именно поэтому значила больше.

Третье выступление появилось ближе к концу заседания, когда один из старших предложил компромисс.

Адриан сохраняет все полномочия.

Следующие две единицы возвращаются.

После этого реституция приостанавливается до окончания уголовного дела и окончательной оценки его ядра.

То есть дом хотел остановиться на трех возвращенных годах из семи.

Одна уже у меня.

Еще две — и хватит.

По крайней мере пока.

Адриан отказался.

Ему напомнили, что совет вправе поставить вопрос о способности главы исполнять обязанности, если тот добровольно допускает состояние, несовместимое с традиционными требованиями к правителю стратегического дома.

Вот здесь протокол стал интереснее.

Адриан не угрожал.

Не ссылался на многолетнюю службу.

Не говорил, что без него дом развалится.

Ответил:

«Если после передачи обязанностей совет считает, что дом должен возглавлять другой человек, используйте предусмотренную уставом процедуру. Я не буду удерживать должность шестью годами, которые принадлежат не мне».

После этого заседание прервали.

Окончательного решения о его положении не приняли.

Зато утвердили временную передачу воздушного командования Маркусу.

Не единогласно.

Но утвердили.

Я закрыла протокол.

На часах было почти одиннадцать.

В одиннадцать пятнадцать должен был прийти следующий клиент.