Вместо него появился Саймон Керр.

Я посмотрела на дверь.

— Вы записывались?

— Нет.

— Тогда у меня через пятнадцать минут работа.

— Мне хватит десяти.

Он положил на стол официальный запрос.

— Господин Реваль добровольно передает прокуратуре личную переписку с Палатой Огненных Союзов за последние восемь лет. Часть писем касается вашего брака, поэтому для включения материалов в гражданское производство потребуется определить, какие фрагменты могут быть раскрыты вам.

Я взяла бумагу.

— Личную?

— Не семейную переписку между вами. Его собственные письма чиновникам, врачам, представителям Палаты и членам совета дома, если они относятся к ОП-1, медицинским заключениям, преемственности или разводу.

— Вы просили?

— Я запросил служебные каналы. Личные архивы пока не требовал.

— Значит, он предложил сам.

— Да.

Я читала перечень.

Письма Гаррету Норну.

Всего два.

Одно еще до нашего брака.

Второе четыре года назад.

Переписка с медицинским советом.

Несколько личных записок Эстелле.

Письма старшим дома.

— Почему сейчас? — спросила я.

Саймон сел напротив.

— Спросите у него.

— Я спрашиваю у следователя.

— Тогда отвечу как следователь. После открытия уголовного производства он пересмотрел личный архив и заявил, что не хочет самостоятельно решать, какие документы могут показаться ему не относящимися к делу.

Я вспомнила архив Ревалей.

Адриан уже делал то же самое с государственными бумагами.

Теперь пошел дальше.

— Что-то нашли?

— Я еще не закончил опись.

— Тогда зачем пришли?

— Потому что одно из его писем непосредственно касается вашей медицинской проверки на шестом году брака. Я обязан предупредить, что после процессуального оформления оно, вероятно, станет доступно вашей стороне.

Я почувствовала напряжение.

— Что там?

Саймон посмотрел на часы.

— У вас одиннадцать минут.

— Керр.

— Хорошо.

Он открыл свою папку.

— Адриан Реваль лично писал медицинскому совету Огненных Союзов после вашего очередного ухудшения и спрашивал, нужно ли проводить более глубокое обследование.

Я замерла.

— Когда?

— Через несколько недель после шестой годовщины.

— Он писал сам?

— Да.

— И что ему ответили?

— Что состояние уже исследовано профильными специалистами, дополнительный государственный аудит живой нити не имеет достаточных оснований, а частая смена диагностических подходов может исказить оценку супружеской совместимости.

Я долго молчала.

— То есть он все-таки спрашивал.

— Да.

— Но не Королевскую лечебную коллегию.

— Нет.

— Он спросил тех же людей, которые уже вели наши обследования.

— Именно.

Это меняло деталь.

Не итог.

Но деталь была важной.

В нашем разговоре Адриан сказал, что не потребовал независимой проверки.

Так и было.

Но он не полностью игнорировал ухудшение.

Он задал вопрос внутри той же системы и получил ответ, который подтверждал ее собственную позицию.

— Почему этого письма не было в архиве дома?

— Потому что он отправил его через личный канал, не как официальное требование главы.

— Зачем?

— В самом письме объясняет. Не хотел запускать новый политический спор без медицинского основания.

Конечно.

Снова попытка сначала разобраться тихо.

Не раскачать дом.

Не вынести сомнение наружу.

Я провела пальцами по краю стола.

— Он помнил об этом, когда мы разговаривали?

— Спросите у него.

— Вы ужасно любите этот ответ.

— Потому что я не семейный посредник.

— Мы разведены.

— Тем более.

В дверь постучал мой следующий клиент.

Саймон встал.

— Остальные документы получите после описи в положенном объеме. И еще одна вещь.

— Какая?

— Господин Реваль согласился на королевский надзор за передачей полномочий.

— Что именно это значит?

— Пока идет реституция и уголовное производство, решения, напрямую связанные с ОП-1, доступом к закрытым брачным архивам и изменением его полномочий, будут фиксироваться королевским наблюдателем.

— Совет Ревалей это принял?

— Не добровольно.

— Но?

— Адриан может сам запросить надзор в части собственного участия в уголовном деле.

Я вздохнула.

— У него действительно будут проблемы.

Саймон посмотрел спокойно.

— Это его должность.

— Я знаю.

— Тогда занимайтесь своей.

Он вышел.

Я посмотрела на закрывшуюся дверь.

Иногда его очень хотелось ударить папкой.

Через два дня Маркус Дейн официально принял воздушное командование.

Королевская администрация проводила процедуру в столице, потому что передача затрагивала имперские оборонные контуры.

Мне не нужно было присутствовать.

Но Мериса сообщила, что подтверждение передачи является условием следующей реституции, поэтому я имею право находиться на заключительной части.

Я пришла.

Не ради Адриана.

Я повторила это себе дважды и в конце признала, что не только ради документов.

Мне хотелось увидеть.

Зал военного управления совершенно не походил на Палату Клятв. Никаких серебряных пластин и красивых печатей. Большая карта восточных территорий занимала почти всю стену. На отдельном столе лежали ключи доступа к защитным контурам, приказы и знаки командования.

Маркус выглядел так, будто уже несколько дней плохо спал.

Когда увидел меня, подошел.

— Ливия.

— Поздравлять?

— Только если ненавидишь меня.

— Настолько плохо?

— Я последние восемь лет был заместителем человека, который считал, что нормальный рабочий день состоит из двух совещаний, проверки трех гарнизонов и ночного полета на дальний пост.

— Знаю.

Маркус вздохнул.

— Теперь половина этого моя.

— Сочувствую.

— Спасибо. Хоть кто-то.

Он посмотрел в сторону Адриана.

Тот разговаривал с королевским военным уполномоченным.

— Он не рад.

— Передаче?

— Вообще всему.

— Но сам предложил.

— Именно поэтому особенно не рад.

Я чуть улыбнулась.

— Совет?

— Три старших до сих пор требуют остановить процедуры.

— А остальные?

— Остальные пытаются понять, можно ли оставить Адриана главой, если через несколько месяцев он временно не сможет принимать полную форму.

— И что думаешь ты?

Маркус посмотрел внимательнее.

— Как командующий или как друг?

— Как человек, которого это напрямую касается.

Он подумал.

— Дом может пережить несколько месяцев без полного обращения главы. Особенно если военное командование у меня, а защитные контуры переведены под двойной доступ. Это неудобно. Медленнее. Политически некрасиво. Но не катастрофа.

— Значит, Палата Огненных Союзов преувеличивала, когда хотела оставить ему две единицы на весь срок службы.

— На мой взгляд — сильно.

— Почему?

— Потому что сильный Адриан удобнее всем. Мне в том числе.

Вот ответ.

Не заговор.

Удобство.

— Но удобнее не значит необходимо.

— Именно.

Я кивнула.

Маркус посмотрел на меня.

— Ты действительно согласилась подождать с возвратом ради передачи командования.

— На конкретный срок.

— Знаю.

— И не ради Адриана.

Он усмехнулся.

— Это я тоже уже слышал.

— От кого?

— От Адриана.

Я нахмурилась.

— Что именно?

— Совет попытался использовать твою отсрочку как аргумент, что даже ты признаешь необходимость сохранять его усиление. Он очень подробно объяснил им, что ты согласилась только на время передачи и что это не его право на ресурс.

Мне стало тепло и неприятно одновременно.

— Он правильно объяснил.

— Да.

Маркус вдруг стал серьезнее.

— Ливия, я поддержал развод.

Я посмотрела.

— Знаю.