Проблема была не в том, что я не нашла спрятанное.

Проблема была в том, что его спрятали.

Я открыла первую папку.

Потом вторую.

На шестой нашла запись:

«По просьбе сторон подтверждение проведено в вечернее время. Перенос даты признан недопустимым».

Вот оно.

Я сделала копию строки для Мерисы.

Затем достала чистый лист и написала:

«Проверить: требование строгой даты годовщины. Кто его устанавливал? Было ли оно стандартным для всех драконьих браков или только для отдельных печатей?»

Ниже добавила второй вопрос:

«ОП-1. Найти старые формы супружеской опоры».

А потом третий:

«Есть ли другие расторгнутые браки, где после закрытия печати обнаруживался жизненный долг?»

Я отложила перо.

Сегодня мы уже знали достаточно, чтобы перестать считать семь лет ошибкой измерения.

Кто-то встроил в наш брак второй слой.

Каждый год он делал одно и то же.

Забирал у меня ровно одну единицу жизненного срока и передавал ее Адриану.

Не случайно.

Не один раз.

Семь.

И если такой шаблон использовали не только в нашем браке, искать ответ следовало уже не в личной истории Ревалей.

Глава 6. Одиннадцать бывших жен

На следующее утро я пришла в архив Королевской Палаты Клятв еще до открытия основного читального зала.

Семь бордовых папок с документами годовщин остались дома. Я не хотела таскать их по городу без необходимости, да и сегодня меня интересовал уже не собственный брак.

Вчерашний аудит дал слишком ясный вопрос.

Если скрытый слой был частью стандартного шаблона, то где-то должны существовать другие женщины, которые подписывали похожие документы.

Если же наша печать была исключением, это тоже следовало установить.

Я начала с самого простого: открытого реестра расторгнутых браков правящих драконьих домов за последние восемнадцать лет.

Доступ к нему не требовал действующей лицензии. Любой гражданин мог получить сведения о дате заключения и расторжения брака, сторонах, наличии зарегистрированных имущественных и магических споров, а также итоговом статусе союза. Медицинские подробности, внутренние договоры и структура печати оставались закрытыми.

Мне пока хватало открытого.

Архивариус выдал мне три толстых каталога и предупредил:

— Полный поиск по драконьим домам займет время. У нас нет отдельного указателя по причинам развода.

— Я и не хочу искать по причине.

Он посмотрел внимательнее.

— А по чему?

— По длительности брака.

— Это придется считать вручную.

— Знаю.

Он пожал плечами.

Наверное, решил, что перед ним очередная бывшая жена, которая ищет подтверждение собственной обиды в чужих разводах.

Возможно, отчасти так и было.

Я села у окна.

Первые два часа не дали ничего полезного.

Правящие драконы разводились не так часто, как любили утверждать столичные сплетники. Были браки на два года, где причиной открыто указывалось взаимное расторжение. Были союзы, закончившиеся после смерти одного из супругов. Были женщины, которые сами подавали на развод из-за жестокого обращения, неверности или имущественных конфликтов.

Никакого общего рисунка.

Потом появились первые совпадения.

Дом Тарвен.

Брак длился шесть лет и четыре месяца.

Жена — Мира Тарвен, в девичестве Элс.

Причина расторжения в открытом решении: отсутствие прямого наследника и заключение врачебной коллегии о длительной репродуктивной несовместимости.

Я записала.

Дом Сейлан.

Пять лет и одиннадцать месяцев.

И снова отсутствие наследника.

Супруга после развода получила крупную компенсацию и покинула земли дома.

Дом Воррен.

Семь лет и два месяца.

Тот же смысл, хотя формулировка была мягче: «невозможность выполнения династической функции союза».

Я поморщилась.

Женщина как функция.

Очень удобно.

К полудню у меня было четыре дела.

К трем часам — семь.

Когда архивариус объявил, что читальный зал закроют через час, я дошла до одиннадцати.

Не одиннадцать доказанных преступлений.

Одиннадцать браков, которые стоило проверить.

Я специально написала это сверху листа большими буквами.

ПРОВЕРИТЬ. НЕ ВЫВОД.

Потому что совпадения уже начинали действовать на меня слишком сильно.

У восьми женщин брак продолжался от пяти до семи с половиной лет.

В семи делах причиной расторжения прямо или косвенно называли отсутствие наследника.

В четырех решениях упоминалось ухудшение здоровья супруги перед разводом.

В пяти встречалось слово «несовместимость».

Не всегда репродуктивная.

Иногда магическая.

Иногда «истощение супружеского контура».

Я переписала даты, имена домов и номера производств.

Затем нашла еще одну деталь.

В трех делах после развода были открыты дополнительные магические производства.

Не уголовные.

Долговые.

Но все три быстро закрыли.

Причина в реестре не указывалась.

Это уже требовало отдельного доступа.

Я собрала бумаги и только тогда заметила, что почти весь день ничего не ела.

Тея была бы в ярости.

Я пошла в маленькое кафе напротив Палаты и заказала суп, хлеб и чай.

Пока ждала, достала записи.

Одиннадцать.

Число выглядело убедительно только потому, что было больше одного.

Но убедительность не равнялась доказательству.

Если я возьму всех бывших жен правящих драконов за восемнадцать лет, среди них обязательно будут женщины с плохим здоровьем, проблемы с зачатием и браки, продлившиеся шесть или семь лет.

Мне нужен был не общий мотив.

Мне нужен был одинаковый механизм.

Я подчеркнула три закрытых долговых производства.

Вот с них и следовало начать.

Мериса Ван встретила меня на следующий день без энтузиазма.

— Вы должны были отдыхать.

— Я отдыхала ночью.

— Это не считается.

— Вы с Теей знакомы?

— Нет.

— Странно. Говорите одинаково.

Она взяла мой список.

Читала внимательно.

— Откуда сведения?

— Только открытый реестр.

— Медицинские диагнозы?

— Только те, которые прямо отражены в публичной части решения о разводе.

— С закрытыми архивами не работали?

— Нет.

— С семьями не связывались?

— Нет.

Мериса подняла глаза.

— Хорошо.

— Мне нужно получить доступ к трем долговым производствам.

— Не получите.

— Почему?

— Потому что вы не сторона.

— Тогда запросите через мое дело.

— На каком основании?

Я указала номера.

— Три бывшие жены правящих драконов. Разводы после нескольких лет брака. После расторжения открывались магические долговые производства.

— И это все?

— Пока да.

— Недостаточно.

Я откинулась на спинку стула.

— Даже с учетом того, что у меня после похожего развода обнаружили жизненный долг?

— Для того чтобы открыть чужое закрытое дело целиком — недостаточно.

— А запросить обезличенные сведения?

Она задумалась.

Вот уже лучше.

— Это возможно, если сформулировать узко.

— Например?

— Были ли производства связаны с жизненным ресурсом. Без имен, сумм и медицинских подробностей.

— Мне хватит для первого шага.

— Тогда подготовлю.

Она снова посмотрела на список.

— Одиннадцать бывших жен за восемнадцать лет.

— Да.

— Вы понимаете, что теперь особенно легко увидеть закономерность в любом совпадении?

— Понимаю.

— Не уверена.

Я почувствовала раздражение.

— Мериса, я сама написала сверху «не вывод».

Она посмотрела.

Действительно прочитала.

— Хорошо.

— Спасибо за доверие.

— Это не доверие. Это облегчение.

Я забрала лист.

— Мне нужен еще один доступ.

— Какой?

— Открытые судебные решения по добровольной передаче жизненного срока в браках драконов.