— Но мое ядро его принимало.

— Я не специалист по драконам. Рейнар сказал, что принимающее ядро не обязано различать источник, если механизм встроен в законную брачную печать.

— Знаю.

— Тогда зачем ты снова это говоришь?

Адриан несколько секунд молчал.

— Наверное, потому что сам пока не могу принять.

— Что именно?

— Что каждый год стоял рядом с тобой, пока мастер обновлял эту связь.

Я не ответила.

Он продолжил:

— Я помню все церемонии. Помню, как на третьей ты опоздала и вбежала в зал с мокрыми волосами, потому что решила сама проверить распределение помощи после обвала. Помню, как на пятой мы поссорились утром из-за очередного обследования, а к вечеру помирились. На шестой ты была настолько уставшей, что хотела перенести благословение на следующий день.

Я тоже помнила.

— Мастер сказал, что переносить нельзя из-за правильной даты.

Адриан посмотрел на меня.

— Да.

Мы оба замолчали.

На шестую годовщину я действительно едва стояла после нескольких недель приемов и лечения. Хотела провести церемонию утром следующего дня.

Домовой мастер настоял, что подтверждение нужно провести именно в установленную дату.

Тогда это показалось обычной педантичностью.

Теперь внутри той даты стоял ежегодный узел.

— Это важно для расследования, — сказала я.

— Что?

— Требование проводить благословение строго в годовщину.

— Мы сообщим Келлану.

Я записала на полях своей копии.

Адриан смотрел.

— Ты уже работаешь.

— Я делаю заметку по собственному делу.

— Все равно.

— Не начинай говорить, что рад.

Он слабо улыбнулся.

— Не буду.

Я доела.

— Адриан.

— Да?

— У тебя за эти семь лет были моменты резкого усиления после годовщин?

Он задумался.

Не отмахнулся.

— Не знаю.

— Проверь старые медицинские записи и журналы полетов.

— Сделаю.

— Не сам.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что если связь существует, нам нужна независимая сверка. Иначе твои собственные расчеты потом будут оспаривать.

Он посмотрел несколько секунд.

— Ты права.

Я почти сказала «знаю».

Не стала.

— Передай через Палату.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Я могу спросить?

— Спрашивай.

— Если выяснится, что никто в доме Реваль не знал, это что-нибудь изменит для тебя?

Я поняла, что он спрашивает не только о расследовании.

— В части преступления — да.

— А между нами?

Вот теперь вопрос был прямым.

Я посмотрела на него.

— Не знаю.

Он не отвел взгляд.

— Потому что развод остается.

— Да.

— Даже если диагноз был следствием этой печати.

— Если это подтвердят, получится, что нас подтолкнули к разводу на ложном основании. Но подпись все равно поставил ты.

Адриан кивнул.

— Понимаю.

— Нет, думаю, только начинаешь.

Он не спорил.

— Возможно.

Я собрала остатки еды.

— И мне тоже придется разбираться не только с тобой.

— С чем?

— С собой.

Адриан нахмурился.

— В каком смысле?

— Я семь лет доверяла системе не меньше тебя. Я сама перестала работать. Сама подписывала бумаги, которые не читала подробно, потому что считала их формальностью. Это не делает скрытый перенос моей виной. Но я не собираюсь после суда рассказывать себе удобную сказку, где все решения в моей жизни принимали другие.

Он смотрел очень внимательно.

— Ты всегда слишком много берешь на себя.

— А ты слишком много берешь на себя за других. Видишь, поэтому мы и были удобной парой.

Уголок его рта дернулся.

— Были?

Я сразу почувствовала, насколько неудачно прозвучало.

— В юридическом смысле — были.

— Конечно.

Тишина стала другой.

Я первая встала.

— Перерыв закончился.

Адриан тоже поднялся.

И мы вернулись в зал.

К вечеру мастера подготовили предварительное заключение.

Мериса читала каждую страницу вместе со мной.

Формулировки были осторожными.

Никто пока не называл происходящее кражей.

Не называл Норна.

Не обвинял Палату Огненных Союзов.

Документ фиксировал только то, что можно было доказать сегодня.

Скрытый слой существовал.

Он не отображался в читаемом тексте брачного договора.

Ежегодные подтверждения содержали его обновление, хотя открытая формулировка говорила только о взаимной поддержке.

Механизм передавал одну стандартную единицу жизненного срока от меня к Адриану.

Активация происходила семь раз.

Каждая совпадала с годовщиной брака.

Отдельное информированное согласие в исследованных документах отсутствовало.

В конце стояла рекомендация:

запросить исходный технический шаблон Палаты Огненных Союзов;

поднять древние формы клятвы супружеской опоры;

проверить журналы медицинских показателей Адриана вокруг ежегодных активаций;

сопоставить аналогичные брачные печати при наличии законных оснований.

Я задержалась на последнем.

— Аналогичные печати.

Келлан кивнул.

— Пока у нас нет права открывать чужие брачные дела только потому, что ваша печать оказалась незаконной.

— Но можно искать публичные решения?

— Конечно. Разводы, зарегистрированные жизненные долги, судебные споры — все, что находится в открытом реестре.

Я уже знала, что буду делать.

Не сегодня.

Но скоро.

Мериса спросила:

— Как быстро Огненные Союзы должны предоставить технический шаблон?

— По обычному запросу — пять рабочих дней.

— А если откажут?

— Пойдем за судебным распоряжением.

Адриан сказал:

— Я могу направить запрос как глава дома.

Я посмотрела на него.

Келлан тоже.

— Можете, — ответил мастер. — Но лучше этого не делать.

— Почему?

— Потому что сейчас нам важно увидеть официальную реакцию Палаты на государственный запрос, а не на давление одного из крупнейших драконьих домов.

Адриан подумал.

— Согласен.

Это тоже было правильно.

Не бежать впереди процедуры.

Не решать быстрее всех.

Я заметила это и разозлилась на себя за то, что замечаю.

После заседания нам выдали копии заключения.

Моя папка стала толще еще на двадцать страниц.

Я убрала ее в сумку.

Келлан спросил:

— Есть вопросы до следующего этапа?

Я посмотрела на схему скрытой печати.

— Один.

— Какой?

— Эта конструкция могла появиться сама в течение брака?

Ответила Эйда Торн.

— Нет.

— Из-за взаимодействия наших магий?

— Нет.

— Из-за ошибки ежегодного мастера?

— Один ошибочный узел теоретически мог возникнуть. Семь одинаковых — нет.

— Значит, кто-то создал механизм заранее.

Она осторожно поправила:

— Кто-то создал или использовал шаблон, в котором этот механизм уже присутствовал.

Вот так точнее.

Я кивнула.

— Спасибо.

На этом аудит закончился.

Домой я вернулась после девяти.

В квартире по-прежнему стояли неразобранные коробки, на кухне было только две чашки и одна кастрюля, а письменный стол я собрала вчера с помощью мастера из лавки на первом этаже.

Мне нравилось это несовершенство.

Здесь ничего не было готово за меня.

Я сняла пальто, заварила чай и открыла копию заключения.

Потом достала семь бордовых папок.

Разложила по годам.

На каждой стояла моя подпись.

Собственная.

Настоящая.

Но под ней работал другой договор.

Не тот, который мне показывали.

Я не чувствовала себя глупой.

Это было важно.

Информированное согласие придумали именно потому, что человек не обязан быть мастером каждой области права, медицины и магии, чтобы защитить себя от скрытого условия.

Я могла быть специалистом по гражданским клятвам и все равно иметь право доверять мастеру, который говорит, что передо мной обычное подтверждение брака.