— Да.

— И если бы независимые врачи сказали то же самое?

Мне было неприятно отвечать.

— Тогда мы все равно оказались бы перед вопросом, что делать с браком без наследника и под давлением дома.

— И ты?

Я подумала.

— Я не знаю.

Теперь усмехнулся он.

— Значит, оба научились.

— Чему?

— Говорить «не знаю».

Я тоже улыбнулась.

— Похоже.

Адриан наклонился вперед, положив локти на колени.

— Я не хотел другого брака.

— Я знаю.

— И не искал женщину, которая даст наследника сразу после развода.

— Я не думала, что искал.

— Совет уже обсуждал...

Я подняла ладонь.

— Не надо.

Он остановился.

— Почему?

— Потому что я не хочу сейчас слушать, кого твой совет считает подходящей будущей женой. Это не имеет отношения к нашему разговору.

— Я никого не выбрал.

— Адриан.

— Все. Понял.

Он потер переносицу.

— Иногда мне трудно определить, что теперь можно говорить.

— Мне тоже.

— Раньше между нами почти не было запретных тем.

— Раньше мы были женаты.

— Да.

Он сказал это без давления.

Просто факт.

Я посмотрела на часы.

Было почти десять.

Мы разговаривали больше двух часов.

— Тебе пора.

Адриан кивнул.

— Да.

Он встал.

В прихожей надел плащ и несколько секунд возился с застежкой, хотя обычно справлялся одним движением.

— Спасибо, что выслушала.

— Мне тоже нужен был этот разговор.

— Стало легче?

Я подумала.

— Нет.

Адриан удивился.

— Нет?

— Но стало понятнее.

Он кивнул.

— Мне тоже.

Я открыла дверь.

Адриан уже вышел на площадку, когда остановился.

— Ливия.

— Да?

— Я действительно любил наш брак. Не только тебя. Саму нашу жизнь.

Я почувствовала, как болезненно сжалось внутри.

— Я знаю.

— Раньше не был уверен, что ты это знаешь после всего.

— Знаю.

— Хорошо.

Он не стал добавлять ничего.

Спустился по лестнице.

Я закрыла дверь.

В квартире стало слишком тихо.

Я не хотела сразу идти спать.

Вернулась на кухню, вымыла чашки и поставила их в шкаф. Потом открыла окно. Вечер уже был прохладнее, чем несколько часов назад.

Разговор не изменил фактов.

Адриан подписал развод.

Я потеряла семь единиц жизненного срока.

Одна вернулась.

Шесть оставались в нем.

Палата Огненных Союзов все еще должна была объяснить, почему в нашем браке существовал обязательный модуль ОП-1.

Ни одна из этих вещей не стала меньше.

Но внутри меня впервые разделились две истории, которые я до сих пор постоянно смешивала.

Одна была про систему.

Про скрытую печать, жизненный ресурс, технические шаблоны, врачей и людей, которые могли годами использовать чужую жизнь без согласия.

Другая была про Адриана.

Его не заставляли красть мои годы. Он не знал, что получает их.

Но когда брак стал неудобным для дома и опасным для его положения, он поверил заключению, которое позволяло принять самый понятный для него выход. Не потому, что не любил. Потому что любовь в тот момент проиграла страху, привычке управлять и желанию сохранить ту жизнь, которую он считал своей обязанностью и своим правом.

Это были разные вещи.

Я больше не собиралась обвинять его в первой без доказательств.

И не собиралась позволять первой оправдать вторую.

На письменном столе лежала клиентская папка, которую я собиралась закончить завтра. Рядом — регистрационная карта с действующей второй ступенью.

Я провела пальцами по своему имени.

Ливия Морен.

Мне не нужно было сегодня решать, прощу ли я Адриана.

Не нужно было решать, вернусь ли когда-нибудь.

Даже любовь не требовала ответа прямо сейчас.

Завтра у меня был клиент в девять тридцать.

А потом мы должны были получить циркуляр ОС-47/С.

С этого я и собиралась начать следующий день.

Глава 13. Архив Ревалей

Циркуляр ОС-47/С пришел утром вместе с уведомлением о доступе к закрытому архиву дома Реваль.

Я собиралась начать день с клиентского договора, но после первой страницы официального письма поняла, что сегодня обычной работы не получится. Орен Тааль прочитал уведомление, посмотрел на часы и сам снял меня с двух назначенных консультаций.

— Не радуйтесь. Их перенесли на завтра, — сказал он. — А сейчас вы все равно будете сидеть над чужим договором и думать о своем архиве.

— Наконец вы признали, что иногда человек не может просто переключиться.

— Я признал только очевидное. Это разные вещи.

Циркуляр лежал между нами.

Документ приняли двенадцать лет назад, уже при Гаррете Норне. Под его подписью находилось решение о введении обязательной технической комплектации брачных узлов для определенных категорий драконов.

Не для всех.

Именно это оказалось самым важным.

ОП-1 автоматически включали в брачную печать действующих глав стратегических домов, наследников, которые уже выполняли военные обязанности, командующих крупными воздушными соединениями и драконов, отвечавших за территории особого значения.

Дом Реваль подходил сразу по двум основаниям.

Адриан был главой.

И отвечал за восточные перевалы.

В читаемой части циркуляра ОП-1 по-прежнему назывался «модулем долгосрочной стабилизации огненного ядра в супружеском союзе». Ни слова о годе жизни, живой нити или ежегодном изъятии ресурса.

Однако после того, что мы уже увидели в техническом шаблоне, смысл этой формулировки больше нельзя было считать нейтральным.

— Значит, модуль действительно назначали не случайно, — сказала я.

Орен кивнул.

— Да. Ваш муж получил его не потому, что мастерская ошиблась за три недели до свадьбы. Он относился к категории, для которой Палата считала эту функцию обязательной.

— Бывший муж.

— Я знаю.

— Вы сказали «муж».

Орен посмотрел на меня поверх очков.

— Вы пришли обсуждать брачный модуль или мою грамматику?

— Модуль.

— Тогда продолжим.

Я перелистнула циркуляр.

— Здесь есть ежегодное медицинское наблюдение за супругой.

— Есть.

Формулировка тоже выглядела безобидно:

«После третьего цикла долгосрочной стабилизации рекомендовано наблюдение за переносимостью супружеского контура и оценка репродуктивной совместимости».

— После третьего, — повторила я.

— Именно.

У меня первые заметные проблемы с восстановлением тоже появились примерно после третьей передачи.

— Они знали, что состояние супруги может меняться.

Орен сразу остановил:

— Не делайте следующий шаг раньше документа. Из этой строки следует, что Палата считала медицинское наблюдение необходимым. Почему именно, здесь не объясняется.

— ОП-1 берет ресурс из живой нити.

— Мы это знаем из технической таблицы. В циркуляре этого нет.

— Но авторы технической системы должны были понимать оба документа.

— Возможно. Именно поэтому ищут внутренние методические материалы.

Я провела пальцем по подписи Норна.

— Он подписал и этот циркуляр.

— Да.

— И основной нормативный пакет.

— Да.

— И стоял у реформы, после которой внешний аудит исчез.

— Тоже да.

— Но мы все еще не можем сказать, что он сознательно разрешил брать годы без согласия.

— Наконец-то вы сами произнесли правильную формулировку.

Я закрыла папку.

— Как мне иногда хочется, чтобы вы были менее правы.

— Это пройдет.

Не думаю.

Но спорить не стала.

Вторая бумага была интереснее в другом смысле.

Адриан добровольно открыл полный закрытый архив дома Реваль, относящийся к нашему браку, моим медицинским обследованиям, вопросу преемственности и взаимодействию дома с Палатой Огненных Союзов.

Королевский суд до этого разрешил изъять документы, непосредственно связанные с брачной печатью и жизненным долгом.